Спаси себя, Регулус

Снег лёгкими хлопьями оседает на землю, он невесомыми перьями кружится вокруг, но не царапает нежную кожу лица. Я вообще ничего не чувствую. Ни дуновения ветра, ни морозной свежести, ничего. Очередной сон. Перед моим взором стоит величественный замок, его высокие башни теряются где то в снежной завесе, словно могут скрывать какую то тайну. Я видел этот замок миллионы раз на протяжении многих лет, но все равно не устаю любоваться его величием. Хогвартс — место где юные волшебники и волшебницы познают опасный и увлекательный мир магии. Место, которое становится важной частью жизни любого, как только переступаешь порог этого замка. Оторвав взгляд от Хогвартса, я огляделся. На этот раз сон начинается с окраины Запретного леса, не совсем типичное явление. Обычно сны всегда начинаются в самой школе, запутанных коридорах, библиотеке, подземельях, Астрономической башне. Чем этот сон отличается от предыдущих? Густой лес всматривался в меня своими колючими ветвями, приглашая войти в его темную чащу, стало неуютно. Я зябко повёл плечами, хотя холод все равно не ощущался. Странно было не чувствовать температуры воздуха, шершавой кладки замка или твёрдых переплетов библиотечных книг. В подобных снах я будто наблюдатель со стороны, меня никто не видит и не обращает внимания, студенты Хогвартса живут своей обычной жизнью, не подозревая о моем присутствии. Эти сны начали беспокоить меня несколько месяцев назад, когда после летних каникул я приехал в школу на свой предпоследний шестой курс. Сначала это показалось мне довольно увлекательным, исследовать просторы замка, наблюдать за жизнью несуществующих учеников, заходить посреди уроков в класс. Меня ведь все равно никто не видит, простор для фантазии, делай что хочешь! Но совсем скоро мне это наскучило, в чем смысл? Я неприкаянным привидением брожу по замку несколько часов не в состоянии что либо сделать или самостоятельно проснуться. На следующее утро я чувствую себя опустошенным и чертовски усталым, как будто вовсе не спал ночью. Поэтому частота этих снов начинает меня беспокоить, я не могу от них избавиться. Перерыв почти всю библиотеку я не смог найти ответы на свои вопросы, на тему снов лишь глупые сонники по Прорицанию от которых нет абсолютно никакого толка. Я решил, что стоит пойти в сторону Хогвартса и подождать своё пробуждение там, нет смысла стоять на опушке леса, пока я не проснусь, неизвестно на сколько затянется этот сон. Иногда меня посещает мысль, что я вообще не смогу проснуться и оказаться в своей реальности. Лишний раз стараюсь об этом не думать и каждый раз пресекать свои страхи на корню. Отец часто говорит «Страх разрушает разум», судя по всему, мой разум окончательно и бесповоротно разрушен и я схожу с ума. Я хотел сделать первый шаг в сторону школы и не спеша пойти по заснеженной тропинке, как вдруг увидел силуэт. Я был не один. В нескольких метрах от меня стояла девушка, судя по красному шарфу на ее шее, это была гриффиндорка. Ее густые вьющиеся волосы цвета карамели струились по плечам и в этой мягкой копне локонов путались белые снежинки. Руки девушки были спрятаны в карманах мантии, а взгляд ее был устремлён в сторону замка. Я уже видел ее раньше, замечал среди других обитателей Хогвартса. Девушку часто можно было увидеть в библиотеке, она бродила среди стеллажей или делала домашнее задание, ходила по коридорам школы со своими друзьями гриффиндорцами, обедала в большом зале. Сам не знаю почему, но взгляд цеплялся за эту гриффиндорку, а я даже имени ее не знаю! Разговоры студентов всегда звучат как какой-то неразборчивый шум, как бы я не старался их понять. За все время пребывания в этих снах я не узнал ни одного имени и не услышал ни одного полноценного слова от других людей. Раздражает. Меня раздражают эти сны, поскорее бы проснуться в спальне Слизерина! — Здесь красиво, не правда ли? Сначала я подумал, что мне послышалось, просто игра больного разума. Во снах люди не говорят, по крайней мере, точно не со мной. Я перевел взгляд на юную гриффиндорку, она по прежнему смотрела на Хогвартс и уголки ее губ были приподняты в легкой улыбке. — Что? — Невольно вырвалось у меня, голос был охрипший, как будто я не разговаривал несколько дней. — Хогвартс выглядит прекрасно зимой, как то по особенному волшебно. — Девушка заправила за ухо выбившуюся прядь волос, по прежнему смотря в сторону. — Да… Пожалуй. Незнакомка повернула голову в мою сторону, и наши взгляды встретились. У неё были большие глаза насыщенного карего цвета. На фоне белого снега и ее бледного лица они выглядели как темные угольки. Она смотрела в мою сторону и не произносила ни слова. В своих снах я всегда был сторонним наблюдателем, невидимым призраком, и вот впервые на меня обратили внимание. Я словно был парализован, мои мысли беспорядочно метались в голове, как пчелиный рой. — Ты не от сюда? — Гриффиндорка первая нарушила колючую тишину этого места. Она слегка склонила голову, как маленькая любопытная птичка, продолжая прожигать меня взглядом своих темных глаз. — В каком смысле? — Если бы я мог что-то чувствовать, то меня бы, наверняка, прошиб холодный пот от ее вопроса. — Я не видела тебя тут раньше. Если бы ты был студентом Хогвартса, я бы определенно запомнила тебя. — Девушка слегка прищурила глаза и нахмурила брови, пыталась вспомнить мое лицо, копаясь в своей памяти. — Я…Учусь в Хогвартсе… На шестом курсе. — Голос плохо меня слушался, и сложно было подобрать слова. В конце моя фраза звучала даже как то вопросительно, как будто я сам не был уверен в том, что говорю. — Правда? Странно, я как будто впервые тебя вижу. — Гриффиндорка выглядела искренне обеспокоенной, словно ее и правда заботило, что она не может вспомнить кто я такой. — Я стараюсь не выделяться из толпы. — Опустив взгляд вниз, я рассматривал свою обувь. Ведь не объяснишь ей, что я и правда студент шестого курса, только, как она выразилась, «не от сюда». Легкий скрип снега заставил меня вновь поднять взгляд на мою новую знакомую. Она медленно приближалась ко мне, и белое покрывало под подошвами ее зимних ботинок оставляло аккуратные следы на своей ровной поверхности. Когда гриффиндорка приблизилась, я смог разглядеть небольшую россыпь едва заметных веснушек на ее носу и щеках, ее губы были бледные и обветренные. — Наверное это прозвучит глупо. — Она колебалась, чувствуя себя неуверенно, будто ей было физически некомфортно говорить со мной. — Но у меня есть стойкое ощущение, что я тебя знаю, а может знала когда то… Она замолчала, уставившись пустым взглядом куда то в воротник моего зимнего пальто. — Когда то — Эхом повторил я ее слова. Девушка вздрогнула и часто заморгала, она вновь подняла на меня свой взгляд и растянула губы в веселой улыбке. Ее глаза засияли живым блеском, и она отступила от меня на шаг назад. — Знаешь, не бери в голову, это все не важно. Просто мысли в слух. — Она продолжала смотреть на меня и улыбаться, слегка покачиваясь с пятки на носок заложив руки за спину. Меня насторожила ее резкая перемена в поведении, секунду назад ее голос звучал так, будто она собирается рассказать мне какую то тайну, известную только ей. А сейчас так беззаботно улыбается и говорит «не бери в голову». — Как тебя зовут? — Вопрос прозвучал жёстче, чем я планировал. Голос в ее присутствии почему то все хуже меня слушается. На секунду я прикрыл глаза, чтобы собраться с мыслями. Что со мной? Это же обычная девчонка, гриффиндорка! А я чистокровный наследник великого рода Блэк! Меня учили сдерживать свои эмоции с самого детства, так почему же многолетняя выдержка даёт сбой? — Гермиона, а тебя? — Она, казалось, не замечала моих внутренних метаний, по прежнему стояла и беззаботно улыбалась. Почему то я не хотел называть этой Гермионе своё настоящее имя, возможно, остерегаясь чего то. Когда я только ее увидел, она не вызывала каких то опасений, скорее смятение и непонимание происходящего. Сейчас же внутренний голос твердил, что тут что-то не так. Решив довериться интуиции, я заговорил. — Меня зовут Реджи. — Так меня обычно называли близкие люди, в основном родственники. Звучит как самое обычное английское имя, ничем не примечательное, не то что Регулус. — Приятно познакомиться, Реджи. Гермиона протянула мне свою миниатюрную ладонь, ожидая рукопожатия, и я шагнул к ней на встречу. Во снах ничего не чувствуется, не ощущается. Это не моя реальность, и я могу только наблюдать, никак не вмешиваясь в происходящее. До этого момента. Ее ладонь обожгла меня, словно кипяток, я почувствовал жар каждой клеточкой своего тела. Мне хотелось выдернуть руку из этой ловушки, но Гермиона лишь сильнее сжала мою ладонь. Я перевёл испуганный и потрясённый взгляд на лицо девушки, и что то внутри меня оборвалось, просто упало куда то вниз живота. Она больше не улыбалась, веселая гриффиндорка куда то испарилась, и только два темных глаза смотрели на меня, без тени веселья, когда то искрившиеся внутри. На ее лицо набежала тень и черты лица изменились, стали более резкими, опасными. Пальцы Гермионы вцепились в мою руку мертвой хваткой, не собираясь даже на секунду отпускать меня. Ее лицо приблизилось к моему, а бледные губы приоткрылись. — Спаси себя, Регулус. *** Резким рывком я распахнул глаза и приподнялся с кровати. Воздуха критически не хватало, и я задыхался, как будто все это время наматывал круги по квиддичному полю. Спальня Слизерина встретила меня тишиной и зеленоватым мраком, исходящим из окон, за которыми были глубины Чёрного озёра. Соседи спали, и я слышал их мирное дыхание, никто не проснулся от небольшого шума, который я устроил. Ночная рубашка липла к потной спине, как вторая кожа, но у меня совершенно не было сил, что-то с этим сделать. Чувствуя дикую усталость, я откинулся на подушки и уставился на изумрудный полог своей кровати. Правая рука горела пламенем, я поднёс ее к своему лицу, но ожогов или других травм там не было. Мозг лихорадочно перебирал обрывки сна, анализируя увиденное. «Спаси себя, Регулус», слова Гермионы крутились на повторе, я пальцами зачесал влажные волосы назад и прикрыл глаза. Что произошло? Кто эта девушка? Существует ли она на самом деле или существовала когда либо? И что значит ее последняя фраза? Откуда она вообще знает мое имя? А может это просто плод моего воображения? Множество вопросов не давали мне покоя, но у меня не было на них ответов. Хотелось наложить на себя Obliviate и не мучиться, не помнить сон, который так взбудоражил меня. Я не заметил как мои глаза закрылись и я провалился в спасительную дрему. Больше эти сны мне не снились.