Тени из прошлого

***

      Утренние неприятности в виде сбежавшей на плиту и моментально пригоревшей каши плавно трансформировались в неприятности дневные. Пока Василина приводила в порядок кухню, пока снова варила кашу и заправляла суп, вдруг тихо встал на месте робот-пылесос, на прощанье мигнув всеми индикаторами одновременно. Дальше — больше: стиральную машинку, достиравшую до отжима, вдруг сильно затрясло, барабан забился и застучал, словно в предсмертной агонии. Василина метнулась в ванную, нажала кнопку на панели, выключая агрегат. Машина заскрипела и остановилась, по инерции пропрыгав ещё около полуметра. Ну и до кучи, к восстанию техники добавился истошный рёв полугодовалой дочери: прорезывающийся первый зуб превратил спокойную и общительную малышку в исчадие ада.       Засыпала она с трудом, от еды отказывалась. Тянула в рот всё, что могла схватить, напрочь игнорируя силиконовый прорезыватель для зубов. И, возмущённая постоянной ноющей болью, плакала, плакала, плакала… Обезболивающее помогало, но ненадолго, только, чтобы уснуть. Девочка просыпалась — и всё начиналось по новой: попытки хоть как-то накормить и успокоить выматывали и почти не приносили успеха.       Подхватив измучившуюся Алиску на руки, Василина в невероятном акробатическом этюде достала из машинки бельё, чтобы развесить. Уже почти дошла до сушилки, теряя мелкие предметы по пути, и тут удача в очередной раз изменила женщине: удерживать одновременно плачущую дочку и мокрые вещи оказалось нереально, и Василина уронила пижамки-водолазки-простыни на натянутые струны. Сушилка, взбрыкнув металлическими ногами, завалилась на пол, и по перепутавшейся куче в восторге заскакал невесть откуда взявшийся Фунтик. — А ну-ка брысь! — в отчаяньи выкрикнула Лина, чуть не плача сама и прижимая к себе Алиску, которая, казалось, чуть отвлеклась от боли. Звонок заставил вздрогнуть обеих, девочка снова захныкала, Василина же, не спуская её с рук, направилась в прихожую. Открыла не глядя, почти не удивилась гостю — не до того было. — Привет, Ром, заходи, — отступив на шаг, Лина попыталась пригладить выбившиеся из косы короткие пряди, тут же бросила эту затею, укачивая вновь расплакавшуюся дочку. Роман Аристов — а это был он — усмехнулся, закрывая дверь. Разувшись, занёс на кухню объёмные пакеты из супермаркета и присвистнул в изумлении, созерцая небывалый для этой квартиры погром. — Однако день удался, а, Вась? — подбирая ползунки и крохотные носочки, негромко поинтересовался он, согревая Лину тёплым, чуть лукавым взглядом. — По полной программе, — вздохнула та, перехватывая девочку поудобнее. Роман улыбнулся. С Майским они дружили давно, всегда помогали друг другу. Потом у Романа появилась Оля, спустя почти восемь лет женился и Сергей. Семейные отношения эту дружбу не разрушили — скорее, наоборот, помогать и заботиться о семье друга воспринималось обоими как нечто само собой разумеющееся. Вот и сейчас он первым делом предложил: — Вась, у Ляльки выходной, может, позвоним? У тебя тут прям апокалипсис в действии. — Да ну, Ром, пусть отдыхает, — тут же воспротивилась женщина. — Я справляюсь, это просто сегодня что-то… — Ну да, Луна в Козероге, — скептически заметил Аристов. — Именно, — рассмеялась Лина, на мгновение забыв о неудачах этого дня. Казалось, Роман одним своим присутствием вдруг усмирил разбушевавшегося домашнего монстра. — Слушай, ты извини — я никудышная хозяйка сегодня. Где руки помыть можно — знаешь, чайник на кухне тоже видел. — Ой, Вась-Андревна! Прекращай ты эти расшаркивания. Я не гость, я свой. Ну-ка, давай мне мелкую. Раз уж я так вовремя зашёл, сейчас мы с ней договоримся, — вытерев руки полотенцем, Аристов забрал у Василины ребёнка, аккуратно поднял над собой и так же осторожно опустил, мягко удерживая на уровне глаз. — Ну? И чего мы шумим, Алиса Сергеевна? Такая девчонка клёвая — и скандал устроила… — Да зуб у неё режется. Так-то она идеальный младенец, а вот если что-то болит — её только папа и может успокоить. Но наш папа работает под прикрытием, и уже почти неделю его дома нет, — философски вздохнула Лина, установив сушилку как положено, растряхнула-развесила бельё. Даже улыбнулась, скрывая ставшую привычной тревогу. Алиса же на руках у Аристова озадаченно замолчала, царапая пальчиком логотип на его форменной футболке-поло. — Под прикрытием? — непонимающе нахмурился Роман, и тут же взгляд его стал непроницаемым. Хотя про себя Аристов от души выматерил коллег, за то, что не удосужились сообщить ему официальную версию происходящего. — Ну да. Данилов звонил, сказал так. А Сергей… Дня четыре, как уехал в свой выходной, так и не возвращался. Один раз только набрал, с какого-то левого номера, позавчера, связь ужасная была. Я успела услышать, что с ним всё в порядке, и звонок прервался. А что, что-то не так? — Лина вдруг забеспокоилась, и Роман заставил себя улыбнуться. Раз ей озвучили именно этот вариант, значит, так надо. Значит, или Сергей сам так попросил, или Рогозина решила раньше времени не волновать. — Да нет, всё так, — поспешил развеять её сомнения Аристов, усаживаясь на стуле поудобнее: Алиса, успокоившись под лёгкими размеренными поглаживаниями широких ладоней, придремала у него на руках, ткнувшись лбом в плечо. — Ром, ты волшебник, — переходя на шёпот, улыбнулась Василина. — У меня никогда не получается укачать её, когда она вот так плачет. — Ты просто мама. У тебя и не получится, ты слишком нервничаешь в такие моменты. А надо, как Карлсон: спокойствие, только спокойствие. Малышня это чувствует. Олькин тоже всегда паниковать начинала, что с Дашуткой, что с Егоркой. Вроде и не показывала, что растеряна, а мелочь её состояние безошибочно улавливала, — негромко пояснил Роман, всё так же поглаживая Алису по спинке. — Тяжело ж держать, Ром! — вдруг спохватилась Василина. — Давай, я в кроватку её отнесу. — Да в ней весу, как в котёнке, — тихо рассмеялся Аристов. — Не надо, разбудишь. Пусть поспит. Измучилась девчушка. — Рома, ну и зачем ты столько всего приволок? — Василина, разгружая пакеты, старалась не шелестеть. — У нас магазин рядом, а я не беспомощный больной. Сама могу сходить. — Ну да. Можешь. И Алиску с собой, да? — Ром, она в слинге великолепно себя чувствует. Я справляюсь, правда. Ну и… Ты же знаешь, что я не люблю никого напрягать. — Господи, и как с тобой Серёга живёт? — Роман демонстративно закатил глаза, тяжело вздохнул. — Ты же ворчунья и вредина. И всё никак не привыкнешь к нормальной человеческой заботе. Тебе рассказать, как он всех знакомых на уши поставил, когда Оля с Егоркой в больницу загремела, а дома трёхлетняя Дашка под присмотром соседки осталась? А я этого просто не знал. Такая она, работа под прикрытием. Кому Лялька набрала в панике? Правильно, Майскому. Да он тогда через полчаса после её звонка примчался, с Валюшей Антоновой круглосуточное дежурство у нас дома организовал. Сам по всему городу мотался, лекарства нужные искал. Всех построил, даже Круглова. Мне потом Тихонов по большому секрету рассказывал, как Сергей в буфете орал. — Господи, и как с тобой Ольга живёт? — съехидничала Василина, пряча невольное смущение. — Ты же бухтишь и воспитываешь всё время. — А с вами по-другому нельзя, вы по-другому не понимаете, — невозмутимо отозвался Аристов, покачивая уснувшую Алису. Задохнувшись от возмущения, Лина на мгновение потеряла дар речи, выронила пачку печенья вместе с противно шуршащим пакетом. — И нечего так шуметь, ребёнка разбудишь! — тут же отреагировал Роман, добавив сварливых интонаций. Едва сдержался, чтобы не расхохотаться в голос, наблюдая за сменой эмоций на Васином лице. — Этого ребёнка, если он уснул, теперь и залп «Авроры» не разбудит, — всё-таки отмерла Василина. — Слушай, Роман Евгеньич, хорош меня троллить! — Ну слава Богу, дошло, — хитро прищурился Аристов. — Чувство юмора не отказало, жить будешь. — Ромка, прекращай, — фыркнула Лина. — Мои тараканы не лечатся, да и ты на роль моего отца кастинг не пройдёшь… — Зато по-братски могу на дискотеку не пустить, — не остался в долгу Роман. — А для тараканов отраву найдём, не переживай. — Добрейшей души человечище, — Лине всегда становилось тепло с ним рядом, и обоюдная ирония только подчёркивала по-настоящему крепкое родство. — Как у вас с Юлькой? Видитесь? — вопрос Роману о старшей дочери* Василина задавала осторожно. Знала, что право общаться с ней Аристов отвоёвывал через бесконечные суды. Добился в конечном итоге, не без помощи Рогозиной — и тут же столкнулся с другой проблемой. Подросшая Юля, с детства не слышавшая от матери ни единого хорошего слова об отце, наотрез отказывалась с ним встречаться, дерзила и злилась в ответ на любые попытки наладить контакт. Потихоньку, призвав на помощь всё своё терпение и выдержку, Роман аккуратно перебарывал негативное отношение дочки. Переживал страшно, но знали об этом только близкие друзья, в частности — Лина, от Сергея. И старалась не бередить душу излишним любопытством. Но не так давно Аристов поделился с Майскими радостью: Юлька начала звонить ему сама. Искала встреч, искала общения. Только поэтому Василина сейчас и спросила. По просветлевшему лицу собеседника поняла, что не расстроила его и незаметно выдохнула. — Да, Вась, слава Богу. Сменила гнев на милость. Может, понимать начала, что мир не чёрно-белый. Хотя поводов для радости нет особо. Там с матерью конфликты начались. Сложный возраст у девчонки, а Людмила её не слышит. — Ромка, ну ты же мудрый Каа. Ты же знаешь наверняка, и как Юляше помочь, и против матери не настроить. — И ты туда же! Олька мне всё время этого змия вспоминает, так теперь ещё и ты! — буркнул Аристов, поднимая Алису чуть выше — та заворочалась во сне и слегка сползла. — Давай я её всё же в кроватку уложу, — Василина бесшумно поставила на стол кружки с заваренным чаем, тарелку с пирогами. — Неа! Не отдам, — вредным шёпотом отозвался Роман, чуть крепче прижав девочку к себе, не удержался, легонько коснулся губами макушки. Василина улыбнулась: — Ох, кому-то своей малышни явно не хватает. — Свои уже большие, обнимашки не поощряют, вредничают. А это — мелочь прикольная. С рук спускать неохота. — Ну так вперёд, за третьим, — предложила Лина. — Ольга молодая ещё, самое время. — А это мы подумаем, да. Вась, мне кажется, или кто-то стучит? — Василина прислушалась. Спустя мгновение тихий стук повторился. — Кто-то свой, — заметил Аристов. — Не хочет малышку разбудить. Откроешь сама? — Ром, ну я как бы у себя дома, — женщина выразительно дёрнула плечами и поспешила к двери. Открыла, посторонилась, пропуская Данилова в прихожую, вновь повернула ключ в замке. — Привет, Стёп. Ты чего-то прям совсем тихо… — Спит? — вместо ответа негромко поинтересовался Степан, аккуратно ставя на пол два тяжеленных пакета. — Спит. Рома успокоил. Краткая передышка на тишину. Стёп, вы сговорились, что ли? Ну куда мне это всё? — Вась, не бухти. Тебе с ребёнком не разорваться — по магазинам ходить. Просто придумай, что с этим всем делать. О, Ромыч, здоров! — Привет, крёстный отец, — шёпотом отозвался Аристов. — Лина, ну в самом деле — друзья мужа плохого не посоветуют. — Да поняла я, что бесполезно с вами свою независимость отстаивать, — буркнула Лина, складывая в шкаф упаковки с памперсами. — А надо? — иронично прищурился Степан, переглянувшись с другом. — Ты пойми, пока Серёга на задании — мы за тебя отвечаем. За тебя и за Алиску. Женщина, смирись уже. Твоя независимость закончилась в ЗАГСе, когда ты сказала «да», — философски заметил Аристов, пряча усмешку. — Ага, а для вас я теперь дочь полка? — не удержалась Василина от очередной шпильки. — Ну что-то вроде, — чуть улыбнулся Данилов. — Кстати, Вась, там, в пакете гель обезболивающий. Я… в общем, Света Машке такой брала, когда у неё зубы резались. Хорошо помогал. — Василина сочувствующим жестом коснулась его плеча. Историю с пожаром в торговом центре, где погибли сестра и племянница Степана, тоже знали все.** И поддерживали, как могли. — Стёп, Вика-то как? — поинтересовалась Лина, меняя тему. — Я её уже сто лет не видела и не слышала. — Работает. Скучает по тебе, — пожал плечами Степан. — И она, и артисты ваши. Ждут, когда в гости смогут прийти, сочиняют что-то в подарок. — Банда моя, — заулыбалась Василина и вдруг осеклась. — Так. Стоп. Ребят, что случилось? — Вась, ты о чём? — Роман даже не понял сразу, к чему вдруг та задала такой вопрос. — Ром, тебе не идёт лукавить. Я знаю вашу работу, я знаю, как вы заняты. Обычно вы не приходите толпой. Вот я и спрашиваю — почему сегодня? Что случилось? Что-то с Серёжей? — Пауза затягивалась, мужчины не знали, что ответить, только обменялись тревожными взглядами. Василина, вдруг побледнев, осела на табуретку, следующий вопрос дался с огромным трудом: — Что? Ну не молчите! Ребят… Он жив? — несколько секунд, пока Степан соображал, как ответить, показались Лине вечностью. Вопреки всем усилиям, сдержать хлынувшие из глаз слёзы женщине не удалось. Словно почувствовав её страх, завозилась и захныкала Алиса. — Тихо, тихо, Вась, ну ты что такое говоришь? — Данилов растерялся всего лишь на мгновение, взяв за плечи, поднял Лину на ноги, крепко обнял, ладонью прижал к себе её голову. Поверх её плеча поймал укоризненный взгляд Аристова, по его выразительной мимике догадался — выкручиваться он сейчас будет сам. И точно — Роман тоже поднялся, укачивая забеспокоившуюся Алиску, неторопливо скрылся в комнате, предоставив Степану возможность разруливать ситуацию. Женщина же никак не могла успокоиться, рыдала, уткнувшись лицом в его плечо. — Ну всё, всё, — тихонечко поглаживая Лину по затылку, уговаривал Данилов. — Успокаивайся, мамочка. Тебе нельзя плакать, ты кормишь ещё. И Алиса тебя чувствует очень остро. Вась, ну ты что там себе придумала? Неужели б я тебе врал о таком? Жив твой Серёга. Всё с ним в порядке. Ещё пара-тройка дней, и приедет. Вась, ну максимум неделя, я тебе обещаю. — Василина, постепенно приходя в себя, изредка всхлипывала. Степан же на автопилоте подбирал слова, невольно холодея от мысли, как он будет озвучивать правду жене друга, если не удастся доказать его невиновность.