Сучье.

Роняешь свое сухое «так»: все отрезал, отмерил и теперь рубишь «нет», четко и аккуратно опускаешь лезвие вердикта своим ледяным, безапелляционным тоном. Откидываясь на спинку кресла, смотрю в потолок. Просто ненавижу это в тебе до ржавых колик: стена, блять, сложенная из ледяных кирпичиков. Вот, вроде, и смотришь, и видишь человека, а чуть ближе — упираешься в невидимую стенку, и хоть заорись, разрывая горло. Не дрогнешь, не захочешь, со своей чертовой вежливой улыбочкой. Уставишься, упрешься взглядом: холодный, расчетливый, и только глаза твои. Нет-нет, и проглянет звериное: в повороте корпуса, в искоса брошенном взгляде, в наклоне головы, когда глянешь вот так, исподлобья. Зверь: ласковый, теплый, обманчиво уютный, но зверь — дикий, осторожный. Попробуй только задеть, и напорешься на копья когтей, вытрясешь, вывернешь душу, слова, что там еще во мне осталось. Мой зверь. Ну не могу я без тебя. Не могу. Чеканю каждый слог словом, пульсом. Не могу. Не... могу... Мой мир шатается, балансируя там где-то на краю, рушится, откалываясь от основания пластами, а я не могу... хоть вой... Завыл, рванулся и — лбом об тебя, о стену в тебе, но ты только взгляд поднял и водишь золотым пером «Паркера» по листу белой бумаги. Водишь, нанизывая меня на острие, кровью моей вместо чернил, выводишь свою подпись. Господи, как же я тебя ненавижу. Не-на-ви-жу. Не... на... ви... жу... Вижу... себя вижу, пробелами в твоем времени, точками в твоей жизни. Поставил, обрубил и все. Все. Мое многоточие. Невысказанное, невыласканное, недолюбленное. Нелюбимое. И ведь замер, застряв дыханием на последнем. Нелюбимое... нелюбимое? Вопрос висит в тягучем молчании затейливой закорючкой, давит на горло, пережимая кислород, а я боюсь сглотнуть, давясь застрявшим в легких слове. Не решаясь его произнести. Не лю... би... Не… мое ?.. Мое, мое, мое... мое звериное, мое. Ты — мое. Ласкучее — мое, дурное — мое, отравленное — мое, мой дамоклов меч и мой гордиев узел. Да хрен там с любовью, когда ты — мое! Хоть залюбись другими, ты — мое! Свожу пальцы на твоем запястье импровизированным обручем наручника и только шепчу в твое запрокинутое лицо, в твои губы — мое-е-е-е... Мое звериное, выстраданное, сучье, волчье, На губах застывшее полынной горечью, И бессонницей я крадусь за тобою шипящими, Возвращаясь к тебе, от прошлого к настоящему. Из точек, из знаков восклицательных, Я рвал твои раны поцелуем касательным. Замирая, застывая неправильным ударением, И ломая тебя красным сигналом к нападению. Натиском, нахрапом я по тебе размазанный, И прикован к тебе, и тобою натуго связанный. Промежутками и проститутками на две ночи, Забывал, зарекался своей клятвой бессрочной. Ядовитыми и неизвестными переменными, Я бежал от тебя, оправдавшись безвременьем. Замыкаясь, растворяясь в щедрых своих многоточиях, Так страшась косых взглядов твоих одиночеств. 24.11.2020