чувствуй

— нет, малыш, — проводит пальцами по расстёгнутой ширинке, на что серёжа рвано выдыхает в его шею, поджимая губы, — смотреть тоже нельзя. серёжа кивает, закрывая глаза, но ваня отстраняется. по звукам – отходит в другой конец комнаты, по ощущениям – на другую планету. секунды длятся долго. слишком. серёжа успевает подумать, что показывать ване купленные почти за тысячу рублей кожаные наручники было плохой идеей. — хороший мальчик, — гладит по волосам, обвязывая глаза серёжи чёрной тканью. теперь точно ничего не увидит. руки плавятся от предвкушения и невозможности сделать хоть что-то. желание взять ваню за волосы, притягивая ближе, растёт, когда он ведёт языком по соску, слегка прикусывая кожу над ним. ванины пальцы очень умелые. серёжа заметил это ещё в начале их отношений. он спускается по животу одними кончиками, вызывая мурашки по всей области прикосновений, а указательным пробирается под резинку трусов, едва касаясь головки. — тебе не кажется, что джинсы мешают? — мешают. серёжа даже не может сказать насколько. машет головой, приподнимая бёдра. ваня усмехается — серёжа может поклясться, что эта улыбка самая жестокая из всех, которые мелькали на его лице, — и стягивает штаны окончательно. низ живота крутит, когда ваня хлопает по серёжиным коленкам, намекая согнуть их, и садится прямо на пах. воздух становится слишком жарким, когда ваня ёрзает на нём, сжимая талию до красных отметин. его губы на серёжиной шее кажутся чересчур правильными, так же как и несколько стонов, всё-таки вырвавшихся с уст серёжи. — хочешь, чтобы я тебя наказал? — шепчет прямо в ухо, а серёжа хочет. очень. и ваня знает это. знает, потому что серёжа выгибается в спине при каждом касании. продолжает кусать губы, пока ваня выдыхает в шею, оставляя несколько засосов. и выстанывает сладкое «ванюша», полностью туманящее мысли. серёжа уверен, что ванюша сейчас выглядит очень развратно. волосы, наверняка, растрёпаны сильнее, чем обычно, щёки горят от возбуждения — хотя серёже кажется, что тает здесь он и причём за двоих сразу, — а рубашка полностью расстёгнута. хочется обвести взглядом плоский живот, но глаза завязаны, коснуться оголённой кожи, но руки закреплены над головой. можно только чувствовать. ваня разрешил. — отвлекаться удумал? — тянет резинку трусов, а потом отпускает, вызывая у серёжи полу-всхлип, полу-вздох. он бы сказал, что нет, если бы ваня сейчас не надавил на подбородок, проходясь большим пальцем по нижней губе и языку. ноги раздвигаются практически самостоятельно, когда ваня встаёт, опуская руки на колени. боксеры летят на пол, а серёжа ощущает себя слишком уязвимо. холодный воздух щекочет, от чего на теле выступает новая волна мурашек. а возможно это из-за того, что прямо сейчас ванина рука давит на внутреннюю часть бедра, мимолётно задевая головку. серёжа практически готов нарушить обещание предоставить всё ване, но он же хороший мальчик. так нельзя. зато можно глотать воздух, когда ванин язык ведёт дорожкой вверх прямо от основания. можно сжимать и разжимать пальцы связанных рук, когда ванины тянутся к соскам, щипая. а ещё можно почти что плакать, когда он отстраняется. — скучно, серёж. да? так и хочется сказать «пизда», но серёжа молчит, облизывая пересохшие губы. — можешь ответить. — смотря что подразумевается под «весело», ванюш. голос звучит ниже, чем обычно, и ваня улыбается снова. ему определённо нравятся такие игры. и теперь у серёжи есть подозрение, что ваня готовился к ним намного раньше, чем он сам. точнее, нет. серёжа не готовился, он просто купил наручники, собираясь внести немного разнообразия в их жизнь, но ваня слишком сильно загорелся этим. поэтому плавится под ним теперь серёжа. приходится невольно вздрогнуть, когда на член опускается что-то твёрдое. серёжа улыбается через сомкнутые губы. ваня определённо планировал это, и серёжа даже не будет спрашивать, где и когда он купил такое. но пока серёжа мысленно благодарит бога, что это не саундинг или паддл, от которых он бы схватил не только болезненный оргазм, но и сердечный приступ в придачу, а безобидное вибрирующее кольцо. ну, серёжа думает, что безобидное. думает до тех пор, пока ваня не давит на живот и включает максимальную мощность. по телу проходит дрожь, и серёжа кончает с хриплым стоном. — малыш, так нельзя. серёжа хочет сорвать с себя повязку и быть оттраханным до последнего издыхания, потому что ванино «малыш» усиливает возбуждение в пятнадцать раз, но он может только чувствовать язык на своём животе и представлять, как же развратно это выглядит. член всё ещё пульсирует, и ваня меняет скорость на вторую. отходит от кровати, а серёжа готов взорваться. слишком хорошо. время теряет свою ценность, а температура тела давно перескочила за норму. жарко. — уже успел соскучиться? — поглаживает головку, а серёжа чувствует, как по анусу течёт холодная смазка. ваня не торопится, а вот серёжа подталкивается к его пальцам, надеясь ощутить внутри себя хоть что-то. ноги почти что трясутся, когда ваня размазывает лубрикант, а потом целует в пупок, снова отстраняясь. и да, серёжа всё-таки чувствует внутри себя «хоть что-то». анальную пробку, например. и он, почему-то, на все сто двадцать процентов уверен, что она блядско-розового цвета. как ему нравится. стон вырывается сам по себе, потому что кольцо всё ещё работает, ваня продолжает целовать шею, а наполненности внутри кажется недостаточно. хочется больше. хочется ваню. — пожалуйста, — шепчет, потому что в горле пересохло. — я не разрешал говорить. серёжа улыбается, а ваня жмёт «10» на пульте и подключает руку. ваня улыбается, а серёжа кончает, напрягая даже пальцы на ногах. кольцо он всё-таки снимает, но пробку из серёжи не достаёт. проводит салфеткой по члену, вытирая лишнее, и наклоняется к лицу. продолжает поглаживать бедро, слушая неровные вдохи, а серёжа видит звёзды перед глазами и готов умереть прямо сейчас. — ты же будешь хорошо себя вести? серёжа только кивает, чувствуя ванины руки на своих. наручники летят вниз, но трогать всё равно нельзя. ваня не говорил – серёжа просто знает. он будет послушным. серёже кажется, что ваня слишком хорошо сосёт для первых отношений. а ещё ему кажется, что на физкультуре надо было полноценно заниматься, а не сидеть на лавочке. тогда бы он сейчас не лежал полумертвый только от второго оргазма. повязка на глазах мешает до тошноты. ваня ведёт языком по венкам на члене слишком медленно. развратно. серёжа знает – ему нравится его мучать. нравится запрещать и подчинять. но серёжа не против. он тоже любит такое. поэтому продолжает сдавленно стонать, чувствуя, как ваня заглатывает почти полностью, задевая нёбо и касаясь горла. появляется ощущение, что пробка увеличивается в размерах, а фантазия сама дорисовывает ванин образ со вставшим членом и… серёжа кончает снова. — да ты разошёлся, — целует в колено, а сам достаёт игрушку из серёжи. — я не могу больше, — почти скулит, и ваня понимает. он сам уже на пределе, серёжа чувствует. переворачивает на живот, прижимая щекой к помятой постели, и — видимо услышав все мольбы серёжи, — стягивает чёрную повязку. в комнате полумрак, разглядеть практически ничего не получается, но этого хватает, чтобы облегченно выдохнуть. ваня разрешил смотреть. шелест упаковки окончательно приводит в себя. серёжа уверен, что ваня открыл презерватив зубами. глаза открыты, но увидеть все равно ничего нельзя. иронично. ваня давит на поясницу, заставляя прогнуться в спине, а затем вводит в серёжу три пальца. — ванюш, я тебя внутри хочу, — не стыдно. с ваней стыдно не бывает. — много хочешь, — и входит почти полностью, от чего серёжа кусает собственный палец, подавляя очередной стон. ваня чересчур хорош. он целует шею и лопатки, пока серёжа чуть ли не плачет под ним. он оглаживает рёбра, сжимает ягодицы до следов от пальцев. а ещё ну очень хорошо вдалбливает серёжу в кровать. последняя измученно поскрипывает, но всё равно не может перекрыть громкие стоны парней. простыня практически сползла, но дела до этого нет никому. — ванюш… — сжимает постельное, чувствуя ванину руку на шее. ванюша держится умело – ещё ни разу не кончил, вытрахивая из серёжи душу. а вот серёжа готов умереть прямо сейчас. ваня давит на уретру и поглаживает головку, а глаза серёжи начинают слезиться по-настоящему. ванин член касается простаты, да так умело, что серёжа уже не может чётко и осознанно мыслить. только выстанывает имя, судорожно хватаясь за подушки. — слишком… — приятно? — серёжа кивает. ладонь вани начинает двигаться вверх-вниз. надолго их не хватит — серёжи, как минимум, — нужно заканчивать. серёжа кончает первым, уже четвёртый за сегодня раз, и устало стонет. ваня следом. кидает использованный презерватив на пол — про него они подумают позже, — и падает на кровать вместе с серёжей. — ты… — я знаю, — ваня целует в висок, не давая закончить, и накручивает кудрявые волосы на палец. они определённо повторят это ещё разочек.