UhGood

Приятная прохлада пробирала до самой дрожи, позволяя самым плохим мыслям оставить и так измученную голову и просто насладиться моментом, который может кануть в любую секунду, ведь абсолютно невозможно знать, что же будет дальше. И как поступить, что делать, как сделать... шаг, два шага, три шага, и вот они идут. Идут вместе, смотря на самые красноречивые мысли в голове, кажется, обоих. Легкие моросящие капельки совсем быстро неслись по ветру, кружась в незатейливом танце, аккуратно окропляя слегка веснушчатое лицо, заставляя слегка хмурится от мелких, совсем незаметных прикосновений, которые, почему-то ощущались как мелкие иголки. Возможно, виновато было темное море, а может и совершенно приятное, но от чего-то такое яркое покраснение на щеках. Юнги прижал букет цветов, стараясь мысленно согреться тонкими лепестками. Со стороны смотрелось глупо, но здесь сама ситуация была глупой. И пока кто-то не пытался нарушить этот обет молчания, как будто бы все так и должно было быть. — Погода, конечно, сегодня... хорошая(?) — Мин задал вопрос в никуда, интуитивно отдаляясь на пол шага от своего собеседника. Он боялся, и скрывал это очень и очень плохо. — Да. — Сухой ответ. Повисла та самая неловкая пауза, которую было то ли страшно, то ли в принципе нельзя нарушать. Но так хотелось. Слова как будто бы застряли глубоко в горле, не позволяя даже дышать. Юнги вздрогнул от случайного прикосновения холодных чужих пальцев. Это было очень неожиданно. И не случайно. Мысли крутились в голове с такой скоростью, что понятия внутри, и здесь и сейчас как-то пропало. —...мусолить нечего... — вырвалось из уст парня, но Намджун, увы, этого не услышал за потоком сильного ветра и свалившейся волны на берег. — Ну же, давай уже! — раздалось так громко. Оба парня одновременно повернулись в сторону крика, во тьме еле различая компанию людей, которые были чем-то очень увлечены. И, кажется, призыв сработал. Намджун от чего-то уверенно схватил руку Юнги, совсем не касаясь, но держа довольно крепко — или так показалось Мину — и поставил практически к самой кромке воды. Всего за несколько движений мужчина достал фотоаппарат и отошел, направляя объектив на Юнги. На экране все было чёрное, и Намджун впервые пришёл в большое замешательство. — Здесь должно быть изображение. Послышались шаги и что-то мелко щёлкнуло. В миг на экране появилось красивое лицо. Настолько близко, что возможно было рассмотреть каждую ресничку или веснушку. Намджун нажал на кнопку. Была сделана первая фотография. Убрав камеру от лица, он посмотрел вперед. Юнги стоял практически вплотную к нему, держа в руках черную крышку от объектива. Это было самое близкое соприкосновение, за все время. Мин никогда так не смотрел ни на кого. А здесь и сейчас он был готов таять от простого взгляда сверху вниз. Он определено по уши... Намджун был красивым. Не потому, что так нужно, а потому что, это правда. Из-за ветра и влажного воздуха укладка давно растрепалась, и темные волосы слегка доходили до середины таких же тёмных, но, кажется, не таких холодных, как раннее глаз. Лёгкая щетина на подбородке придавала некий шарм. Да, он был определённо во вкусе Юнги, или вкусы могут меняться, подстраиваясь. И на мгновение показалось то, от чего парень давно уплыл. Улыбка. Кажется, мужчина улыбнулся совсем краешком губы, но этого хватило, чтобы дыхание сперло полностью. Хотелось сделать этот момент вечным. Но Намджун отстранился первым, падая взглядом в экран фотоаппарата.Там было что-то очень дороге. Эмоции. Юнги шагнул вперед, не смея разрывать зрительный контакт. Его рука упала на чужое плечо, и казалось, что это то самое место, для которого она была создана впринципе. Все вокруг казалось невероятно правильным, и это пугало. Кто-то вновь очень громко свистнул. Мин обернулся в сторону звука, и нога поехала по песку. Колени подвели, и уставшее тело рухнуло на холодный мокрый песок. Намджун не успел среагировать и поймать, как этого следовало сделать. Он только и мог видеть это секундное действие, пускай в невероятно замедленном действии. Может быть это было самой глупой идеей, но от чего-то самой верной. Мужчина не долго думая, упал рядом, совершенно не давая возможности подняться никому из них. И вот сейчас, лежа на холодном песке, они наблюдали за звёздами. Невозможно было и представить, насколько давно каждый из них чувствовал себя настолько живым. Юнги протянул руку к небу, словно стараясь достать звезду с неба. Но, свою звезду он уже нашёл. Ветер разнёс совсем легкий, но почему-то очень уставший смех. Парень улыбался настолько широко, насколько это было возможно, и кажется, успел уловить несколько слез, скатившихся по холодным щекам. Сейчас было плевать на все происходящее. Кеды были давно промокшими, а морская вода доходила до коленей. Не хотелось смотреть в сторону Намджуна. Не хотелось портить момент полной безысходности. Как будто, изучая темное небо, можно было понять чувства других. И страшно было не увидеть того, что есть в твоих горящих глазах. Банально, пафосно, но порой так нужно. Почувствовать себя самым счастливым человеком на свете и не бояться, что романтика станет чем-то обременительным. Как будто бы до этого кому-то есть какое-то дело.

...

Дождь продолжал барабанить самую неприятную мелодию на свете, которую невозможно было перебить ни одной дурацкой мыслью. Казалось, что всё плывет под гнетом собственного сознания, и каждый вздох отдается густым, липким чёрным воском, стекающим в самих лёгких. Казалось, что мир застыл, сопровождая всё своей погибелью, как будто так и нужно было. Как будто так было правильно. Но... Пальцы практически со всей силы сжали кожаный диван, оставляя в на мягкой обивке небольшие царапины в виде полумесяца. Юнги приподнял голову и обратил свой взор на комнату. Он настолько сильно погрузился внутрь себя, что совершенно не заметил своё полное одиночество в кабинете. Намджун ушёл с несколько минут назад, а может и с несколько часов — он не знал. Переведя взгляд на свои ноги, он вспомнил, что промокотправиласьи обувь отправились в заботливые руки некой Марджи, очень приятной женщины. Кажется, она была что-то типа прислуги здесь. И если так подумать, то кто же такой Намджун, раз может себе позволить иметь такую жизнь. — Задумчивость бывает некоторым ни к лицу, — Юнги вздрогнул и обернулся на голос в дверях, — но не тебе. Намджун зашел в помещение, неспеша переступая ногами по деревянному полу. Его руки были в карманах, а поза готовила о полной расслабленности. Когда за твоими открыт целый мир, проблемы перестают существовать в том эквиваленте, в котором принято считать. — Просто... — Мин не знал, что сказать. Как будто бы все слова застряли в горле. Он поднял глаза на мужчину. Осмотрел его с ног до головы. Идеальный. Глубоко вздохнув, парень отвел взгляд и немного подобрал ноги к себе. Ему было очень неловко, и надо было как-то решать эту ситуацию. Невозможно было просто так всё время всего бояться. Юнги долго решался с мыслями. Встать с дивана стало той ещё проблемой; кто знал, что ноги могут подкоситься в самый неподходящий момент. Впрочем, как всегда. Сделать второй шаг получилось немного лучше. Шаг за шагом, взгляд, дыхание. И вот, он спокойно ходил по комнате, разглядывая всё вокруг, стараясь не замечать тяжёлого взгляда на своей спине. Кабинет был прост. Настолько прост, настолько было можно представить. Никаких излишеств. Книжный шкаф из темного дуба, кожаный черный диван, большой стол, кажется, из того же дуба, и кресло. Единственное, что выбивалось из этого романса неприглядная, но такая же темная тумбочка с небольшим проигрывателем виниловых пластинок. Такие считались уже раритетными, и достать их было возможно лишь за большие деньги и по очень большой любви к музыке. Юнги подошёл к проигрывателю и заметил небольшое собрание пластинок. Какие-то были новыми, и какие-то совсем старыми. Он стал аккуратно перебирать пальцами потрёпанные обложки, и спустя несколько секунд его рука остановилась на одной прекрасной песни. — Когда я был маленьким, дедушка часто слушал Криса Айзека, особенно ему нравилась эта композиция. Он аккуратно достал пластинку и поставил её, филигранно подцепляя пацььем иглу. Как только острая поверхность соприкоснулась с чёрным винилом, по кабинету стали разносится первые ноты. Тело само непроизвольно пошло в ритм легендарной мелодии. Казалось, что всё вокруг пропитывалось её магией. Юнги медленно и очень тихо подошёл к огромному панорамному окну, стараясь игнорировать своё сердце, которое, словно сошло с ума. Никогда так сильно его не сковывал дикий страх, словно сейчас он... — Злая игра. Тяжёлый аромат древесных духов завладел каждым сантиметром вокруг Мина, голос взбудоражил и заставил мурашки пройтись рядами по спине. Он слышал медленное дыхание на своей макушке и очень боялся сделать лишнее движение, бросить не тот взгляд, да просто подумать о чем-то. Хотя, все его мысли в последнее время были итак предельно понятны. Но кто он такой, чтобы не идти на поводу у своего желания. Дикого, как и сам страх. Он обернулся, уже зная, что встретится лицом с мужской грудью в белоснежной рубашке. Возможные сценарии проигрывались в голове уже сотню раз, но ни один из них не был так близок, как сейчас они. Юнги не хотел рушить таинство момента, но и выжидать уже не было никаких сил. Слегка задержав воздух, он мысленно собрался с духом и поднял взгляд на Намджуна. И это была его злая игра. Достаточно было нескольких секунд, чтобы Мин растворился в этом мире, не желая останавливаться. Глаза мужчины были тёмными, как ночь, но совсем не такой, что была за окном. Эта была та ночь, которую невозможно забыть. Когда можно всё, и никто не спросит, никто не осудит. Как ночь, когда сбываются самые заветные желания. А его губы показались самыми сладкими на вкус. Не сравнится ни с любым лучшим десертом мира. Осталось лишь смаковать вкус на устах, не забывая стараться дышать. Намджун никогда не думал, что станет заложником собственных чувств. Но стоя здесь, в этом чертовом кабинете и наслаждаясь губами этого невероятного парня, он плыл. Плыл так далеко, как не заплывал ещё ни разу. И ему это нравилось... Нравилось ощущать сладость момента, терпкость воздуха и хрупкость молодого тела. Его грубые ладно так бесцеремонно схватили тонкую талию и прижал к себе, углубляя поцелуй, что на секунду из парня вышел весь воздух. Юнги обнял Намджуна обоими руками, ни в коем случае не позволяя оторваться друг от друга не на секунду. Момента сладостнее он не помнил, и, возможно, никогда не вспомнит. Так хорошо ещё не было никогда. Мужчина ловко подхватил парня на руки и развернул, усаживая на стол, чтобы сократить их достаточную разницу в росте. Руки жили своей отдельной, похабной жизнью. Ощущать каждый сантиметр любимого тела было невероятной эйфорией. Пальцы быстро перебирали край кофты, пока не ворвались в теплое пространство мягкой кожи своим холодом, заставляя мурашки вновь и вновь появляться. Юнги тихо выдохнул, сдерживая легкий стон. И это стало словно Красной тряпкой для быка. Намджун не желал никогда ждать. Он всегда брал то, что хотел. И сейчас, грубо хватая парня за талию, он получал неистовое удовольствие. Его тело наклонялось всё сильнее, пока весом он полностью не накрыл Юнги, не давая практически никакой свободы движений. Пах мужчины грубо ударился о бедра Мина, в то время как зубы уже давно терзали шею, оставляя невероятные, на взгляд Намджуна, отметины пренадлежности. Стол скрипнул, и вместе с ним раздался первый всхлип, который отрезвил нас несколько секунд. Намджун поднял глаза и только сейчас заметил в глазах напротив не возбуждённое желание, а страх. Глаза Юнги были полны слез, губы плотно сжаты, а тело дрожало. Руки давно вцепились в край собственной кофты, держа её у самого ворота. Джун завис на несколько секунд, пытаясь прийти в чувство, иначе сейчас он совершит, возможно, самую страшную ошибку в своей жизни. Он резко выпрямился и сделал несколько шагов назад, не смея оторвать взгляда от своей «жертвы». — Водитель отвезёт тебя. Уходи.