ромашковое поле

— Джисон, куда мы всё-таки едем? Так и не скажешь? — шутливо произносит Минхо, сидящий на пассажирском сидении рядом. — Я же говорил, «‎сюрприз», ‎— отвечает Хан, а на его лице расцветает смущённая улыбка. Ли поворачивает голову и всматривается в парня за рулём. «‎Когда он улыбается, моя душа радуется. К сердцу приливает кровь, тепло в груди приятно разливается и так и хочется продолжать смотреть на него разглядывать каждый сантиметр его лица, следить за каждой, даже самой незначительной складочкой на коже, изучать дальше. Я хочу делать его счастливым, смотреть на то, как он радуется, слышать его звонкий смех и принимать лёгкие удары по плечу после неудачной, но смешной шутки. Я хочу, чтобы он всегда улыбался и чувствовал себя хорошо...» — мысли Ли больше были похожи на клубок запутанных разноцветных ниток, у которых нет ни конца, ни начала. Минхо влюблён. До беспамятства влюблён. Его грудь и сердце заполнены чувствами, которые он хочет показать, высказать, поделится, но ему страшно. Ему страшно потерять Джисона рядом, ему страшно его напугать или напрячь своими мыслями. Парень опускает голову вниз и смотрит на свои руки. Они красные и венистые, будто грубые, часто холодные, а ладони быстро потеют. Но Джисон говорит, что они очень красивые. Что они мягкие и вовсе не грубые, что их хочется держать в своих и греть по вечерам за просмотром очередного ужастика. Он смотрит на исцарапанные кошачьими коготками предплечья, улыбается с воспоминанием, как Хан называл их боевыми шрамами, как придумывал на ходу смешные истории про каждый, говорил на какие созвездия они похожи и сам заливался с этого смехом. Ли тихо хихикает, поднимая взор и разглядывая местность, куда они подъезжают. За окном виднеется высокий лес из лип, берёз и редких здоровых дубов. Когда лес вдоль дороги заканчивается, встречается молодняк, за которым виднеется большое белое поле, будто устеленное снегом среди зелёного леса. Чуть вглядевшись, замечаешь цветы и как их гладит лёгкий ветерок. Слабые стебельки под потоками воздуха подгибаются, показывая своё зелёное основание, листочки и траву меж ними. — Хани, ты хотел выехать на природу? Мы могли и ближе к городу местечко найти, — Минхо обращается в сторону Джисона. — Я хотел тебе показать это место уже давно, — Джи торопливо проговаривает, его глаза бегают по дороге впереди. Хан сворачивает с песочной, пыльной дороги, едет по протоптанным путям к тупику в глуби леса, где останавливает машину и глушит мотор. — Мы приехали, хён, — парень тараторит, отстегивает ремень и вылетает из автомобиля. Хан подхватывает Минхо как только тот захлопывает дверцу. Джисон мягко берёт его за руку, сжимает её так, чтобы точно не упустить Ли из немного вспотевших ладошек и ведёт на выход из леса, прямиком на то самое большое белое поле, что видел Минхо из окна. Глаза Хана блестят, отражая солнечный свет, он ведёт податливого парня за собой вглубь поля, пытаясь не наступить на красивые, белоснежные и розоватые бутоны, которые только успели зацвести. Когда они отбегают от леса подальше, внезапно, хватка Джисона ослабевает, его рука вырывается из ладони Минхо, а сам он начинает падать, что заставляет старшего сильно волноваться. У Ли не было много времени на обдумывание ситуации, но он не хотел отпускать Хана ни в коем случае. Минхо потянулся и ухватил ладонь младшего, однако и сам стал терять равновесие в падении. К сожалению, сила притяжения Земли была куда сильнее его желания обучиться летать в этот момент, поэтому парень стремительно приближался к твёрдой земле и парню под ним. Подставив руки под себя, Ли смог удержаться над землёй хоть на каком-то расстоянии, однако это было не самой большой проблемой. Лицо Джисона было слишком близко. Настолько близко, что Ли забыл, что такое дышать и не мог сделать и вдоха, пока смотрел в перепуганные глаза напротив. Глаза Хана напоминали большие монетки: такие же круглые и поблёскивающие на солнце; Джисон сначала тихо, а затем всё громче и громче начал смеяться, снова показывая свою широкую улыбку. Его смех тихий, будто беззвучный и смущённый. Плечи ходили вверх вниз, а только застывшие в страхе руки снова поглаживали запястья и предплечья Ли как ни в чём не бывало. Минхо быстро слез, но не спешил подниматься на ноги, наоборот, лёг рядом и повернул голову смотря на парня, что лежал совсем близко. Джисон часто кусал и облизывал губы, хотел что-то сказать, когда они были вдвоём, но не произносил ни слова. Но сегодня он будто чувствовал себя намного решительнее, чем обычно. Хан медленно поднимается и осматривается по сторонам, будто оглядывает окрестности, пытается их оценить. Минхо не понимает ничего сейчас. Он привстаёт на локти, так, чтобы видеть, что происходит выше низкой травы и белых цветочков. Поднимая свой взор на Джисона, перед его глазами будто открывается картина, написанная лучшими мастерами этого мира. Хан, с маленьким цветочком за ушком, стоит в майке, которую немного развевает ветер, свободными, лёгкими штанами, открытыми лодыжками среди других белых цветов и смотрит на него. Смотрит так тепло, мягко, с любовью. Сердце Минхо застыло. Он хочет верить, что это самая красивая картина, которая навсегда останется такой. Что этот момент останется статичным, никуда и никогда от него не уйдёт. Он хочет его словить в банку, как ночного светлячка, хранить его в банке воспоминаний навечно, пересматривать, как любимый момент кино. Хан протягивает маленькую ромашку с тремя последними лепестками в сторону Ли, смотрит сначала на неё, затем снова на старшего, ловит на себе нечитаемый взгляд Минхо. — Хён, — его голос подрагивает, — знаешь, есть такое гадание на лепестках. Последний лепесток определяет, любит ли тебя твой возлюбленный, — он перебирает маленький стебель в пальцах, — здесь осталось последних три лепестка... Любит, не любит, любит, — Джисон срывает последний и снова смотрит на Минхо. Глаза младшего быстро намокают, уголки губ в бывшей улыбке начинают опускаться, губы дрожат. Ли вскакивает с места, заключая Хана в крепкие объятья. — Хан Джисон, хах, глупый Хан Джисон, — Минхо тоже пытается сдерживать нахлынувшие эмоции, сильнее притягивая к себе дрожащего в его руках парня, — я не могу смотреть на то, как ты расстраиваешься, грустишь и плачешь. — Хён, — дрожащий голос Джисона звучит тихо, — прости, если я тебя разочаровал, — он жевал слова так, что его было немного сложно понять, — я буду рад любому твоему решению после этого. Можешь на меня кричать, ударить, обматрить, что хочешь. Я могу отдать ключи от машины и ты уедешь обратно в город... Минхо немного отстранился, чтобы взять лицо младшего в руки. У него самого ком в горле стоял от тех слов, которые только что произнёс Джисон. Он смотрел прямо в заплаканные глаза напротив, большими пальцами поглаживал мягкие щёки пока по ним текли крупные горькие слёзы. — Я могу тебя поцеловать? — брови Джисона поднялись в удивлении от услышанного. — Да, прошу тебя, — Хан отвечал спешно. В тот момент мягкие губы легко прикоснулись к дрожащим, солёным джисоновым. С глаз его ещё сильнее покатились слёзы, тихие всхлипы их иногда прерывали и смешили Минхо, который улыбался в поцелуй. Ли отстранился от Джисона с снова посмотрел на его лицо. Он плакал, но был правда счастлив, пытался улыбаться сквозь накатившие эмоции. Старший легко положил Хана на траву и подушку из ромашек, пристроившись рядом, продолжал обнимать Джисона, пока тот окончательно не успокоится. Он целовал его в мягкие, солёные щёки, лоб, в носик, пока тот с головой не зарылся в его грудь, спрятавшись от смущения. Во взгляде Минхо было столько любви и мягкости. Он не мог отвести глаз от Джисона лежащего у его сердца, всё ещё редко всхлипывающего, чей маленький пальчик выводил одному ему понятные узоры на руке Ли. Это ощущение лёгкости и одновременно любви, переполняющей тебя изнутри, было Минхо совсем в новинку, немного пугало, ведь он боялся этим нескончаемым потоком навредить Джисону, сам того и не заметив. — Хён, — тихо произнёс Джисон, — Нам придётся побыстрее вставать и идти к машине. — Почему же? Кто нам запретит остаться здесь ещё подольше? — Я, хён, — Джисон приподнял голову и указал на небо, где уже собирались большие, тёмно-синие грозовые тучи, — я правда не хочу под это попасть. — Аргумент, — впервые обратив внимание на небо, ответил Минхо и быстро встал, помогая и Джисону подняться. — Хани, а знаешь, — Минхо говорит громко, пытаясь докричаться до Джисона, идущего сзади, — давай каждый год приезжать сюда, вспоминая этот день... — Тебе так понравилось моё признание, — он смущённо произнёс и улыбнулся, опустив голову. — Нет, хочу вспоминать, как ты резко начал плакать у меня на плече и на груди, мне понравилось на тебя смотреть. Джисон с громким хлопком ударил Минхо по открытой коже на плече, однако затем громко рассмеялся. Каждый год в этот день стоит хорошая, солнечная погода. Легкий ветерок всё ещё колышет слабые зелёные стебельки, а стены-леса держат секреты в тайне от посторонних.