Глава первая : начало истории или очередная попытка самоубийства.
Как же прекрасна любовь! Приторное чувство наслаждения, лишь от запах объекта обожания, сводящий с ума и жгучая горькая боль от предательства любимого. Наполненная агрессией влюблённая душа, способна сотворить нечто устрашающие и глупое, заставляющие сожалеть уже трезвому сознанию об этом всю последующую жизнь. Рыжая бестия не исключение, он не в силах сдержаться при виде Осаму, он жаждет любви, но получает отказ....Дазай ответить за мучения принесённые Чуе. Он ДОЛЖЕН поплатиться и получить соответствующие наказание.
Испепеляющее солнце, светило ясным, жарким, летним днём. Природа пробудилась от долгой зимней спячки ещё три месяца назад, деревья расцвели, некоторые подавно плодоносят, а это обозначало, открытие сезона ароматных и сочных фруктов, весьма обожаемого времени года. Начало летних каникул дали о себе знать. Дети резвились на качелях, их звонкий хохот можно расслышать за несколько сотен метров, счастливые...что не сказать об этих двоих.
—Молчать! — сорвался на крик, 22 летний кареглазый шатен. Руки скрещенные на груди, в глазах читалось презрение к собеседнику, крепко схватившего за воротник бинтованного. —Изменник, твой винный погреб будет славно гореть. — процедил тот, поднимая запястье, крепко державшее коробок спичек. В скором именно они станут причиной пожара в подвале голубоглазого.
Обстановка между ними накалялась с каждой секундой, казалось жаркое солнце греющие макушку обоих, добавляла температуру всей ситуации.
—Да в каком это месте я тебе изменил, придурок?!
Накахара, не понимал столь странного заявления от детектива. Когда он успел стать изменником? Его любовь и чувства к шатену достаточно сильны, вряд ли Чуя сотворил подобное.
— Я тебя прибью когда-нибудь, честное слово... — последние слова рыжий прошипел словно кобра. Его слишком раздражало и бросало в сильные вспышки агрессии от необъяснимого поведения шатена. Как говорится, лучшая защита это нападение.
—Ну попробуй, шавка. — возмущённо, с нотой отвращения отвечал тот. С его лица не спадала довольная ухмылка. Достаточно взглянуть на эту усмешку и любой другой поймёт — Этот человек не лицезрит в оппоненте объект любви. И вправду, Осаму абсолютно пофиг на Накахару, он только провоцировал мерзкое чувство жалости, что никак не радовало бинтованного.
Гнев члена исполнительского комитета портовой мафии чуть приутих. —идиот, — расслабив хватку, неторопливо отстраняется, отпуская воротник из ладоней. Накахара намеривался продолжить предложение, но его остановил надменный голос бинтованного. Чуя своими эмоциональными вспышками лишь усилил омерзительное для Осаму ощущения.
— Ты слаб для этого, щенок. Поэтому ты всегда будешь только дворнягой.
Раздражающий скрежет зубов мафиози режет слух. Инстинктивно Чуя ударяет детектива, принуждая скорчиться пополам и крепко схватиться за живот. Если бы не осознанная промашка Накахары, тот с лёгкостью врезал напрямик в солнечное сплетение. С каких это пор Чуя слабосилен?
— Прекращай, — всё также шипящим голосом проговорил, глядя на поскуливающего брюнета, судорожно хватающего кислород.
—Кхм.....ты....ничт — его перервали, уже, итак, ясно что намеревался сказать шатен. — прежде чем продолжишь, для начала разуй свои придурочные глазищи и пойми, что я тебя, блять, люблю! — его голос плавно перетекал в истеричный вопль — ты глупый, глупый идиот, раз не видишь элементарного!
— Разройся, псинка, а? Кх.. ты никогда не размышлял своим куриным мозгом, что я просто желал избавиться от тебя таким методом? — без капельки прискорбия возражал тот, возвращаясь в первоначальное положенье после отступления парализующий боли.
— Ты когда-либо не задумывался своим собачьим нейроном, что я тебя чрезмерно люблю, чтобы так просто свалить?
— Жаль, что до тебя не дошло... Мне
ПЛЕВАТЬ на тебя, абсолютно каждое изречение промолвленное мной - это фальшь, что бы задействовать тебя ради интересов мафии, не более... И ты
КУПИЛСЯ, как безмозглая бродяга побежал за мной, помахивая хвостиком, от тебя тошнит, убейся.
Внутреннее состояние юноши смахивали на графин из которого водопадом сочилась вода, от переизбытка содержимого. Как и у Накахары от произнесённого, негативные эмоции начали вытекать за границы позволительного. Смысл удерживать насильно их пропал. Тот заехал кулаком по лицу Осаму. Покачнувшись, шатен, удержался, прислонив ладонь к скуле чтобы хоть как охладить полыхающую щёку.
— какой же ты отвратительный, ненавижу тебя. — голубые зрачки сверкнули искрой бессилия и злобы. Нет, влюблённость Чуи не ослабла, она разгоралась как огонь изъедая изнутри. Он лгал, в том числе и себе.
Ударная волна отразилась помимо щеки и на носу мумии. Пару-тройку капель алой крови изукрасили ламинированный холодный кафель. Протерев рукой, он размазал тонкую багровую струю по всему лицу. Неудавшийся суицидник заливается в прерывчатом, хриплом смехе, сменяющийся в размашистый и заливистый, его забавляло в какой-то степени глупейшее восприятие действительности у доверчивой собачки. Кареглазый опрокинул голову назад, не стремясь подавить своё косвенное пренебрежение, стоящему напротив.
—Боже, Чуя~я, неужели ты верил, что это все было взаправду? Что я и правда питал тёплые чувства к тебе? — навел палец на грудь рыжеволосого, продолжая урывчато хихикать. — Ты так~ой убогий... меня от тебя тошнит. Могу поспорить, что необходим мафии только из-за своей силы. Сам по себе ты не представляешь собой ровно ни-че-го. Нелепый, простодушный, не умеющий держать лицо.
БЕС - ПО - ЛЕ - ЗЕН.
Зачастую слова могут ранить сильнее до безупречности заточенного кинжала, способный одним взмахом разрубить бумагу на мельчайшие клочки. Коротышку пронзил душевный истошный вой, принуждая того плеваться, барахтаясь между яростью и огорчением. — Заткнись, заткнись, заткнись! — На одном дыханье выпиливает он, отскакивая словно от удара. Взгляд переполнен озлобленностью, в скором, уступивший место непониманию. За что с ним так поступили? Почто Дазай говорит такое? Неужто, Чуя впрямь настолько ужасен? А ведь Осаму отродясь не относился к нему с нежностью… Значит ли это, что их пути расходятся?
— Ты омерзителен… — Тихо, более равнодушно поясняет он, смотря в собственные ступни.
Не порываясь продолжать, под затянувшийся спектакль приносящий паршивое настроение обоим. Не услыхав отклика, Накахара молчаливо оборачивается и удаляется, оставляя того в полнейшем уединении. Теперь-то, это одиночество никто не потревожит. Никто не примется выражать свою искреннюю любовь к шатену.
— Хотя знаешь, я фактически побуждал себя ненавидеть тебя... —ели различимым голосом, промямлил себе под нос, метнув ничтожные мыслишки в сторону, Дазай тотчас выкликает в спину уходящего Чуе, не позабыв напялить насмешливую ухмылочку — Ой ли? Я не более отвратителен, чем ты, Чуя~
Чуя не отзывается на высказывания, не оглядывается, лишь замирает на пару секунд, гадая, стоит ли отвечать. Ох, нет… Это чересчур болезненно, вести монолог с человеком, всё время недолюбливавшего тебя. Зачем с ним так обошлись? Что он такого сделал, если жертвовал всего себя ради любимого, но всё равно очутился на самом последнем месте в списке хоть что-то значащих для кого-либо людей. Хотя, он вовсе туда входи? Накахара косит взгляд в пол, бесповоротно отважившись оставить того в безмолвии, покидает помещение выбираясь на улицу и суётся в карман за пачкой дешёвых сигарет.
— Хах... Чуя....ты такой бестолковый… — пролетает мыслью в голове, этак будет лучше для нас двоих. С лица Осаму спадает улыбка, оставив за собой угрюмый взор и губы, сжатые в тонкую полоску. Финал давным-давно небезызвестен шатену, им дальше не по пути. Весьма неприятное чувство, умирать оставляя кого-то мучиться из-за твоего принятия покинуть тленный мирок. Легче как казалось для Дазая, нанести дурноту от утраты сейчас, пусть он позабудет о нём, нежели будет маяться после его ухода из жизни.
Изящные хрупкие пальцы обхватывают никотиновую палочку и подносят ее к пухлым, едва приоткрытым губам. Короткая затяжка, а за ней следует выдох, и вот уже всё вокруг насыщено едким дымом. Никотин, прокрадывающийся в лёгкие и ударяющий в рассудок, нисколько не успокаивает нервы. Чуя готов в конвульсии биться о стену, визжать, в какое убожество превратился, но он на улице, а совсем неподалёку пребывает Осаму, который запросто может открыть дверь и узреть его состояние.
Необходимо быть сильным в глазах остальных людей, пусть и характеризуется чертовски уязвимым и до чёртиков влюблённым в человека, который им ничуть не дорожит. Накахара в тишине и в компании одной упаковки сигар доползает до собственной квартиры, где в данный момент измученно ударяет стену, оставляя небольшую вмятину. Какого хера он настолько привязался…?
Чуя удручённо хныкает, осязая, как по щекам бегут солёные слёзы. Слабость. Он прежде не прогнозировал её возникновение. Впрочем, на сегодняшний день сей свершалось не раз…во всём без исключения стряслось по вине одного индивидуума. Дазай. Примотал к себе и не освобождал даже тогда, когда собственноручно отогнал, изложив вдогонку всё то, что беспокоит. Почто он его до такой меры недолюбливает?
Чуя, едва угомонившись, вынимает пачку сигареток и приближается к окошку, подавно размышляя вновь закурить, как взор сваливается на мост, на бортике которого отсиживал парниша. Ох, как Чуя его соображает… Самочувствие ориентировочно такое, вглядевшись, в мольбе уяснить, кто это, но… Блять… Осаму, какого хрена ты вытворяешь…? Накахара усмехается, надеясь отойти от стекла, но… Не может. Он всё ещё влюблён, и если с ним черт знает что произойдёт, навряд ли он себе это простит.
В это же время, бинтованный, неспешна двинулся в сторону моста. В дланях безымённые таблетки, точнее, он не вчитывался. Его не заботило название, своего орудия убийства. Мадемуазель Фортуна будет на его стороне, по крайней мере сегодня, а завтра, она ему не пригодится. В предвкушении постижения внутреннего умиротворение, коварная лыба блистательно обрамляла лицо. Приблизительно посередине моста, шатен уселся, свесив ноги с него. Приоткрыв баночку, через силу проглотил часть снотворного? Похоже определённо оно. Было непросто, но он сумел.
Всё закончиться здесь и сейчас. Предсмертная записка, была заготовлена ещё месяц назад. Даже, тут-то Осаму не смог обойтись без хитростного замысла, всё было распланировано до микроскопических тонкостей ещё в начале мая, а ныне светило, июньское солнце....от перебора успокаивающих пилюль, шатена клонило в сон. Наконец таки у него получится - помереть быстро и безболезненно. Ни секунды не раздумывая, прыгнул в воду, по пути ощущая, как ветер обдувает лицо - приятное чувство. Его тело молниеносно погружается в воду, а дальше вечная чернота.
— К чёрту.
Рыжеволосый становится на подоконник, активизируя смутную печаль, осторожно и без колебаний сигает к мосту, с которого уже летит чужое тело. Только бы успеть, только бы успеть… Не успевает. Скумбрия в воде, и Чуя, нецензурно выражась, прыгает следом. Глаза отрекались признавать происходящие, совместно с ними и разум. Расплывчатая фигура, стремительно увядающая ко дну, сориентировала юношу. Мафиози бешено плывёт за ним и достигает его ровно в тот миг, когда он уже около днища. Блять, какой же ты мудак…! С необычайными усердиями Чуя подбирает его тело, да без особых усилий вылезает из воды, оттолкнувшись ото дна. Очнётся детектив подавно в постели голубоглазого, бережно укрытый тёплым покрывалом.
За то время пока шатен лежал в отключке под воздействием снотворного, Накахара спрятал всё что могло стать орудием самоубийства, будь-то всевозможные острые предметы или лекарства. Осаму незачем подыхать, он обязан остаться тут с ним и не важно, по своей ли прихоти. Да и куда он сбежит? Чуя чьи зрачки неестественно потухли, предусмотрел тысячу и один вариант побега бинтованного, посему окна и двери заперты на все возможные замки.
—Ты уже очухался? — ровным тембром проговаривает Чуя, мимоходом устало подползает к шатену, усиживаясь на край кровати. —Я принёс тебе чай, — он ставит кружку с горячей едва сладкой, как любит Дазай, жидкостью на прикроватную тумбочку. — Ты отогрелся?
Осаму тотчас осмысляет, его "спасение" это дело рук рыжей нахалки, что совершенно не полюбилось парнише.
— неужели шавка надумала ещё разочек повилять хвостиком? , — на лице суицидника была холодноватая издевающаяся улыбочка, сами зрачки сверкали промёрзшим льдом. Худший сценарий который он предвидел все таки, случился, в результате его спас чуя.... Мадам Фортуна определённо сегодня против него.
— ах, Чуе~нька, неужели мой пёсик захотел приготовить мне чай, надеюсь с цианидом? И предпочтительно без сахара, — личико паренька внезапно переменилось, усмешка до ушей, глазищи прикрыты, можно было подумать, что юноша радуется... Но люди, что давненько знакомы с темпераментом несостоявшегося самоубийцы знают, это все ложь. Ещё одна клевета, что бы удерживать индивидов вокруг под контролем, не давая прочесть, что же зарыто за всеми этими улыбками и любезностями. Внутри-то Накахары всё точь током бьётся. Как это… Неужели, он просчитался…? Чёрт… Нет, он не мог так обознаться, ведь он помнит о Дазае буквально всё! Они столько лет знакомы....
— Я не добавлял цианид, — Чуя отвёл измождённый угаснувший взгляд в сторону. — … И я заварю новый, ладно?
— Как жаль, ну что ж, тогда-то у меня нет времени разлёживаться в собачьей будке, — Осаму поднялся с постели, потянувшись, даже надломив. Нет, смерть явно его не любит... какая жалость.
Шатен подымился, и неторопливым полушагом поплёлся к предположительно тому, что будет выходом из квартирки, заулыбавшись этой натянутой ухмылочкой.
Ну ничего, надо поэкспериментировать позже убиться с помощью угарного газа, как вариант.... — проскользнуло мимолётной задумкой в суицидальном сознание.
Две вещи которые стоит удерживать под контролем — доверие и привязанность. Ни в коем случае, людям доверять нельзя, и привязываться тоже. По щелчку пальцев, ты можешь остаться один. Но человеческая натура, непомерно хаотичная и не управляемая. Временами, человек не осознаёт когда по уши привязывается, а то и влюбляется. По большому счету, именно это и служит причиной, громадного количества разбитых сердец. Слишком больно отпускать тех кого любишь, Чуя знает это как никто иной, он не позволит ему так просто уйти. Не хочется вновь, окунаться в годовую меланхолию, запивая алкоголем своё одиночество. Невыносимо ужасно. Даже воспоминания, об этом очень калечат, вспоминая период ухода бинтованного из мафии.
Он подлетает к Дазаю со спины, крепко-накрепко цепляться за его запястье, затормаживая. В ярко-синих глазах полыхает определённо нездоровая искринка, кое-как граничащая с полным безумием.
— Я тебя не отпускал, — несвойственно для самого же себя монотонно изрекает, подымая взгляд.
— Ой ли? С чего бы я должен упрашивать позволение у щеночка, да бы уйти? — Кареглазый сжал руки в кулак.
— Отпусти, — холодно, практически мертво произнёс Осаму, на его лице не имелось той "приветливой" улыбки, только сжатые в полоску губы.
— Не вынуждай меня… — Чуя мгновенно мрачнеет, опускает голову, рыжеватые локоны, в прибавках и шляпа делают своё дело, теперь-то его лица не видно. Он не полыхает стремлением приматывать Осаму, не хочет держать того на привязи, но, видимо, придётся.
— Останься со мной, — тихонько молит Чуя, от чего обстановка только нагнетается. Все пути побега перекрыты, у него нет выбора.
—...., — шатен оценивающе следил за каждой реакцией Накахары, кажется, тот не в себе. Но, к огорчению, убивать не будет, крайне печально.
— А если я откаж.., — прикусив язык, принудил себя заткнуться. Сейчас не лучшее времечко для провокации, особенно, если обусловливать сумасшедшее состояние второго. Если немножечко поостеречься и переждать его приступ, то можно и исчезнуть безмятежно.
— И что дальше? — спросил бинтованный первый угодивший в его сознание вопрос, шибко не озадачиваясь над ним, ему просто нужно откликнуться, и потянуть время. Безразличный взгляд кофейных зрачков перешёл на ручку двери, располагающиеся вплотную к нему, некомфортно. Лучше не задерживаться здесь-то, моё чутьё нашёптывает, это всё добром не кончится.
Продолжение следует...
Конец первого эпизода
