Смерть ей к лицу

POV Мариса

Многие, кто был знаком с моей семьей полагали, что я взяла лучшее от матери и отца в идеальной комбинации. В детстве, когда я стояла рядом с Соней, у меня никогда не возникало даже мысли о том, что я могу с ней сравниться. У Сони Рей была собственная манера поведения, за которую ее так любили многочисленные поклонники, овладеть которой не предоставлялось возможным. Такой можно было только родиться. Зато отец, построивший свой бизнес в Италии с нуля, наградил меня сильным характером и непокорным сицилийским нравом. Если мне говорили белое, я отвечала черное, мне всегда хотелось и нередко приходилось бороться с мнениями окружающих, искать и находить правду, даже там, где ее не было. Наверное, идти по жизни в бесконечной «оппозиции», в конечном итоге и повлияло на то, кем я стала и какую профессию выбрала. На выходе из полицейского участка, я сразу стала обдумывать свои дальнейшие планы по поиску подруги. Прямо сейчас все, что я могла чувствовать, были злость и отчаянная жажда докопаться до истины. Но для начала, мне требовалось кое-кого проучить… Всю ночь я провела за компьютером, пытаясь отыскать нужную информацию для своей новой статьи. Крайний срок сдачи материала в редакцию заканчивался утром, поэтому, когда я припарковала свой автомобиль у здания газеты, то спросонья не сразу заметила Мануэля, идущего с двумя картонными стаканчиками кофе в руках в мою сторону. В отличие от меня, он был бодр и весел, под стать этому солнечному дню. Мексиканец доброжелательно протянул мне один из своих стаканов, когда подошел со мной поздороваться. Иногда я всерьез задумывалась, как два таких на первый взгляд непохожих друг на друга человека, сумели подружиться? Мануэль был чудаком, помешанным на женщинах, с которыми, к слову, ему не всегда везло. Чего только стоит его последняя пассия — Мия Коллучи. Девица бросила его после третьего свидания, хотя я поставила триста песо на то, что он не дотянет и до второго. Нужно быть реалистом, принцесса никогда не женится на лакее, так бывает только в сказках. — Тяжелая ночка, Спирито? — Да, — зевнув, я протерла усталые глаза и поймала на себе взгляд Агире, — готовила новый материал. Спасибо за кофе. Передашь в печать? Мануэль внимательно перенял из моих рук набросок статьи, и бегло пробежавшись глазами по написанному на первой странице, недоверчиво переспросил: — Дуноф читал это? — Разумеется, все согласовано, — безапелляционно заявила я, устремляя увереный взгляд глаза в глаза, как некий психологический прием. — Какие-то проблемы? Статья совсем свежая, поэтому я отправила ее на согласование по электронной почте. Или ты мне не доверяешь? — Нет, просто я думал, что макет был утвержден Марселем еще вчера. — Мы внесли небольшие изменения в номер. Ладно, — я почти сдалась, совершив попытку забрать свой макет из рук мексиканца, — сама отдам. — Нет, все в порядке. Мне как раз в ту сторону. Отлично, подумала я про себя. Разумеется, я могла и сама отнести, но тогда бы ко мне возникло множетсво лишних вопросов, и первый: «Где подпись главного редактора на макете»? А поскольку Фелиситас Митре, которая отвечала за выход газеты в свет по уши втюрилась в Агире, я решила воспользоваться этим его особым «привилегированным» положением. Бедняжка даже села на диету, чтобы мексиканец ее заметил, но все было тщетно. Мануэля в основном привлекали хорошенькие блондинки, надо бы посоветовать бедняжке перекраситься. — Пообедаем сегодня? — предложив войти первой, Ману услужливо приоткрыл для меня дверь главной редакции. — Не уверена, мне нужно будет отлучиться в обеденный перерыв. Лухан так и не перезвонила мне, я всерьез начинаю за нее переживать. — Ну, удачи тебе в поисках. Звони, если будет нужна моя помощь. — Спасибо! Ты и так делаешь для меня слишком много! — Да, брось? — усомнился в моих словах Ману и в легкой манере, отвесив мне на прощание два пальца, приставленных к виску, скрылся в кулуарах редакции. Провожая взглядом спину мексиканца, я зажмурилась и постаралась вообразить, что же будет, когда моя статья выйдет в печать. Не хотелось бы подставлять друга, но надеюсь, что вся ответственность за статью ляжет только на мои плечи, а Ману не привлекут за «соучастие», пусть и непреднамеренное. В подобном случае я навечно буду у него в долгу, и стаканчиком кофе, (даже каждое утро) тут не отделаешься. В обеденный перерыв я направилась в офис телефонной компании, где так же как и в полицейском участке лоб в лоб столкнулась с бюрократическим беспорядком. — Я вам в который раз уже повторяю, что распечатка звонков абонента предоставляется только лично владельцу номера. — А если эта информация нужна для раскрытия важного преступления? Понимаете, — я попыталась воззвать к сочувствию моего собеседника, слегка понизив голос, — моя подруга пропала и вы моя последняя надежда… — Я вам сочувствую, но ничем помочь не могу. Такие данные конфиденциальны и могут быть предоставлены только по ордеру полиции. Мое милое личико, которое я состряпала для пущей театральности в момент исказилось саркастической улыбкой: — Да пошел ты со своим сочувствием знаешь куда… — напрягая зрение, я прочитала информацию, содержащуюся на его бейджике, — Диего Уркола… имя у тебя дурацкое! И кстати… — намереваясь уже уходить, я вдруг резко развернулась и со всей злости, скинула со стойки информации на пол все рекламные буклеты, — и качество связи вашей телефонной компании оставляет желать лучшего! Мне понадобилось немного свежего воздуха, чтобы успокоиться и окончательно прийти в себя. — Где же ты, Лухан? — обессиленно произнесла я почти беззвучно, мысленно прокручивая свои следующие действия. Но мой вопрос так и застыл на губах и повис в воздухе. На следующее утро мой телефон просто разрывался от изобилия звонков. Ну еще бы, моя статья наделала столько шума, но если признаться честно, я ожидала гораздо меньшего эффекта. Хотя, когда замахиваешься на родственников самого мэра… В редакцию газеты я прибыла к началу рабочего дня без опозданий. Не хватало еще, чтобы у Дунофа был лишний повод, чтобы меня уволить. По дороге в кабинет Марселя я ловила на себе косые взгляды сотрудников, одни из которых, словно говорили мне «какая же ты дура, Спирито», а другие, как и я сама — с сочувствием ждали решения по поводу моего дальнейшего пребывания в стенах «La verdad.» Как и предполагалось, Дуноф начал мою публичную порку со своей любимой фразы, уже ставшей крылатой в нашем офисе — Еще никогда в истории нашей славной газеты, — указательный палец Марселя взметнулся вверх, — не было такого провала, Спирито! Это позор! В тот момент я понимала, что закатывать глаза было не совсем уместно, но тем не менее, все равно сделала это. — Сеньор Дуноф, можно я скажу? — Говорить будешь, когда я тебе позволю! Ты молись, чтобы нас не закрыли с концами… — как бы мысленно представив эту картину, мужчина из чувтва страха за свою шкуру закусил пальцы. Со стороны можно было подумать, что Дуноф сошел с ума, хотя разговаривать сам с собой он начал ещё задолго до моей так называемой оплошности со статьёй. — И все-таки я хотела бы высказаться! — упрямство взяло надо мной вверх, когда я резко вскочила со стула. — А ты еще не достаточно высказалась в своей статейке? Это же надо было додуматься, обвинить сына достопочтенного сеньора Бустаманте в злоупотребление должностных полномочий! — Наша газета не зря называется " Правда» и читатели любят её именно за честный взгляд на проблемы нашего города… И если Пабло Бустаманте берет откаты и ущемляет права простых граждан, будь он хоть трижды сыном мэра… — Тише, тише, — шикнул на меня Марсель, — здесь даже у стен есть уши! Ты хоть понимаешь, что теперь будет? Нам остается только уповать на то, что наш многоуважаемый мэр пропустит сквозь пальцы твои бредни… Боже, — Дуноф опять схватился за голову, — а что если меня снимут с должности главного редактора? Мне до пенсии осталось всего два года… Плакали мои мечты о домике в Барилоче. — Не волнуйтесь вы так, я приму весь удар на себя, в случае таких разбирательств. Повисла немая пауза и когда я уже было подумала, что буря миновала, Марсель громко воскликнул: — Ты уволена, Спирито!!! — Нет, пожалуйста, сеньор Дуноф. Может я просто возьму отпуск пока все не уляжется? — Отпуск? Может тебе ещё и премию выписать с благодарностью в личное дело? — С премией пока повременим… Марсель явно не оценил юмора и от моего такого начальства даже раскрыл рот от удивления: — Вы только посмотрите на нее! Она еще и шутить тут вздумала. Уволена, без содержания!!! — Ах, так! — ударив кулаками по столешнице я выпрямилась над столом во весь рост. Марсель настолько не ожидал от меня такого натиска, что попросту потерял дар речи на время. Вытаращив на меня свои огромные глаза, он оставался неподвижен ровно до того момента, пока я не закончила свою браваду. — В таком случае я подниму такую шумиху, что моя статья про Бустаманте покажется раем на небесах… Я соберу пресс — конференцию масштаба вселенной — для пущей убедительности я очертила пространство вокруг себя руками, — и расскажу на ней о том, как пишутся заказные статьи в нашей газете, которую, между прочим, возглавляет Вы! — Не надо никакой шумихи! — Дуноф стал отмахиваться от меня руками, как от чумы. — Просто уйди с глаз моих долой, адалистка проклятая! — В отпуск? — поинтересовалась я тихонько пятясь спиной к выходу, пока Марсель не вышел из себя окончательно. — Неоплачиваемый! И Агире с Митре туда же. — А вот они здесь совершенно не при чем, — мое лицо вновь показалось из-за двери. — Это все только я. — Скройся с глаз моих, Спирито! — Дуноф обречённо уронил голову на стол. Я захлопнула дверь, но в последний момент все-таки решила уточнить: — Простите, а как долго продлится мой отпуск? — Вооон!!! — истошно завопил Дуноф во все горло. — Глория! Глория! — позвал он по имени своего секретаря, когда та не отозвалась с первого раза. — Да, сеньор Дуноф? — засеменила та из коридора — Ни с кем меня сегодня не соединять! — А если позвонит сеньор Эчаменди? — Побойся Бога, Глория! — внимая глаза к потолку, Марсель перекрестися и прочертил воображаемую молнию у линии своего рта. -Тем более! Меня ни для кого нет! Считайте, что я умер, и когда воскресну не знаю. Чёртова Спирито, — Марсель ещё долго сыпал оскорбления в мой адрес, о чем могли отчётливо слышать, находясь даже вне в стен его кабинета не только я, но и остальные сотрудники в офисе. Обьяснившись с Мануэлем и сняв тяжёлый груз ответственности с души, я сгребла свой рабочий ноутбук, кое-какие материалы со стола и направилась домой. Соня всегда учила меня, что в любой ситуации нужно искать свои плюсы. Я не могла добиться отпуска целый год, а теперь могла спокойно поехать в Касерос и попытаться узнать всю правду о пропаже Лухан. На парковке меня ждал ещё один неприятный сюрприз, — главное действующее лицо свеженькой статьи «La verdad», Пабло Бустаманте собственной персоной. Его автомобиль подпер мой старенький Polo, Бог знает какого года выпуска в тот самый момент, когда я задним ходом выезжала со своего парковочного места на стоянке. Я едва успела ударить по тормозам, когда его машина со свистом остановилась в миллиметре от моего заднего бампера. — Ну вот мы и встретились лицом к лицу, как ты там меня обозвала в своей дешёвой газетенке? Мэрский отпрыск? — А по-моему отличная игра слов, — я перешла на откровеный сарказм в его адрес, когда в дерзкий манере сняла с себя очки и вышла из своего автомобиля, громко хлопнул дверью позади себя. — Какими судьбами, детектив? Хотелось бы сказать, что встреча приятная, да врать не люблю. — Ничего, в тюрьме тебя быстро обучат хорошим манерам. Надеюсь, ты уже успела попрощаться с мамочкой и папочкой? А то ты их лет пять теперь не увидишь… — Не поняла? Это угроза, сеньор детектив? — Ну да, ведь именно столько тебе дадут, когда я засужу тебя за клевету в свой адрес! — Ой, мне так страшно… — изображая мнимый страх, я изменила выражение своего лица и с пренебрежением треснула по руке Бустаманте, — хотя, если вы в своей полиции работаете так же, как принимаете заявления о пропаже людей, мне нечего опасаться. А сейчас, прочь с дороги, детектив Коломбо, у меня срочные дела! — Не так быстро! — мерзавец быстро успел перехватить мою руку и с силой сжать запястье, когда я уже почти нырнула за руль своего потрепанного Volkswagen. — Какого черта? Убери от меня свои мерзкие лапы! Я тебя засужу за сексуальные домогательства! — Не льсти себе, родная! Мне столько не выпить. Уверенно освободившись от захвата Бустаманте, я быстро юркунула в машину. Сев за руль я с силой хлопнула водительской дверью и завела двигатель, провернув ключ в замке зажигания: — Всего-то требовалось отнестись серьезно к своей работе, но видно когда задница надежно прикрыта папочкиными руками, шевелиться не пристало! А теперь, сеньор Бустаманте, окажите мне услугу, уберите свой автомобиль, вы загараживаете мне выезд! — несмотря на фигуру речи в моей просьбе не было и капли вежливости. — Ты и с места не сдвинешься, пока мы все не решим здесь и сейчас! — Я так понимаю, это отказ? — Понимай, как хочешь! — огрызнулся Бустаманте. — Ладно, сам напросился, — на моем лице появилась язвительная усмешка, а следом за ней, я уверенно переставила рычаг в прложение заднего хода. — Эй, что ты творишь, сумасшедшая? — Пабло попытался остановить меня, стукнув кулаком по крыше моего автомобиля, но было уже слишком поздно, потому что уже в следующую секунду, мой старенький Polo протаранил «морду» BMW. Битва немецкого автодроме в действии. — Ты что наделала, дура? — Упс! — я сделала вид, что сожалею, в легкой манере пожав плечами. — Ему еще даже года нет! Ну все, на этот раз, дорогуша, ты точно доигралась, — детектив полез куда-то в свой задний карман и вытащил из него пару наручников. — Напомни свою фамилию? — Спирито! Запомните её, офицер, она будет сниться вам в самых страшных кошмарах! — Уже! Сеньора Спирито, вы задержаны за порчу государственного имущества и оскорбление должностного лица при исполнении. — Что? — моему возмущению не было предела, когда Бустаманте букально выволок меня из салона автомобиля, и резко приложив лицом на капот, одним движением застегнул за моей спиной наручники. — Я никого не оскорбляла! — Ну вот и посмотрим кому из нас больше поверят! — когда детектив развернул меня на месте, я глазами вцепилась в его надменное лицо. Его хорошо очерченный рот исказила хищная улыбка, после чего Бустаманте смерил одним холодным оценивающим взглядом все моё лицо. А дальше вся редакция газеты "La verdad" могла наблюдать из своих окон, как к списку моих обвиненией добавилось ещё одно — сопротивление при задержании. Кажется вмятина на двери полицейского автомобиля, в прямом и переносном смысле, дорого мне обойдётся…