Поцелуи под омелой

— Ненавижу этот праздник, — с таким высказыванием ворвался в комнату Скарамучча, скидывая на пол свой портфель. Тарталья обернулся, ехидно улыбаясь. — В этом мире существует что-то, что ты не ненавидишь? — спросил он, приподнимая бровь. Скарамучча по-настоящему задумался и, не найдя ответ, лишь показал средний палец, заставляя соседа закатить глаза. — А что сегодня за день? — спросил Тарталья. Сегодня, вроде, был понедельник, и хотя юноша не особо любил этот день недели, он все же не мог понять, почему так злился его друг. В понедельник было мало пар, да и погода сегодня хорошая. Не жарко, не холодно. Идеально. Тарталья пытался вспомнить, что могло разозлить Скарамуччу сегодня. Первая пара не обошлась без казусов, но это никак его товарища не коснулось. Ху Тао лишь бросала быстрые взгляды на сидящего вдалеке мрачного юношу и быстро что-то писала на листочке. — День ебучего Валентина, идиот, — раздраженно выдохнул Скарамучча, когда увидел, какой в комнате беспорядок. — Да ладно? Не шутишь?! — чересчур радостно воскликнул Тарталья и в ту же секунду звонко рассмеялся, падая с кровати. Скарамучча мысленно позлорадствовал. — Ты меня за клоуна держишь? — спросил он, кладя в рюкзак учебник на следущую пару. — Да. В Тарталью полетела ручка, от которой он успешно увернулся. — Ну, допустим, сегодня День Святого Валентина. А что плохого? Никто же не заставляет тебя праздновать, — поинтересовался Тарталья. Скарамучча не был особо впечатлительным. Он часто скрывал свою злость, мог вставлять едкие комментарии, но никогда не ходил, размахивая руками или крича на других матом. Но сегодня, казалось, что-то изменилось. К празднику Святого Валентина юноша относился с пренебрежением, особо не жаловал и считал глупым событием, но пока его границы не нарушали — плевать. Скарамучча, наоборот, всегда находил этот праздник уморительным, ведь можно посмеяться с неловкости краснеющих одногруппников, которые признаются друг другу в любви. Но сегодня, видимо, все иначе. Возможно, это как-то связано с юношей, который недавно перевелся к ним в группу. Его зовут Итэр, но остальные привыкли называть Косичкой из-за причёски. Люмин, — его сестра, — первое время отчитывала всех, но он сказал, что такое прозвище его устраивает, вот оно и укоренилось. Когда Тарталья так и не получил ответа, то решился спросить: — Это из-за Косички? Реакция не заставила себя ждать. Скарамучча сразу нахохлился и фыркнул. — Причём тут он? — Он тебе нравится, вот я и предпо… — Тарталья не успел закончить фразу. На этот раз в него полетела банка из-под карандашей, которая попала прямо в лоб. — Что за чушь ты несешь? С чего ты взял, что этот наивный кроха может мне понравиться? Оставь свои фантазии при себе, — отрезал парень. Тарталья хотел добавить, что Скарамучча обычно всех, кто его раздражает, называет идиотами или дебилами. Ну, бывает еще «еблан», но в данном случае не об этом: новенькому он дал крайне ласковое прозвище «кроха». Конечно, ради сохранности своего тела Чайлд решил промолчать, хотя к этой теме они обязательно вернутся. Когда у Скарамуччи под рукой не будет ничего тяжелого… — Ладно, но почему тогда ты так злишься? Не похоже на тебя. Скарамучча снова выдохнул и начал тереть виски, понимая, что его сосед от него не отстанет. — В университете, в нашем корпусе, решили развесить омелы. Видите ли, они очень подходят для Дня Святого Валентина. И теперь они говорят, что нужно обязательно соблюдать университетские традиции. Ебал я в рот все эти ваши омелы! — со злостью прошипел Скарамучча и закрыл глаза, делая глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться. — И поэтому ты сейчас так спешишь в аудиторию? — спросил Тарталья. — Именно. Потому что так я успею забежать в класс до того, как над дверью будет висеть гребаная омела, — Скарамучча вновь проверил содержимое рюкзака, — Ты идешь? — спросил он, обернувшись к одногруппнику, который продолжал сидеть в телефоне. — Конечно, но когда омела будет повешена, — хитро улыбнулся Тарталья. Скарамучча замер и поморщился. — Ты омерзителен. — Ты тоже.

***

Скарамучча сидел за партой и испепелял взглядом сидящего перед собой Итэра, который звонко смеялся над очередной шуткой Томы. Эти двое сблизились в последнее время… Тарталья, сидящий рядом, снова подмигивал какой-то одногруппнице. Сегодня он успел перецеловать чуть ли не весь университет… Хотя забавная вещь всё-таки успела произойти. Тарталья попал под омелу с Кэйей. И такой ужас на их лицах надо было видеть… Потом оба помчались в туалеты, чтобы промыть рты. Возможно, с мылом. Скарамучча даже снял это на видео, чтобы использовать, как компромат. — Ты сейчас в Косичке дыру прожжёшь, — сказал Тарталья, смотря на то, как его друг уже час не сводит взгляд с Итэра. — Иди нахуй, — отмахнулся от него Скарамучча. — Слушай, если ты так хочешь поцеловать его, то просто попроси, — дал гениальный совет Чайлд. — Ты идиот? Будто он просто так возьмет и согласится, — пальцем повертел у виска Скарамучча. — Не спросишь — не узнаешь. Эй, пс, Косичка, — Тарталья шепотом позвал Итэра, который обернулся с немым вопросом в глазах. Тома тоже отвлёкся и повернулся к ним. — Поцелуемся? — ухмыльнулся друг. Скарамучча мысленно пару раз проткнул его ножом, одновременно закапывая в гробу. Если этот идиот только посмеет приблизиться к Итэру, то живым обратно точно не вернётся. Скарамучча начал переживать, что Косичка действительно согласится и уже представил себе самые ужасные сцены, но… — Я, пожалуй, откажусь, — с неловкой и смущенной улыбкой ответил Итэр, потирая свою шею. — Многое теряешь, — ответил Тарталья, подмигивая. Скарамучча, который до этого хранил молчание, больно дёрнул Чайлда за волосы и наступил тому на ногу. Рыжий болезненно вскрикнул, привлекая внимание других людей, и быстро начал извиняться перед всеми, после чего недовольно посмотрел на злорадно ухмыляющегося друга. — Нечего было просить его поцеловать тебя, — спокойно ответил Скарамучча на злобный взгляд. — Ты всё равно не сможешь оберегать его от поцелуев весь день. Забыл? Тут кругом омелы. И ты и он с кем-то поцелуетесь. После этих слов Скарамучча замер, и внутри все похолодело. А ведь действительно… Он даже успел забыть об этом. В груди стало ужасно мерзко, как только юноша представил, что его Итэра будет еще кто-то целовать. А ещё противнее стало от мысли, что его самого будет кто-то целовать. Скарамучча был не намерен отдавать свой первый поцелуй кому бы то ни было. — Я… Мы… Справимся, — неуверенно ответил Скарамучча. Тарталья хмыкнул. — Спорим, ты не сможешь не попасть под омелу и кто-то всё-таки украдет твой поцелуй? — протянул свою руку Тарталья. Скарамучча неуверенно посмотрел на него, но сдаваться не хотел, поэтому… — Спорим.

***

Наконец-то пара закончилась, и студенты под облегчённые вздохи начали покидать аудиторию, целуясь и хихикая. Скарамучча закатил глаза на это и еще больше возненавидел того гения, который повесил омелу прямо над дверью аудитории. Юноша решил дождаться, пока все выйдут, чтобы спокойно покинуть комнату, но его мечтам не суждено было сбыться. — Эм… Сказитель, — неловко позвал его кто-то. Скарамучча обернулся и увидел, что Итэр остался в аудитории, смущённо комкая лямки портфеля. Скарамучча получил это прозвище после того, как на одном мероприятии спел былину. Не то чтобы юноша любил подобные события, но игра на гитаре стала чем-то особенным для него. Скарамучча очень любил сочинять песни и исполнять их, поэтому не отказался выступить. Студентам и профессорам очень понравилось его выступление, так что вскоре в своей группе он получил прозвище — Сказитель. Хотя известнее от этого не стал. — Что? — довольно резко спросил Скарамучча. Итэр замялся, но всё-таки подошёл к парню и жестом попросил немного наклониться. Сердце Скарамуччи забилось быстрее, когда он почувствовал тёплое сбитое дыхание на своём ухе. Итэр был так близко… И от него пахло персиками. Теперь это любимый фрукт Скарамуччи. — Около аудитории стоят девушки, и мне кажется, что они тебя поджидают, — прошептал Итэр, смотря в сторону двери. Скарамучча сначала не понял, что ему сказали, сконцентрировавшись на своих ощущениях, но когда осознал, то нахмурился и тихо выругался. Он предполагал, что такое может случиться, но не с ним же! Скарамучча худой, с синяками под глазами, весь бледный и хмурый. Девушки на него даже внимания не обращают, так какого чёрта им вдруг приспичило такое вытворить, когда у него спор?! Скарамучча стиснул зубы и начал тереть виски, думая, что делать. Итэр, который стоял рядом, лишь неловко мялся, но всё-таки решил предложить: — Давай вместе пройдём… Он сказал это настолько тихо, что Скарамучча даже ничего не расслышал. Юноша обернулся и взглядом попросил повторить сказанное, но на это Итэр лишь прокашлялся, и румянец расползся по всему его лицу. — Давай вместе пройдём. Если ты не против, конечно, — добавил в конце Итэр, махая руками. Скарамучча вопросительно приподнял бровь, думая, что либо у него начались слуховые галлюцинации, либо Итэра кто-то подменил. — Если мы пройдём вместе, то тебе не придётся целоваться, а мы быстро чмокнемся и разбежимся! — продолжил Итэр, понимая, что тот так и будет молчать. Скарамучча улыбнулся краешком губ. Косичка слишком хороший. Даже в такой ситуации он думает о своем сокурснике, а не о себе. Пытается как-то помочь вылезти из данной нелёгкой ситуации. Скарамучча хотел согласиться, но… Не мог. Даже не из-за дурацкого спора, просто ему не хотелось, чтобы Итэр жертвовал собой ради кого-то, пытаясь помочь. — Нет, — довольно грубо ответил Скарамучча, и Итэр поник на секунду. Сказителю хотелось убиться головой об стену, ибо… Почему он не может говорить нежнее?! — Давай найдём другой способ, — продолжил он, пытаясь сделать свой голос мягче, и, видимо, это сработало, потому что Итэр улыбнулся. Отлично. Скарамучча начал смотреть по сторонам, думая найти пути к отступлению. Но дверь была лишь одна, а звать кого-то на помощь — не вариант. Что они скажут? «Помогите, нас хотят засосать»? Так себе идея. Оставался лишь один вариант. Окно. Аудитория находилась на втором этаже, поэтому максимум, что может случиться, так это то что они сломают себе по руке. Но лучше это, чем целоваться под омелой. Открыв окно, Скарамучча начал оценивать местность. Ладно, стоит попробовать. Юноша обернулся к своему сокурснику, который в это время разглядывал вид на улице. — Предлагаю нам выйти в окно, — Итэр на это поражённо замер. — Что? — повторил он, думая, что ему послышалось. Скарамучча демонстративно закатил глаза. — Смотри, я беру свою толстовку, кидаю ее на ту ветку. Капюшон цепляется за неё, и я лечу прямо к дереву, спускаясь вниз. А там я поймаю тебя, — Скарамучча почувствовал себя на секунду героем. Хотя нет. Кому он врёт? Итэр был похож на Рапунцель, а он на мачеху Готель. Но не важно… Факт остаётся фактом. План идеален. Итэр хотел уже что-то сказать, но Скарамучча сразу закрыл ему рот рукой, думая, что тот начнет говорить о том, как ему страшно. — Не трусь, Косичка. Я всё сделаю. А ты просто стой и жди меня. Итэр послушно замолчал, но смотрел на него с иронией и скептизмом на лице. Скарамучча достал из рюкзака толстовку и попытался капюшоном зацепиться за ветку. Пару раз это вышло неудачно, но на шестой всё-таки получилось. Сделав глубокие вдох и выдох, юноша встал на подоконник. Мысленно он написал завещание, прося, чтобы все его вещи достались кому угодно, но не Тарталье, который всё сломает. Отступать уже поздно. Стиснув зубы, Скарамучча спрыгнул, но ветка не удержала его и ожидаемо сломалась, из-за чего юноша упал прямо вниз на землю. — Блять! — выкрикнул Скарамучча, чувствуя, как нога болезненно пульсирует, а голова немного кружится. Ладно, акробат из него херовый. — Сказитель! — взволнованно крикнул Итэр, который с подоконника перепрыгнул на балкон первого этажа, а с этого балкона уже скакнул на землю. Скарамучча даже позабыл о своей боли, ошарашено смотря на Итэра, который спас сам себя. Ладно, Рапунцель не нужен никакой герой… — Ты как? — Итэр начал осматривать тело Сказителя на наличие повреждений. — Жить буду, — отмахнулся Скарамучча, чувствуя себя полным придурком. Бедро болело, но, к счастью, ничего сломано не было. Снег смягчил падение. Итэр нахмурился, но ничего не сказал, подавая свою руку и помогая юноше встать. — Как ты это придумал? — спросил Скарамучча, шипя, когда поднялся на ноги. — Я с самого начала заметил этот балкон. Хотел сказать тебе, но ты закрыл мне рот и совсем не хотел слушать, поэтому… — Итэр замолчал, а Скарамучча даже не знал, что делать в данной ситуации: плакать от позора или смеяться. — Спасибо за помощь, о, моя Рапунцель! — театрально возвел руки в небо Скарамучча, решив, что ехидство и сарказм лучшее решение в таких случаях. Итэр захихикал, не обижаясь на едкий тон. — Не за что, матушка Готель! Скарамучча закатил глаза и пихнул Косичку в бок. Этот парень невозможен. Зато им удалось избежать первой омелы.

***

Когда они завалились на следующую пару (где, к счастью, не было омел над дверью), профессор строго на них посмотрел, но никак не прокомментировал грязноватую и потрепанную одежду Скарамуччи. Усевшись на свои места, оба посмотрели друг на друга и прыснули. Точнее засмеялся лишь Итэр, а Скарамучча демонстративно закатил глаза, но его взгляд оставался насмешливым. На этот раз Косичка сидел с Сяо, а Сказитель, как обычно, с Тартальей. Юноша продолжал удивляться, как это Итэр притягивает к себе столь разных людей и со всеми дружит. Тарталья удивленно переводил взгляд с одного парня на другого. — Так… — начал Тарталья шёпотом. На этой паре их профессор был довольно строгим, поэтому все старались вести себя крайне тихо, даже заядлые хулиганы были тише воды, ниже травы. — Отьебись, — ответил Скарамучча, поняв, что его сосед не отстанет. — Так ты всё-таки поцеловался? С Косичкой?! Чёрт, даже мне не удалось, — грустно произнёс Тарталья и получил удар в плечо. Скарамучча раздраженно выдохнул, не понимая, почему он всё еще общается с этим придурком. — Никто ни с кем не целовался. Я прыгнул в окно, — коротко ответил Скарамучча. Тарталья замер. Прошла секунда, потом минута, и по аудитории разнесся дикий хохот. Студенты обернулись на шум, сочувствуя тому, кто решил погибнуть на паре. Скарамучча опустил взгляд на парту, показывая, что он с ним не знаком. — Заткнись, заткнись, заткнись, — как мантру шипел Скарамучча, не поднимая голову. Он ощущал на себе взгляд Итэра, и уши окрасились в красный. К счастью, волосы это скрывали, но всё равно было дико неловко. — Я вам не мешаю? — холодно произнёс профессор. Тарталья, насмеявшись и убрав с глаз пару слезинок, отрицательно помотал головой: — Нет, простите. — Ещё одна такая выходка, и будете готовить проект. А сегодня останетесь после урока, — произнёс тот жестко, и Тарталья грустно вздохнул под хихиканье студентов. — Блять, а нехуй было ржать. Ты совсем конченый?! — тихо возмущался Скарамучча, ненавидя любое внимание к своей персоне, даже если напрямую это его не касается. — Прости-прости, но ты так сильно испугался поцеловаться с Косичкой, что сиганул с окна? Я, конечно, подозревал, что такое может случиться, но не думал, что ты реально это сделаешь! — восторженно шептал Тарталья. Скарамучча решил просто промолчать и попытался сконцентрироваться на работе. Он думал, что всё обошлось, и, наконец, наступит тишина, но… — И каково это — с окна падать? — Ещё одно слово, и узнаешь на себе. — Понял.

***

Следущее испытание — это столовая. Скарамучча там не ест, потому что предпочитает обедать в общежитии, но выбирать не приходиться. Тарталья настаивал пойти с ним, ведь сегодня там планируется какое-то мероприятие, и можно будет повеселиться. Сначала Сказитель яро отказывался, но потом задумался: а вдруг будет интересно? Какое-то шоу, например? И всё же сдался в лапы демону. Войдя в столовую, Скарамучча замер и понял подвох. Над каждым столиком висели чёртовы омелы. — Блять, — прокомментировал Скарамучча. — Согласен, — тихо сказал стоящий рядом. Скарамучча обернулся и увидел рядом с собой удивлённого Итэра. Тот, видимо, тоже не ожидал, что студенты умудрятся такое вытворить. — Тоже избегаешь омел? — спросил Скарамучча. Итэр неоднозначно пожал плечами, не отвечая. Он начал осматриваться и увидел свободное место с двумя стульями. — Слушай, может туда сядем? — показал Итэр на те места, но Скарамучча был полностью погружён в свои мысли. Только через пару секунд он обратил внимание на своего однокурсника. Тот настолько голодный, что готов поцеловаться? Так дело не пойдёт. — Пойдём ко мне? Там спокойно поедим. Скажу сразу, в комнате беспорядок, потому что мой сосед свинья. Но уголок с кухней чист. По крайней мере, тараканов нет, — не оставляя блондину выбора, Скарамучча потянул за собой Итэра, который почему-то обречённо вздохнул. Итэр настолько не хочет идти с ним? Они сели на кровать Скарамуччи и потягивали лапшу быстрого приготовления. Итэр осмотрел комнату по сторонам и сразу понял, где часть Муччи, а где Тартальи. У Скарамуччи рядом с кроватью стояла гитара, всё чисто и по скромному, никакого декора. А у Тартальи творческий беспорядок. Всё завешенно различными плакатами, учебники разбросаны по всей кровати. — Мне тут нравится, — всё-таки сказал Итэр. Скарамучча на это заявление усмехнулся. — Но с таким соседом жить не советую, хотя это лучше чем у Дотторе. У Дотторе вообще своя лаборатория в комнате. Итэр прыснул, подавившись лапшой. — Вы с Тартальей хоть и разные, но зато понимаете друг друга и общаетесь. А я живу с Син Цю. Он милый, но нас ничего не связывает, поэтому перебрасываемся парой слов в неделю, — грустно выдохнул Итэр. Скарамучча знал Син Цю. Тот был не особо разговорчив, зато вежлив и очень любил читать. Проводил всё свободное время либо в библиотеке, либо с лучшим другом Чунь Юнем. Скарамучча никогда не был ими заинтересован, но приметил их, когда те пришли на его выступление. Чунь Юнь действительно тогда просто горел. Скарамучча думал, что тот не оценит, а оказалось всё наоборот… Син Цю едва увёл его: мальчишка даже пытался взять автограф у Сказителя. Это было приятно, но он никогда в этом не признается. — Не сказал бы, что дружим. В основном спорим, но да, веселее чем у вас. А почему с сестрой-то не живёшь? — спросил Скарамучча, по-настоящему заинтересовавшись жизнью Итэра. — Деление на мужское и женское общежитие, — грустно произнёс Итэр. Скарамучча его понимал. Нет, у него не было сестры близняшки, просто он видел, как Итэр был неразлучен с ней. Они вместе ходили на кружки и занятия, но после того как окончательно прижились в универе, то отдалились друг от друга. Им тяжело даётся расставание, но, к сожалению, тут ничего нельзя поделать. От погрустневшего Итэра у Скарамуччи сжалось сердце, и он лишь сжал его ладонь. Косичка удивленно посмотрел на него, и юноша успел испугаться, что тот отдёрнет руку, но он лишь крепче сжал в ответ.

***

Осталась всего одна пара. Но и она прошла довольно спокойно: профессор читал лекцию, но половина студентов не слушали, шепчась между собой. Все были взбудоражены, ведь каждый вечер на День Святого Валентина проходит довольно интересное мероприятие. Чертвертый курс приходят к ним на пары и раздают анкеты, которые надо заполнить, и благодаря им тебе подбирают идеально подходящую пару. Таким образом сошлось очень много стундентов. Скарамучча в подобном никогда не принимал участие, ведь, а зачем? Лучше он поиграет на гитаре в комнате и насладится долгожданным покоем. Но на этот раз всё изменится. — Ты пойдёшь? — спросил Тарталья. Скарамучча уже успел пожалеть, что согласился сесть с ним. Точнее, это Тарталья подсаживается к нему на каждую пару, и это успевает надоесть. Но Чайльд упорный, и сколько бы ты не орал и сколько бы не выгонял его — тот возвращается. — Нет, — ответил Скарамучча, листая социальные сети. — Ты обязан пойти! Косичка там будет, — громким шёпотом произнес Тарталья. Скарамучча покосился на Итэра, который мило хихикал, болтая с Томой. — И что? — изобразил безразличие Скарамучча. — Ой, не начинай, а. Уже понятно, что ты влюбился в него. Не упускай свой шанс. Уведут же. Может, ваши анкеты сойдутся, и вы будете судьбой друг друга. Хватит ходить вокруг да около. Действуй, — пылко закончил свою речь Тарталья, серьезно смотря на друга. — Ты просто хочешь спор выиграть, — сказал Скарамучча, задумываясь над словами соседа. В них был смысл. — Не без этого. Вдруг в аудиторию зашла девушка и начала раздавать анкеты. Профессор понял, что его перестали слушать, поэтому сел, смотря на галдящих студентов, которые нетерпеливо ёрзали на стульях. Скарамучча взял в руки лист и пробежался по вопросам. Он мельком посмотрел на Итэра, который уже что-то заполнял, и задумался. Если он напишет правду, то Итэр точно не будет его, ведь они совсем разные. Скарамучча вновь пробежался по вопросам и тяжело выдохнул. Ничего не остаётся. Надо врать. Чем вы увлекаетесь? Я люблю танцевать и хотел бы пойти на балет. Какое ваше самое любимое животное? Обожаю маленьких и миленьких щеночков с бантиком на шее. Какое ваше самое любимое время года? Лето. Очень люблю жару. Ваш самый любимый жанр в музыке? Обожаю к-поп. Скарамучча сложил свой лист и закинул в коробку, смотря на хохочущего соседа, который, видимо, не воспринял анкету всерьёз и снова пишет какие-то странности. Тарталья не меняется…

***

Наступил долгожданный вечер, и Скарамучча скучающе обвёл взглядом зал. Все смеялись и что-то активно обсуждали. Окружающие повесили на грудь номерки и искали свою пару. Все были роскошно и красиво одеты. Скарамучча сначала тоже хотел принарядиться, но потом махнул рукой на эту идею, надевая обычную чёрную рубашку и накидывая на плечи пиджак. Тарталья решил подождать вместе с другом: очень хотелось узнать, кто же будет парой Скарамуччи на сегодняшний вечер. Вдруг в зал зашли два человека. Сердце Скарамуччи на секунду застыло, но тут же быстро заколотилось снова, грозясь выпрыгнуть из груди. Это был Итэр. Его волосы были распущены и отливали золотым блеском. Красный цветок крепился к ним, очень гармонично сочетаясь с красивыми волосами парня. Юноша был одет в кимоно бордового цвета, и Скарамучча не мог отвести взгляд. Кажется, он вновь влюбился в него. Даже Тарталья, стоящий рядом, удивленно присвистнул. Итэр, заметив Скарамуччу, лучезарно улыбнулся, помахав, и, схватив Сяо, помчался к ним. Они встали друг напротив друга. Сказитель пытался подобрать слова, но не мог. Вблизи Итэр ещё прекраснее… Тарталья пихнул друга плечом, и Скарамучча, откашлявшись, произнёс: — Здравствуй. Итэр улыбнулся, покраснев. — Привет. Неловкая пауза. Тарталья, почувствовав напряжение, прокашлялся, привлекая к себе внимание. — А кто ваша пара на сегодняшний вечер? Точно. Скарамучча совсем забыл про это. Посмотрев на номерки, юноша замер. Какого хуя. Итэр вопросительно посмотрел на него. Кажется, он сказал это вслух. — Блять, — сказал до этого молчавший Сяо. Номерки Скарамуччи и Сяо совпали. — Какого, блять, хуя?! Ты любишь маленьких миленьких щенят?! — возмутился на полном серьезе Скарамучча. — А ты слушаешь к-поп, серьезно? — парировал Сяо. И оба уставились друг на друга, прожигая взглядами. Итэр и Тарталья смотрели то на одного, то на другого. Скарамучче на секунду показалось, что он заметил грусть в глазах Итэра, но лишь на секунду. — Я всё это написал ради того, чтобы меня свели с одним человеком, — не стал скрывать Скарамучча, скрещивая на груди руки, продолжая возмущённо смотреть на Сяо, который всё испортил. — А я это написал, чтобы мне не нашли пару, и я смог спокойно пойти домой. Отлично, блять. — Ладно, с этими разобрались… О, Итэр! У нас номерки совпадают! — воскликнул Тарталья, улыбаясь. Итэр замер и уставился на него, побледнев. Блять. Тарталья сначала не понял, почему тот так испуганно выглядел, но постепенно пазл в его голове начал складываться и… — Так-так, — протянул Тарталья, ухмыляясь. Итэр покраснел, схватил всё ещё шокированного Скарамуччу и увёл за собой из этого дурдома. Оба завалились в комнату к Итэру и облегчённо выдохнули. К чёрту эти мероприятия. Скарамучча уже успел прийти в себя и задумался. Получается, Тарталья и Итэр идеальная пара? От этой мысли всё неприятно сжалось, и Скарамучча посерьёзнел. Он посмотрел на Итэра, который всё это время кусал губы и нервно облизывал их. — Так значит… Ты и Тарталья — идеальная пара? — спросил Скарамучча. Итэр яростно замотал головой. — Нет… То есть… Не совсем. Чёрт, — взволнованно лепетал он. Скарамучча положил ладонь на его колено, пытаясь успокоить. — Ваши номерки совпали. Прости, я, наверное, помешал вам, — прошептал Скарамучча, отводя взгляд. — Нет! — резко воскликнул Итэр, заставляя Скарамуччу распахнуть глаза от неожиданности. — Нет? — переспросил Сказитель. Итэр снова облизнул губы. — Я… Я хотел, чтобы моей парой на вечер был ты. И я приврал в анкете, — признался Итэр, краснея. Скарамучча успел впасть в шок второй раз за вечер. Ему не послышалось? Итэр хотел быть его парой?! — Правда? — не веря собственным ушам переспросил Сказитель. — Да, — ответил Итэр, сжавшись. Глупая улыбка расползлась по его лицу. — Я тоже хотел, чтобы моей парой был ты, поэтому также приврал в анкете, — признался Скарамучча, смотря на замершего Итэра. Комната погрузилась в тишину. Через пару секунд оба засмеялись. — Какие же мы идиоты, — сквозь смех сказал Итэр. Скарамучча мысленно согласился, ибо они действительно идиоты. Когда они успокоились, Итэр решил признаться ещё в одной вещи: — Слушай… Раз мы завели такой разговор, то я… Я весь день пытался подловить тебя, чтобы мы оба оказались под омелой. Даже выдумал девушек караулящих. Но ты так усиленно их избегал… Скарамучча замер и начал вспоминать. А ведь действительно… Итэр пару раз пытался завести его под омелы. Те грустные и разочарованные взгляды ему не показались! — Я поспорил с Тартальей, что не окажусь под омелой с кем-то, — ответил Скарамучча. Сейчас этот спор звучал глупо. Итэр вновь засмеялся, а Скарамучча почувствовал, как начала краснеть даже шея. — Заткнись! Итэр на это лишь громче рассмеялся. Скарамучча взял подушку и кинул в Косичку. Тот схватил её и, хитро посмотрев на парня, бросил в ответ. Они начали сражаться, и эта война закончилась только когда Скарамучча потянул Итэра за ноги и повалил, нависая над ним. — Я победил, — довольно улыбнулся Скарамучча. Итэр замолчал, уставившись на юношу. Скарамучча только сейчас осознал, в какой ситуации они оказались, и замер. Не мог пошевелиться или что-то с этим сделать. Он ловил каждый вздох Итэра. — Над нами висит омела, а это значит, что ты должен поцеловать меня, — прошептал Итэр. Скарамучча посмотрел наверх. И действительно — омела. Сказитель весело фыркнул, наклонившись к Итэру и потеревшись об его нос, и нежно прикоснулся к губам парня. Оба не умели целоваться, поэтому выходило крайне неумело. Не хватало дыхания, сталкивались носами, хихикая, но… Этот поцелуй заставил Скарамуччу утонуть в прежде неизведанном для него чувстве. В нежности. Губы Итэра были суховатые, но от них не хотелось отрываться. Слишком хорошо… Когда губы начали болеть, они оторвались друг от друга. У Итэра на щеках был лихорадочный румянец, глаза счастливо и любовно сияли. Скарамучча был уверен, что выглядит также. — Ты проиграл, — улыбнулся Итэр. Скарамучча на это ничуть не обиделся. Потому что сегодня… — Нет, я победил. Итэр не спорил.