Lost My mind

Лучи рассветного солнца проникли в тёмную комнату сквозь небольшое окно. Около него расположился деревянный стол, под которым валялись книги. Слева, чуть поодаль, на серую стену облокотилась кровать, на которой спала девушка, чьё лицо казалось совсем безмятежным. Вот она начала медленно открывать глаза под действием тёплого солнечного света, и лёгкая улыбка тут же пропала с её лица, сменившись отвращением. Она поняла, что сегодня шестая годовщина события, разделившего её жизнь на «до» и «после». Минджи вспомнила былые времена, когда она ещё была счастлива, но сейчас ей не нужна сладкая эйфория. Минджи желала вновь почувствовать жгучую и такую привычную боль, зарождающуюся в груди, стекающую вниз к животу и разливающуюся по всему телу. Страшные картины той ночи стали для неё утренней привычкой. В голове девушки крутились две фразы: «время лечит» и «боль утихает со временем». Минджи хотелось верить в то, что это правда, но после шести лет, прожитых в боли, она знала, что это — ложь. Наглейшая, сказала бы она. Времени плевать на людей, оно просто идёт. Оно не собирается кого-то лечить или расставлять всё на свои места. Девушка не против была бы поверить в сладость жизни, но не после всего, что она пережила. Жизнь оказалась слишком жестокой, чтобы быть сладкой. Шесть лет назад девушка с каштановыми волосами встречала рассветы и закаты вместе с Минджи. Тогда казалось, что вся жизнь впереди, ждёт множество радостей и огорчений, но всё изменилось в одну ночь. Много воды утекло с тех пор. Время просто шло, с каждым днём становилось только больнее. Больнее и больнее. Боль поглотила Минджи с головой. Минджи чувствовала, как боль течёт по венам, обжигая всё тело. Но сильнее всего жгло и давило в груди. Девушке иногда казалось, что время не просто идёт, оно каждый день избивает её, но и это ложь. Она знала, что сама себе делает больно, ведь она недостойна ничего, кроме боли. Ни любви, ни сострадания, ни заботы, ни… Ничего. Только боль и страдания — её удел. Минджи перекатилась на бок и скривилась от невыносимой колющей боли во всём теле. Физическая боль даже на мгновение не заглушала душевную, ту боль, которая душит Минджи уже шесть лет, не давая жить нормально. Минджи думала, что «нормально» для неё не достижимо. Девушка закрыла глаза и воспоминания невольно накрыли её. Она вспоминала, как Бора каждое утро водила пальцами по её животу, как Минджи сама гладила её по спине. Девушки заигрывали друг с другом, как малые котята, и смеялись. Лицо Боры в лучах утреннего солнца становилось ещё белоснежнее, её улыбка согревала Минджи, а высокий смех ласкал уши. Бора всегда заботилась о Минджи, и та отвечала ей взаимностью. Так много было пережито вместе… Ничто не длится вечно. Боры больше нет рядом. Минджи чувствовала горечь потери где-то в горле. Она потеряла самое дорогое, что у неё было. Минджи упивалась собственной болью и наслаждалась ею. Так хотя бы можно откупиться от чувства вины, преследовавшего её каждый момент времени. Минджи знала, что можно найти другой способ избавляться от вины, но зачем? Он для людей, не обремененных тяжёлым прошлым. Девушка часто думала, какова была бы её жизнь, сложись всё иначе. Если бы Бора просто была, то осталась бы она рядом? Минджи горько от того, что она не может узнать ответ на столь важный для неё вопрос. «Да чёрт с ним — рядом, лишь бы она просто жила и была счастлива». Слёзы обожгли её глаза. Минджи больше всего хотела никогда не рождаться — неплохой выход из ситуации, только она не понимала, как это сделать. Люди вокруг всегда были милы с Минджи, её тошнило от такого отношения к себе. Как бы повели себя эти же самые люди, узнав, что она натворила? Минджи сползла с кровати и медленно дотащилась до маленькой комнатки. Свободная ночнушка, висевшая на плечах девушки, не скрывала её болезненной худобы. Минджи зашла в ванную и увидела своё отражение в зеркале. Она склонила голову набок и усмехнулась. «Тебе ещё не надоело?» — пронеслось в голове, медленно стирая ухмылку с лица Минджи. Она чувствовала, как впервые за всё время слёзы жалости к себе душат её. Минджи ужаснулась от них, слегка вздрогнув. «Я недостойна жалости», — разозлившись на себя, напомнила она. Минджи взяла первое попавшееся лезвие с полочки над раковиной и быстро поднесла его к руке, на которой красовалось множество шрамов. Минджи остановилась на мгновенье, чтобы рассмотреть каждый из них. Девушка осознала, что воспоминание о каждом прожитом дне наполнено привычной рутиной. Проснулась, вспомнила Бору, причиняя себе моральную боль, потом пошла в ванную, сделала новый порез, заглушая моральную боль физической. «Неужели время совсем не лечит? Почему с каждым днём только больнее?» — в немом крике спросила Минджи и выбросила лезвие. Минджи почувствовала усталость. Почувствовала, что не выдержит ещё одного такого дня. Пора бы заканчивать с этим. Минджи взглядом стала оценивать лезвия, лежавшие на полочке. Которое из них точно подойдёт. Это слишком маленькое, а это затупилось. Наткнувшись взглядом на своё отражение, Минджи подумала, почему она всё ещё не давала жизни шанс. Или себе. На самом деле Минджи боялась уйти вот так. Израненной и никому не нужной. «Но разве я достойна любви? — спросила себя Минджи. — Прости, Бора, я хочу хотя бы попробовать, прежде чем отправиться к тебе». Минджи боялась после смерти увидеть Бору. Боялась её реакции. Минджи знала, что Бора просто обнимет и выслушает, но Минджи хотела другого. Минджи искала причины ненависти к себе в давно умершей Боре и боялась, что она всё ещё любит Минджи. Ведь тогда можно будет легко избавиться от ненависти, но как в таком случае причинять себе боль? Минджи машинально умылась. Нет, наверное, жизнь не так плоха, если в ней есть хоть что-то, кроме жгучей ноющей, колющей, режущей, да какой угодно, боли. Но Минджи давно забыла, что такое жизнь без боли и отчаяния, ненависти к себе и злости на себя. Она часто думала о том, как всё сложилось, если бы её не было. Совсем. Вот она взяла и не родилась. Когда из жизни Минджи ушли её родители, она страдала, но недолго. Сначала Минджи ничего её видела в жизни, кроме тьмы, спустя несколько дней она уже стала замечать радости вокруг, сквозь ноющую боль в груди, но вскоре и она прошла. Она ждала, что боль потери и второй раз быстро пройдёт. Минджи знала, что страдать из-за неё не будет никто. У неё нет совсем никого. Это и к лучшему, можно легко уйти. Минджи никогда и никому не желала боли и страданий. Она закрывалась от людей, чтобы никому больше не сделать больно. Никому. / Минджи вышла на улицу. Тёплый воздух обжёг её тело и неприятной липкостью наполнил лёгкие. Девушка лёгкими шагами пошла по привычной тропинке. Чёрные волосы, почти дотягивавшиеся до талии, содрогались в такт шагам. Сквозь подошву балеток чувствовался жар горячего асфальта. Минджи посмотрела на безоблачное небо и зажмурилась от его яркости. Она улыбнулась, как ребёнок, обрадовавшийся какой-то мелочи. Она шла вперёд, рассматривая стены домов. Ей хотелось запечатлеть в памяти каждую деталь, каждую мелочь. Знакомый пейзаж казался чем-то совершенно новым и неизведанным. Минджи всей душой ненавидела этот маленький город на окраине цивилизации, но не сегодня. Она чувствовала лёгкость и свободу внутри от мыслей о скором избавление от этого места и от боли. В то же время внутри всё сжималось от страха. Минджи очень хотела найти хотя бы одну причину жить, она боялась уходить. Она чувствовала, что её кто-то ждёт, она знала… Что кто-то точно её ждёт. Странная незнакомка в кафе. Она всегда приходила на пару минут раньше Минджи, заказывала чай и работала за компьютером до обеда. Минджи завидовала ей. Эта девушка казалась такой сильной и спокойной. Минджи хотела познакомиться с ней, но боялась быть отвергнутой. Минджи видела, как люди пытались заговорить с незнакомкой, все тщетно. Минджи всегда успокаивалась мыслями о том, что она в любой момент может покончить с жизнью. Сегодня от этой мысли в животе всё сжималось и сердце ускорялось от леденящего страха. «Интересно, какой будет боль от пореза вены?» — спросила у себя Минджи. Её сердце пропустил один удар. Минджи не хотела знать ответ на этот вопрос. Она молча молила, чтобы сегодня произошло что-то такое, что сможет спасти. Она боялась, что её ничто не спасёт. Тело Минджи облегала белая блузка с длинными рукавами, на ногах расположились чёрные длинные брюки. Минджи не любила экспериментировать с одеждой, главное, чтобы было неброско и достаточно закрыто. Минджи покрылась солёными потом. Под одеждой каждую рану саднило. Расслабленное лицо стоило Минджи огромных усилий. Она хотела закричать от жжения ран, но всё же предпочла скрыть это. Других людей её проблемы не должны касаться. Минджи осталось пройти всего одну улицу, чтобы оказаться в маленькой, горячо любимой кофейне. Девушка прекрасно понимала, что сама кофейня не имеет вообще никакого значения для неё. Не место красит человека, а человек место. Когда Минджи впервые пришла в эту кофейню она сразу обратила внимание на странную незнакомку. Тогда её волосы были каштановыми и короткими, пухлые щёки этой стройной девушки выбивались из картины привычного худого телосложения, наделяя её особым шармом. Минджи всегда заказывала латте, медленно попивая его, читала книгу. Она совсем не помнила наполнение прочитанных книг, ведь всё её внимание было направлено на незнакомку, которая изредка, скорее случайно, нежели намеренно, бросала быстрые взгляды на Минджи. От взгляда больших глаз незнакомки в груди Минджи зарождалось приятное тепло, разливаясь по всему телу. Минджи надеялась, что незнакомка испытывает то же самое. Она знала, нет, скорее интуитивно чувствовала, что эта странная незнакомка ждёт её точно так же, как Минджи каждое утро надеется на встречу с ней и на продолжение немого диалога. Минджи не считала эту девушку странной. Незнакомку считали такой из-за её поведения и стиля одежды. Она всегда надевала пиджак, открытый топ и длинные штаны в любую погоду, но это скорее дополняло её странный образ, а не создавало его. Незнакомка ни с кем не общалась, любые попытки познакомиться с ней со стороны других людей заканчивались отказом. В глазах незнакомки всегда стояла глубокая печаль, которую никто не видел. Только Минджи понимала, чего ей стоит наигранное спокойствие. Минджи не чувствовала страха, лишь воодушевление от предстоящей встречи, от возможности наконец заговорить с ней. Помедлив ещё мгновение, она перешла пустынную дорогу и направилась к очередному небольшому зданию, хранившему в себе ту самую кофейню. Минджи открыла дверь и медленно вошла, тихо наслаждаясь запахом выпечки, разных видов кофе и чаев. Внутри шесть столиков из чёрного дерева как и всегда соседничали друг с другом, небесно-голубого цвета обои покрывали шершавые стены, на которых висело множество малюсеньких картин с изображением самых разных цветов. Минджи задержала взгляд на одной из них. На этой картине полевой цветок распускался под проливным дождём. Глядя на него, Минджи чувствовала слабую надежду на то, что её жизнь может наладиться. Как Минджи и ожидала, незнакомка пила чай за столиком в самом углу кофейни. Она даже компьютер не успела достать. Уверенность Минджи испарилась. Она посмотрела на незнакомку, сидящую в самом углу кофейни, они поздоровалась взглядами, и Минджи села на своё привычное место — через стол от неё. Минджи достала книгу из рюкзака и принялась читать. Она перечитывала одну и ту же страницу десятки раз, но её мозг так и не смог связать даже двух слов. Взгляд и мысли были прикованы к незнакомке. Минджи с огромной надеждой смотрела на неё гораздо чаще, чем обычно. Она не верила, что незнакомка обратит на неё внимания, но надеялась на то, что это произойдёт. Глядя на незнакомку, Минджи чувствовала, что когда-то давно они уже виделись. Она не могла понять когда. Незнакомка встала из-за столика, гораздо раньше, чем обычно, захлопнула компьютер, убрала его в рюкзак, рассчиталась за чай и пошла в сторону выхода. У Минджи что-то оборвалось внутри. Она чувствовала себя пустой и раздавленной. Последний шанс начать жизнь заново уходил прочь. Девушка спрятала глаза, полные слёз, за книгой. К горлу подступил ком. Ради чего всё это? — Привет! — Минджи не поняла, что обратились к ней. — Может, прогуляемся, если ты не против? Я Юбин, — продолжила девушка глубоким низким голосом. — Привет. — нехотя поздоровалась Минджи и немного опустила книгу, чтобы посмотреть, кто перед ней и. Увидела перед собой незнакомку. Сердце Минджи бешено заколотилось, голова закружилась, руки задрожали так, что она чуть не выронила книгу. — Да, конечно, я согласна, сейчас за кофе рассчитаюсь и книгу уберу, а ещё… — быстро протараторила Минджи, не веря своему счастью. Слёзы резко отступили, в душе Минджи затеплилась приятная надежда, и от её присутствия тепло разлилось по всему телу. — Хорошо — неловко посмеялась Юбин. — Я подожду на улице, ладно? Минджи быстро закивала в ответ. Минджи со скоростью света убрала книгу в рюкзак, рассчиталась за кофе и побежала вслед за Юбин. ~ Девушки встретились взглядами, Минджи залилась краской, хотя Юбин выглядела довольно дружелюбно и спокойно. — Забыла представиться. Я Минджи, — тихо сказала она, ожидая реакции Юбин. — Куда пойдём?.. — медленно спросила Юбин в ответ. Минджи почувствовала, как щёки загорелись. Скоро они станут совсем, как помидоры. Минджи вспомнила знакомство с Борой. Тогда она краснела так же, глядя на Бору, неловко отводила взгляд, боялась, что стук сердца заглушит её голос. Сердце Минджи заныло, она опустила взгляд, чувствуя, как ком опять поступает к горлу. — Не знаю. Давай просто полюбуемся городом. Сегодня особенно красиво… — Хорошо. — пожала плечами Юбин и медленно пошла вперёд, приглашая за собой Минджи. — Я не хотела тебя отвлекать, если ты. — Нет, нет, совсем не занята. Просто всё так внезапно. — А, понимаю, — кивнула Юбин. Минджи смотрела на её спину. Даже красный пиджак не скрывал привлекательной, здоровой худобы Юбин. Какое-то время девушки шли молча. Неловкость сменилась нежностью. Минджи и Юбин было приятно просто помолчать наедине друг с другом. Минджи любовалась Юбин. Яркая одежда привлекла внимание. Чёрный топ под красным пиджаком, красные брюки. Волнистые волосы розоватого оттенка почти доставали до плеч. — Юбин? — М-м. — Мне всегда было интересно, чем ты так долго занимаешься каждый день за компьютером. — Пишу музыку. Помогает эмоционально разгрузиться. — А-а. Довольно интересно, покажешь? — Может, позже, — улыбнулась Юбин. — Минджи… Тебе не жарко в длинных рукавах? — попыталась Юбин сменить тему. — А тебе в пиджаке? — Я… Извини, ты вряд ли захочешь видеть меня без него, вот я и. спрашиваю. Мне кажется, мы с тобой чем-то похожи. Например тем, что скрываем под одеждой, — с ноткой грусти в голосе выдала Юбин, Минджи хотела отшутиться, но понимала, что Юбин права, поэтому промолчала, не зная, что сказать. Ей хотелось вылить всё, что накопилось за долгие годы. Всю печаль, всю боль, всю злость и обиду, перед ней стояла девушка, которая могла понять и поддержать, но Минджи боялась, что она отвергнет или поднимет её на смех, и от этого в груди сильно давило. — Прости, я не хотела тебя обидеть. Не понимаю, что на меня нашло, мы так мало знакомы и я… — Ты тоже. — Минджи отвернулась, не желая показывать влажные глаза, девушка не хотела выставить себя сумасшедшей, она уже ничего не хотела, как вдруг почувствовала, что чья-то ладонь мягко и нежно сжала её плечо. — Всё в порядке. Знаешь, мне кажется, нас связывает какая-то похожая боль, вот мы и нашли общий язык довольно быстро. Минджи обернулась чтобы посмотреть на Юбин, из глаз потекли слёзы, оставляя влажные дорожки на щеках. — Ой, прости пожалуйста, я не хотела… Идём ко мне, я живу неподалёку, заварю тебе чай с травами, говорят, нервишки успокаивает. У меня прохладнее, чем на улице. Если захочешь поговорить — не стесняйся, я выслушаю, если чувствуешь, что не готова — не мучай себя. Мы знакомы то всего ничего, это нормально, что ты не хочешь открыться первому встречному… — А если хочу? — спросила Минджи, не обращая внимания на слёзы. — Я сумасшедшая? — В таком случае, мы обе сумасшедшие, — ответила Юбин, и обе рассмеялась. — Идём ко мне? Минджи кивнула. Юбин жила через пару домов от кофейни. По пути к ней девушки молчали. Минджи было неловко от того, что кто-то о ней вообще заботится, кто-то, с кем она почти не знакома. О Минджи уже давно никто не заботился, да и она сама давно решила, что недостойна чьей-то заботы. Но, оказалось, забота — даже приятна. Минджи не желала вновь вскрывать старые раны, не сейчас, она хотела познакомиться с Юбин, так почему бы не продолжить начатое? Минджи немного успокоилась из-за того, что Юбин ей недавно сказала. — Ты давно здесь живёшь? — спросила Минджи. — Переехала лет пять назад, а ты? — Почти шесть. Через неделю было бы шесть. — Было бы?. — Будет, извини, оговорилась. Я хотела сбежать от старой жизни, и эта глушь казалась самым лучшим местом, но… Такое чувство, что прошлое преследует меня, а скорее, я не хочу его отпускать. — Юбин молчала, обдумываю сказанное, и Минджи успела испугаться, что наговорила лишнего. — Я. Извини. Немного странная. — Что? Это-то тут при чём? Не знаю что с тобой случилось, — проникновенно сказала Юбин и посмотрела на Минджи, — видимо, что-то чертовски ужасное, но хочу сказать — убежать от прошлого невозможно, как бы ты ни старалась, понимаешь? — Юбин подняла глаза на чистое голубое небо и продолжила очень тихо: — Прошлое — часть человека. Минджи, ты не избавишься от части себя, прошлое всегда будет с тобой. Уж лучше принять его, чем убегать и каждый раз огорчаться тому, — Юбин перевела взгляд с неба на землю, — что прошлое всё ещё рядом. Юбин взяла Минджи за руку и медленно пошла дальше. Короткая спонтанная речь Юбин оказала на Минджи огромный эффект. Часть Минджи была согласна с Юбин, но другая часть негодовала так сильно, будто её сейчас предал самый близкий человек. Разве, если принять и отпустить прошлое, то это не станет предательством людей, которые остались там? Минджи очень беспокоилась о Боре, которая была далеко и которой не было здесь, но ещё больше она беспокоилась о себе. Если отпустить всё, что было, тогда боли почти не останется. Минджи ровно шесть лет откупалась от чувства вины, причиняя себе боль, от которой в животе всё сжималось и сердце ныло. Минджи уже не видела себя без боли и отчаяния, если от всего этого избавиться, останется ли она собой? Нет. Останется от неё хоть что-нибудь? Минджи не хотела знать ответ на этот вопрос, а скорее знала и не хотела о нём думать. Боль — единственное, что наполняло её жизнь. Боль, вина, и. Юбин? Но. — Я не говорю, что это лучший выход, Минджи. На мне прошлое оставило множество следов, от которых я никогда не избавлюсь, так что мне принятие помогло, — спокойно продолжила Юбин, и Минджи с жалостью посмотрела на неё. Всем своим существом Минджи желала обнять Юбин. Они были всего в шаге друг от друга. В животе всё сжалось, будто туда наступил великан. Минджи не смогла сдержать порыв и подошла к Юбин, обвив её тело руками и положив голову ей на спину. — Но ведь сейчас всё в порядке, верно? — шёпотом спросила Минджи, Юбин глубоко вздохнула. — Ничего не в порядке. Ни-че-го. — Юбин опустила взгляд на запястья Минджи, которые мягко сцепились в замок у неё на животе. Юбин взяла холодные ладони Минджи в свои. Минджи чувствовала, как они согреваются от тепла рук Юбин. «Я больше не хочу умереть. Я хочу жить», — пронеслось в мыслях Минджи. Тяжесть в груди и скрученный живот всё ещё были с ней, но сейчас они не имели значение. Сейчас для Минджи ничего не имело значение, кроме Юбин. Казалось, время замерло на мгновение, все заботы ушли на второй план. Будто бы вечность прошла, когда Юбин высвободилась из объятий. От мыслей Минджи отвлёк щелчок — это Юбин повернула ключ входной двери и она открылась. Юбин поднялась по лестнице в узком тёмном подъезде на третий этаж, Минджи последовала за ней, даже не разглядывая обшарпанные стены. Юбин открыла ещё одну дверь — уже к себе в квартиру. Минджи встретила довольно уютная атмосфера, читавшаяся в каждом сантиметре старенькой однокомнатной квартиры. Тёмно-бежевые обои расположились на ровных стенах. Справа от входной двери маленький коридор вёл на кухню, а если сделать пару шагов прямо и повернуть направо, то можно было попасть прямо в комнату к Юбин. — Квартирка у меня не очень, но я надеюсь, тебе понравится, — сказала Юбин и пригласила Минджи к себе в комнату, она послушно вошла и села на кровать. Минджи было немного неловко, она давно не ходила ни к кому в гости. Она уже забыла, каково это и как себя вести. Юбин ушла на кухню и принялась заваривать чай, гремя посудой, пока Минджи рассматривала небольшую комнату. Двери нет, напротив входа расположилось большое окно, около которого стоял стол, заваленный листами с заметками разного размера. Минджи стало интересно, что на них написано, скорее всего, это идеи для песен, но она не собиралась подходить к столу и читать, вдруг там что-то личное. Слева к стене прижималась кровать, скорее мягкая, чем жёсткая. На правую стену облокотился небольшой стеллаж с книгами и тетрадями, а чуть выше висели полки с комнатными растениями. Минджи увидела на стене надпись «lost my mind» — потерять рассудок, сойти с ума. «Наверно, это про меня», — решила она. Минджи часто казалось, что она сошла с ума. В этом мире её не удерживало ничего, только инстинкт самосохранения вовремя останавливал. «Трусиха. Даже умереть нормально не можешь. Ненавижу тебя, Минджи. Ты — худшее, что со мной случилось. Какая ирония, что ты — это я». Что-то треснуло в груди от этих слов. Она почувствовала себя маленькой девочкой, которую сама же и унижает. Маленькая девочка внутри Минджи не может сделать ничего и никак ответить. «Наверно, это душа?» — подумала Минджи. Ей стало стыдно за то, что она гнобила себя всё это время. «Неужели я недостойна поддержки даже от себя? Нет. Я ужасна. Я стольких людей заставила страдать. Мои страдания — меньшее, чем я могу откупиться, а большим будет.» Юбин вошла в комнату с двумя кружками в руках. Её волосы немного растрепались.  — Держи. — Юбин протянула чашку с чаем Минджи в руки, девушка сначала села на кровать, чтобы потом не пролить чай при неловком движении. Рукав пиджака Юбин немного задался, и Минджи увидела на руке Юбин кожу нездорового цвета. — Чай с ромашкой, очень вкусный и успокаивает, — объяснила Юбин спокойным голосом, кивнув на кружку в руках Минджи. Минджи сделала глоток, посмотрев на сидящую рядом Юбин. Сладковатый вкус ромашкового чая наполнил желудок. Юбин тоже пила, но, судя по запаху, это был обычный чёрный чай. — Жарко сегодня, — констатировала Юбин, пытаясь завязать разговор. — Да. — Минджи хотела сесть ближе к Юбин, положить голову ей на плечо, выговориться, но она боролась с этим желанием. Минджи боялась, что она может причинить боль Юбин. Минджи привыкла, что как только она пытается с кем-то познакомиться, жизнь преподносит ей очередной урок о том, что если не хочешь кого-то обидеть — живи одна. Одна переваривай свои чувства. Одна рыдай часами напролёт в жёсткой кровати. Одна, хер пойми ради чего, справляйся с желанием убить себя. Минджи всегда выбирала одиночество. Но сейчас ей хотелось послать правила, установленные жизнью и сблизиться с Юбин. И за это она ненавидела себя ещё больше. «Разве так сложно просто ещё раз. Сложно. Я не. Выдержу.» Минджи была уверена, что продолжит «если ещё раз причиню кому-нибудь боль», но она думала совсем иначе. «Я не выдержу ещё одного дня в одиночестве». Минджи чувствовала, что скоро всё изменится. — Чем ты занимаешься в свободное время? — спросила Юбин, заставляя Минджи очнуться от мыслей. — Заставляю себя страдать, — машинально ответила Минджи и, осознав, что сказала, нервно засмеялась. Юбин с недоумением на неё посмотрела. — Читаю эмоциональные книги. Я пишу рецензии на них. Заработок небольшой, но на жизнь хватает, — продолжила Минджи, прижимая край кружки с чаем к своему подбородку и глядя в стену. «Я идиотка. Я блядская идиотка.» — Звучит интересно. — Юбин рассмеялась. — Извини, я так давно не говорила с людьми, что сейчас как-то неловко, что ли, совсем не понимаю, как поддержать беседу. Минджи понимала, что хоть Юбин и смеётся, ей очень больно. Юбин не выглядела действительно странным человеком, она была довольно мила и добра, даже заботлива, так почему же с ней никто не общался или почему она сама не хотела… Но Минджи было всё равно. Главное, что она хотела общаться с Юбин, а Юбин с ней. — Можно послушать музыку, которую ты пишешь? — Я. Мне. Минджи тут же поняла, что музыка для Юбин — это личное, и решила не продолжать тему. — Ты можешь не показывать, если. — Нет, нет, всё в порядке, правда. Просто я. — Юбин неловко засмеялась и чуть не пролила чай. — Я пишу текст, основу песни, потом он идёт на редактирование к более опытным людям, что ли. Вооот. Заработок небольшой, но на жизнь хватает. — Теперь с Юбин посмеялась и Минджи. — Какие книги ты предпочитаешь? — О, я не знаю. Мне просто нравится страдать с главными героями, а потом в рецензии опираться на пережитые чувства, правда, надолго действия в книгах я не запоминаю. «Потому что читать книги рядом с тобой, Юбин, не самая лучшая идея», — продолжила Минджи в мыслях. — О, я тоже люблю эмоциональные тексты и песни. Книги — неплохое вдохновение для написание текстов. — Ты вдохновляешься книгами? — Своей жизнью. — Юбин помедлила, прежде чем продолжить. — Иногда кажется, что я хожу по кругу. Единственное, что помогает не утонуть в рутине и собственной боли — музыка. Мне иногда кажется, что я бы давно загнулась, если бы не музыка и если бы не… — Юбин остановилась. Она очень хотела сказать, «если бы не ты», но побоялась оттолкнуть Минджи. Минджи с жалостью смотрела на Юбин, она боялась задать этот вопрос, потому что знала ответ, но решилась. — Ты тоже скрываешь шрамы? — резко, но тихо спросила Минджи. Юбин не ответила на вопрос. Она поставила кружку с чаем на пол и сняла пиджак, оголив страшные шрамы по всему телу. Её руки были исполосованы зажившими порезами разной длины и глубины. Они начинались у запястий и уходили по рукам к спине. — С твоего позволения, штаны снимать не буду. Она с опаской посмотрела на Минджи, увидев в карих глазах девушки испуг. — После того, как люди видят мои шрамы, они разворачиваются и уходят из-за отвращения ко мне. — От спокойного тона Юбин у Минджи по спине побежали мурашки. — Минджи. Если захочешь уйти, я пойму. Я понимаю, что слишком уродлива. — Что? Как ты смеешь такое о себе говорить? — Минджи злилась, что Юбин считает себя уродливой только из-за шрамов. Но место злости быстро заняло сочувствие. Минджи пододвинулась к Юбин совсем вплотную и неловко положила руку ей на колено. Минджи приподняла рукав своей блузки, обнажая свежие порезы. Взглянув на руку Минджи, Юбин поняла, на сколько эта улыбчивая девушка несчастна. — Разве. Юбин, тело — всего лишь оболочка, какая разница насколько красива эта оболочка, если она — совсем не главное? — Юбин с благодарностью посмотрела на Минджи и положила голову ей на плечо. Немного помедлив, Минджи продолжила: — Юбин, ты очень разумный и добрый человек, вот что главное. Знаешь. Меня никто так хорошо не понимал последние шесть лет, никто не пытался поддержать или помочь, я. Я рада, что встретила тебя. Мы знакомы совсем немного, но мне уже кажется, что мы с тобой. — Стали очень близки. Минджи кивнула. Голова Юбин всё ещё лежала на её плече, Минджи приобняла Юбин, нежно поглаживая по спине, чувствуя, как она содрогается от подступающих слёз. — Спасибо. Минджи, я очень благодарна тебе, — прошептала Юбин. — За что? — Я всегда хотела познакомиться с тобой, думала, что отказа от тебя я не выдержу. А сегодня… Ты так на меня смотрела, что я не смогла просто сидеть на месте. Мне стало так жаль тебя. Спасибо за это. Спасибо, что не отвергла. — Да пустяки… — Нет. Не пустяки. Для меня это много значит. — Юбин глубоко вздохнула и продолжила: — Минджи, твои шрамы. Минджи вздрогнула. Она чувствовала, что может рассказать, но всё равно было не по себе. — Я. Ненавижу себя. — Юбин удивлённо на неё посмотрела, и Минджи поняла, что парой фраз точно не отделается. — Когда-то давно из-за меня погибли люди. Это был несчастный случай, но я чувствую вину. Я-то выжила, Юбин. Каждый день хочется умереть, я режу свои руки и ноги, но всегда не могу зайти достаточно глубоко. Страшно. И жгучая боль от порезов уже не заглушает моральную. Они охрененно дополняют друг друга. — Минджи… Можешь больше не делать этого ради меня? — Чего этого? — Можешь не резать себя. Я буду рядом, Минджи? Минджи почувствовала сильную привязанность к Юбин. Уже не хотелось умирать. Хотелось жить рядом с ней, хотелось одаривать её комплиментами, хотелось дарить ей счастье. Хотелось быть счастливой вместе с ней. — Спасибо, Юбин. Мне будет достаточно, если ты будешь рядом. — Юбин кивнула. — А с тобой что произошло? Спустя несколько минут молчания Юбин решилась рассказать. — Шесть лет назад я попала в аварию. Было темно. Ночь. Дождь. Несчастный случай, — быстро проговорила Юбин, и Минджи ужаснулась. Минджи молила судьбу, чтобы это оказалось совсем не то, о чём она думает. Нет, только не Юбин. Минджи боялась, что причиной страданий Юбин была именно она. — Я была с моей девушкой, мы ехали и… Ругались из-за какой-то ерунды. Идиотки. Она была за рулём, — с горечью в голосе продолжила Юбин. Не было истерики, лишь отголоски былой боли и злости на себя с глубокими вздохами и редкими жгучими слезами вырвались наружу. Минджи сильнее обняла Юбин, чувствуя как она успокаивается. Минджи не хотела оставлять Юбин наедине с её болью. Минджи чувствовала, как сильно напряжена Юбин, что она готова сорваться в любой момент. — Я её отвлекала своей тупой руганью, понимаешь? Да, мы были молодыми и глупыми, но это никак не оправдывает ни меня, ни её. Вместо того, чтобы следить за дорогой, она отвечала мне, а я продолжала обвинять её и кричать. О, это того не стоило, я даже не помню из-за чего мы ругались. — Взгляд Юбин устремился в пол, она будто смотрела сквозь пространство, вспоминая ту ночь во всех деталях. — Хандон превысила скорость и не справилась с управлением — слишком скользко было, мы врезались в единственную машину, которая нам встретилась в ту ночь, их тоже закрутило. Она погибла, а я. Ну, ты видишь. Минджи как наяву видела всё, о чём рассказала Юбин. Минджи не верила, что жизнь так поступает с ней сейчас. Минджи почувствовала, как что-то разбилось внутри. Это сердце. «Блядская сука, пытка надеждой самая ужасная», — подумала Минджи, обращаясь к жизни. Девушка решила, что с неё хватит. Она не хотела позволять жизни и дальше издеваться над собой. — Тогда погибла ещё одна девушка. Я видела, как её выкинуло через лобовуху. Она тоже была такой молодой. Желание убить себя внутри Минджи усилилось многократно. Нет. Давать второй шанс жизни — себе дороже. Минджи чувствовала себя раздавлено, но Юбин продолжила. — Это того не стоило. В той аварии погибли двое, я иногда виню себя за то, что выжила. Минджи показалось, что тысячи раскалённых игл пронзили её сердце вместе с этими словами. Минджи хотела остаться рядом, чтобы поддержать, но уже решила, что Юбин не захочет её видеть, когда узнает правду. — Водитель второй машины почти не пострадал. — Юбин продолжила говорить, но Минджи уже не слушала. — Блять, прости, прости, — прошептала Минджи и разразилась рыданиями. Она спрятала лицо в ладони, выронив кружку с чаем из рук, её плечи содрогались. Сердце Юбин сжалось от боли и жалости, она подняла голову, глядя на спрятавшую лицо в ладони Минджи. Юбин нежно обняла её. Юбин даже слова сказать не успела, как Минджи попыталась всё объяснить. — Это всё я, — сквозь рыдания тихо закричала Минджи. — Это всё я. Я во всём виновата. Я. Только я. Я была тем вторым водителем. Я ехала с вечеринки с. Девушко-ой. Я выпила. Я идиотка. Я. Всё из-за меня. Юбин вздрогнула, Минджи вырвалась из её объятий и убежала. / По пути к себе домой Минджи быстро шла, глядя в землю. Давать этой сучке, которую все зовут жизнь, второй шанс — очень плохая идея. Минджи думала, что этот день мог вернуть хоть какое-то желание жить, но после того, как она узнала правду о жизни Юбин, она ещё лучше поняла, что недостойна счастья. Минджи уже успела представить, как они с Юбин вместе пойдут по жизни, поддерживая друг друга. Несколько минут назад от этих мыслей Минджи чувствовала, как приятно бабочки летают внутри живота. Она наконец дышала свободно, в груди почти не осталось тяжести. А теперь никаких бабочек нет. Нет даже боли, давящей на живот и грудь, сковывая всё тело. Внутри пусто. Сердце колотилось как бешеное, но Минджи не чувствовала. Даже в груди образовалась чёрная пустота. Для Минджи пустота в тысячи раз хуже боли. Боль хоть как-то наполняет тело, позволяет чувствовать себя живой. От пустоты внутри Минджи ощутила себя уже мёртвой, будучи ещё живой. «Разве я мало страдала? Ну почему жизнь такая стерва? — подняв глаза к небу, Минджи мысленно спросила — Чего ты блять хочешь?» Но ответа не последовало. Хватит. Минджи решила, что больше не позволит жизни издеваться над собой. Минджи недостойна быть счастливой после всего, что натворила. А жить в боли уже надоело. Ненависть к себе достигла апогея. Минджи думала, что сильнее ненавидеть себя уже невозможно, но нет, всё познаётся в сравнении. В глубине души Минджи надеялась, что Юбин придёт и спасёт её, но понимала, что этого не случится. Грудь Минджи словно пронзили острым ножом, она задыхалась от истерики. Минджи плелась к себе домой, не разбирая дороги, если по пути её собьёт машина — так будет даже быстрее. Воспоминания огромной волной накатили на неё. Картины в голове до боли отчётливы. Хочется верить, что это просто сон. Минджи тогда выпила несколько бокалов вина, Бора не следовала её примеру и выпила всего один. Когда девушки покидали шумную вечеринку Бора отговаривала Минджи садиться за руль. Недалеко располагался отель, можно же было остановиться там. Но нет, Минджи решила, что это вызов. «Нехеровый вызов от жизни», — нервно посмеявшись, подумала она. Минджи даже пристёгиваться не хотела, но Бора настояла, хотя не пристегнулась сама. Минджи желала оказаться на месте Боры, хотела вернуться, заставить пристегнуться её или вообще поддаться на уговоры и никуда не ехать. Минджи положила руки на руль, ощутив в ладонях холодную поверхность из кожзама, вдавила педаль в пол, напрягая ногу до сковывающей боли в мышцах и помчалась домой на огромной скорости. Пошёл дождь, усиливавшийся с каждой секундой. Минджи захотела отвернуться, чтобы не видеть этого, ей стало мерзко от самой себя. Бора кричала на Минджи, затем уговаривала, умоляла сбавить скорость, но Минджи было всё равно, уверенность в своих силах переполняла её тогда. К тому же машин на дороге не было совсем. Минджи мысленно умоляла себя из прошлого остановиться. Остановиться тогда и остановиться сейчас. На горизонте появилась ещё одна машина. Минджи уже знала, кто в ней. Ей хотелось остановить жуткие картины из своих воспоминаний, но она не знала как. Минджи занесло на повороте, когда мимо проезжала та самая единственная машина. «Прости, Юбин», — прошептала Минджи. Минджи не смогла затормозить, на этом же месте то же самое произошло и со второй машиной, они столкнулись на огромных скоростях, Минджи уже не помнила как, она лишь помнила вскрик Боры перед тем, как самый дорогой человек для Минджи разбил лобовое стекло, улетев далеко от места аварии. Минджи смогла набрать скорую, но больше ничего не помнила. Она очнулась в больнице на холодной кровати, надеясь увидеть рядом Бору. А потом вспомнила что произошло. Первыми, кого увидела Минджи, были копы. Её не осудила полиция. Не было никаких доказательств вины кого-либо, показания Минджи — не в счёт, она была в шоковом состоянии, да и никому не хотелось браться за это дело. Они просто объяснили, что случилось и ушли. Минджи осталась наедине со своим шоком. Тогда она почувствовала, как её душу раскололи на кусочки, ранив в самое сердце. Минджи отделалась испугом и синяками, так что её быстро выписали. Но душевные раны оказались гораздо глубже. Её больше не хотели видеть друзья, да и она боялась смотреть им в глаза, ведь а отражении всегда видела смеющуюся Бору. К горлу Минджи поступил ком. Руки похолодели от страха. Минджи чертовски хотела оказаться в объятиях Юбин. Её это пугало и радовало одновременно. Сейчас Юбин точно не придёт спасать Минджи. Но там наверху, если вообще что-то есть, её ждёт Бора. Уже не её Бора. Минджи уехала на край цивилизации после всего этого. Каждый новый день Минджи винила себя больше и больше. Вина, словно серная кислота растворяла Минджи изнутри, обжигая. Минджи вспомнила, как сильно тогда хотела причинять себе боль, как ещё утром это желание было с ней. Но сейчас уже ничего не хотелось. Хватит. Минджи вошла в свою квартиру, перед глазами стояла пелена. На негнущихся ногах она ушла в ванну. Минджи облокотилась на раковину и устало взяла первое попавшееся лезвие, стянула рукав, оголяя множество порезов на руке. Она провела по ним пальцем, наслаждаясь возможностью чувствовать боль, перед тем как избавиться от неё навсегда. Под штанами и другим рукавом порезов было ещё больше, на любой вкус и цвет — глубокие и не очень, старые и новые, большие и совсем маленькие… Минджи показалось, будто кто-то вошёл в дверь. «Совсем умом тронулась. Пора заканчивать». Минджи провела лезвием вдоль руки, оставив совсем неглубокий порез, который не мог её убить. Алая тёплая кровь медленно вытекала из раны, капая на пол. Минджи почувствовала прикосновение холодного металла и приготовилась к избавление от боли и жизни, рядом нет страха, лишь истеричная решительность. Минджи хотела скорее закончить, она боялась передумать. Она ещё надеялась, что Юбин. Плевать на Юбин. Она не придёт и не спасёт. Минджи замахнулась, чтобы со всей силы вдавить холодный металл в свою руку, разрезав вену. Минджи казалось, что Юбин, Бора и Ханьдон будут счастливы, когда она умрёт. Минджи больше не боялась умереть, ведь здесь её точно никто не ждёт. Она вспомнила Юбин, и её сердце разбилось опять, сильнее и больнее давя в груди. Острый кусок металла коснулся кожи руки, Минджи упивалась предвкушением жгучей боли от разрыва кожи. Вдруг кто-то схватил руку, в которой было лезвие, Минджи уронила его в ванну и почувствовала, как этот кто-то прижал её к себе. Минджи вырвалась и кричала, она хотела умереть, ей больше незачем жить. Такая знакомая девушка прижал Минджи к себе, она почувствовала тепло чужого тела. Почувствовала, как чьи-то руки нежно гладят по спине и голове. Сердце Минджи бешено колотилось, дыхание сбилось, она задыхалась от истерики, руки совсем похолодели. Она хотела умереть, но… Была благодарна, что кто-то пришёл и спас, хоть и до сих пор вырывалась. — За что? — в рыданиях спросила она, прекратив дёргаться. Минджи узнала Юбин и решила, что та ей мстит. Сейчас Минджи понимала, что жизнь для неё самое худшее наказание, особенно теперь, когда Юбин точно её бросит. — С ума сошла? Ты что творишь? — тихо спросила Юбин, с жалостью глядя на шрамы Минджи и прижимая её к себе ещё сильнее. Минджи услышала до боли знакомый и любимый голос, не выдержала и ещё раз попробовала вырваться из объятий, но Юбин сжала её сильнее. Минджи просто хотела убежать далеко, куда угодно. Лишь бы не видеть Юбин каждый день, зная, что уже никогда не сможет с ней говорить и наслаждаться ею, лишь бы не помнить своего прошлого. Минджи злилась на Юбин, у неё был шанс убежать, уйти, умереть, но она опять лишилась его. Минджи сбивчиво рассказала Юбин о той злосчастной ночи. И о том, как выпивала, и о том, как села за руль, и об аварии. Минджи ожидала, а скорее, надеялась, что Юбин сама прикончит её, а если не прикончит, то оттолкнёт, наорёт, что угодно. Минджи уже приготовилась к ненависти в свой адрес, но Юбин нежно прижала её к себе ещё сильнее. В взгляде Юбин читалась огромная нежность и забота, она дрожала от страха, до сих пор боясь потерять Минджи. — Мы обе были молодыми и глупыми, мы все. Были молодыми и глупыми, Минджи. Тогда казалось, что нам сойдёт с рук любая глупость, но не сошла эта. Я тоже виновата, Минджи, и Хандон. Мы все, понимаешь. Почему ты винишь только себя? — Юбин вздохнула. — Для нас с тобой это был жестокой урок. Я часто вспоминала Дони, после аварии, я винила себя в случившемся, я. Ненавидела себя, я хотела сменить Хандон, она не заслужила этого, никто не заслужил, Минджи. — Тебя не пугают мои шрамы? Ну. Вроде как я сама их сделала, у тебя-то. — по спине Минджи пробежали мурашки. Странная незнакомка всегда казалась ей сильной и смелой, но сейчас Минджи понимала насколько хрупка Юбин. Ей тоже не с кем поговорить, у неё тоже нет совсем никого. — Нет, не пугают. Мне жаль, что всё вот так вышло. Скажи. Ты всё ещё хочешь умереть? — спросила Юбин и с надеждой посмотрела на Минджи, девушка отрицательно замотала головой. — Вот и хорошо. Тогда, может, сядем на диван, я не совсем разбираюсь в твоей квартире… — Да, конечно, извини. Минджи встала с края ванны, её ноги предательски подогнулись от пережитого шока и она почти рухнула на холодный пол, но Юбин подхватила её и помогла добраться до кровати. Минджи плюхнулась на жёсткий матрас, Юбин села рядом и обняла её. В груди Минджи зародилась тоска, она, как чёрная дыра, поглощала девушку. Минджи теперь не понимала, как жить дальше. Её привычный мир рухнул, и она не знала, радоваться этому или нет. Каждый день она просыпалась, вспоминала Бору, делала парочку новых порезов, шла в кафе, потом домой, а что будет теперь?.. Но эта неизвестность скорее радовала, чем пугала. Минджи казалось, что Юбин разорвала этот круг каждодневных страданий. — Минджи… — начала Юбин, прервав поток мыслей в голове девушке, — надо обработать рану, у тебя идёт кровь. Минджи посмотрела на руку со свежим порезом и поспешила успокоить Юбин: — Всё в порядке, само пройдёт, лучше. — Нет, не пройдёт, — мягко сказала Юбин тоном, не терпящим возражений. — Где аптечка? — Где-то на кухне? Не смотри так, я ей не пользуюсь. Юбин ушла за аптечкой, Минджи закрыла глаза на пару секунд. Она уже не хотела ни о чём думать. Минджи желала просто насладиться временем, проведённым с Юбин. В её душе теплилась надежда. Минджи на секунду показалось, что она всё-таки сможет жить счастливо, но она не верила в это. Юбин вошла в комнату, держа в руках пластиковую бутылочку с перекисью, бутыль со спиртовым раствором йода и бинты. Юбин села рядом с Минджи, нежно взяла её руку и аккуратно полила рану слоем жидкости, которая тут же запенилась, причиняя боль Минджи. — Обработка ран больнее, чем я думала, почему я этого не делала, — скривившись от боли, попыталась пошутить Минджи, но Юбин не оценила шутку и продолжила. Теперь она обработала рану раствором йода, от которого рану сильно щипало, Юбин дула на неё, что немного облегчало боль, затем аккуратно замотала руку бинтом. — Знаешь, Минджи. Когда меня выписывали, я спрашивала, где Хандон, а врачи ничего не говорили. Они смотрели на меня, как на изгоя. Я кое-как узнала у друзей, что Дон мертва. Меня даже на похороны не позвали. Я была в ярости, на что они сказали мне: «Разве Дони захотела бы прощаться с такой уродиной, как ты?» Юбин вздохнула. Минджи пододвинулась к ней и положила руку на плечо. — Хуёвые у меня были друзья. Я больше ни с кем не хотела знакомиться и общаться. Тогда мне казалось, что я не выдержу ещё день без моей Дони. Я хотела закончить всё. Но потом случайно узнала, что ты жива, Минджи. — Юбин нежно посмотрела на неё. — Во мне что-то щёлкнуло. Я знала, что тебе гораздо хуже, чем мне. Я хотела тебя найти. Хотела утешить и поддержать. Мне никто не хотел помогать и я уехала сюда, чтобы никто не мешал. Минджи, я столько информации перелопатила, я думала, что никогда тебя не найду, — голос Юбин сорвался. Минджи заключила её в свои объятия. Сейчас Юбин казалась совсем крошечной и хрупкой. Будто одно неверное движение и она разобьётся, как фарфоровая кукла. Юбин разразилась рыданиями, задыхаясь от потока слёз. — Минджи, — сквозь рыдания умоляла Юбин. — Не делай так больше, просто не делай. Перед глазами Юбин до сих пор стояла картина того, как Минджи вот-вот перережет себе вены. — Минджи, как только ты ушла, я бежала за тобой так быстро, как только могла. Минджи, я почти сразу после твоего рассказа поняла, кто ты. Минджи, только не уходи. Только не оставляй меня. Минджи. Сердце Минджи сжалось. Она расплакалась вместе с Юбин. — Прости. Я. Я хочу просто быть с тобой. Не волнуйся. Я хочу быть счастливой вместе с тобой, Юбин. Всё позади, милая, всё позади. Минджи почувствовала, как Юбин расслабилась в её объятиях. Юбин положила голову на тёплые руки Минджи, обвивающие её тело. На Минджи нахлынула грусть, она решила не держать переживания в себе, а высказать их Юбин, когда она успокоилась. — Юбин-а… — М-м. — Я не уверена, что стоит спрашивать это сейчас… — Можешь рассказать мне и спросить что угодно. — А если у меня не получится. Жить иначе? — прохрипела Минджи не своим голосом. — Я помогу, — твёрдо посмотрела Юбин на Минджи. — Минджи, ни один человек не в силах самостоятельно справиться со всеми проблемами, если чувствуешь, что не справляешься — говори мне, я обязательно выслушаю и помогу чем смогу. Юбин заботливо смотрела на Минджи ожидая ответа, но его не последовало, во взгляде Минджи читались замешательство и страх. — Конечно я не жду, что завтра же ты полностью изменишься и станешь жить иначе, нет. Это невозможно. И ты не жди мгновенного результата, слишком долго твоя жизнь состояла из боли, изменить это будет нелегко, но если. — Ты будешь рядом, то я справлюсь. — Надеюсь, что я смогу помочь тебе. — Юбина. Ты для меня так много готова сделать, а я для тебя… — Вздор. Минджи, я так долго была одна… — Юбин опустила голову, и её глаза наполнились слезами. Минджи всем телом сжалась от жалости к Юбин и сильнее прижал её к себе. — Просто будь рядом, прошу. Я не выдержу ещё одного дня в одиночестве, — прошептала Юбин. Сердце Минджи раскололось на мелкие кусочки. Она поняла, если забрала бы свою жизнь, то и Юбин лишилась бы счастья. Минджи осознала, что для Юбин она очень дорога, приятное тепло родилось в груди и разлилось по всему телу, глаза девушки наполнились слезами счастья. — Теперь я вспоминаю что такое счастье. — Минджи с радостью смотрела в будущее, ведь она не останется наедине со своей болью, Юбин будет рядом. Юбин — девушка, которая ещё утром была странной незнакомкой, спасавшей Минджи каждое утро, спасла её вновь, но не так, как всегда. Спасла её по-настоящему. Минджи вспомнила, как в первые секунды злилась на Юбин за то, что та не дала ей убить себя. Но сейчас Минджи благодарила жизнь, которую шесть лет называла жестокой, за то, что свела её с этой странной незнакомкой. У Минджи появилось спонтанное желание, которое ей сразу же захотелось воплотить в жизнь. — Юбин-а, давай съездим за город, на природу? — спросила Минджи. — Сегодня как никак мой второй день рождения. А я люблю природу и хочу встретить его с тобой. — Минджи нежно смотрела на Юбин. — Наш день рождения, — поправила Юбин. — Конечно, поехали, только чур я за рулём. Девушки рассмеялись искренним смехом без ноток грусти и боли. /// Они собрали рюкзак с едой и водой на день. Юбин села за руль, а Минджи рядом, обе пристегнулись и поехали далеко за город. По пути они говорили ни о чём и много смеялись. Обе с той самой ночи шестилетней давности впервые чувствовали себя счастливо и мысленно благодарили друг друга за это. Иногда то Юбин, то Минджи накрывали воспоминания, становилось больно и немного страшно, но девушки помогали справиться друг другу. Они хотели отпустить прошлое, чтобы начать жить настоящим. Ближе к вечеру Юбин остановила машину у небольшого холма. Девушки постелили покрывало на землю, сели на него и начали ужинать. На Минджи была надета полупрозрачная розовая блузка в горошек, а на ногах шорты. Юбин предпочла свободную чёрную футболку, тоже с короткими рукавами, и джинсовые шорты. Девушки наслаждались компанией друг друга, они могли не скрывать свои шрамы и чувства. Юбин нежно смотрела на Минджи, и та отвечала взаимностью. Солнце уходило за горизонт, окрашивая небо в розово-фиолетовый цвет. Облака, изредка появлявшиеся на небе, светились оранжевым. Минджи одной рукой держала Юбин за руку, а второй обнимала за талию, Юбин делала то же самое. На Минджи нахлынула тоска. — Наверно, пора отпустить Бору, верно? — спросила Минджи, заранее зная ответ на вопрос. Она посмотрела на небо, обращаясь к давно погибшей подруге. — Прощай, Бора, — прошептала Минджи, и из её глаз потекли слёзы, ей казалось, что прощаться будет проще, но отголоски боли давали о себе знать. Они ещё душили Минджи изнутри, не давая дышать полной грудью. Юбин сильнее сжала руку Минджи, и она вспомнила, что больше не одна, и боль немного стихла. — Надеюсь, ты счастлива там. Минджи закрыла глаза, вспоминая Бору. Она представила, как отпускает Бору на небо и та растворяется в воздухе. Минджи открыла глаза, не в силах сказать и слова. — Я понимаю, как тебе больно, Минджи. Даже спустя время боль будет возвращаться. — Юбин. Я больше не хочу быть с мнимой Борой. Её давно нет. Она мертва. Я хочу быть с тобой. — Минджи посмотрела на Юбин, чья кожа отливала бронзой в закатном солнце — Юбин, давай встречаться? Глаза Юбин, наполненные любовью, засияли. — А разве может быть иначе? — ответила она и положила голову на плечо Минджи.