Можно ли тебе доверять?

      Дилюк, сидящий спиной к нему, закрывший руками лицо. Именно эта картинка всплыла перед глазами, когда Тарталья их распахнул, но вскоре закрыл, ведь в окно бил свет восходящего солнца. Какая рань! Так еще и голова, словно все еще в опьянении, немного кружится… Хотелось спать дальше, но мысли сами собой наполняли только что проснувшегося предвестника. Отвернувшись от света, он укрылся сильнее, зажмурился, пытаясь снова вызвать сон, но, увы, тот все не приходил. Вместо этого Аякс вспомнил, как вчера позволил себе очередную глупость, как провалил весь свой план, не обязательный, конечно… А касание чужих губ, ох, оно будто фантомом чувствовалось на собственных вновь. Такие теплые, немного сухие.       Поймав себя на мысли, что он хотел бы повторить это когда-нибудь, Аякс закрыл лицо одеялом. Это точно последствия вчерашнего вечера и количества выпитого алкоголя! А ему самому нужно проспаться как следует, и все пройдет. Пройдет же? Пройдет ли это странное биение в сердце, которое ни с того ни с сего завелось, как один из руинных механизмов? И почему ему сейчас в солнечном свете ощущается так холодно…       Укрывшись с головой, юноша наконец-то задремал, минуя рассвет и первые утренние часы, за которые на винокурне собирались работники и прислуга. С нижних этажей слышался какой-то гул, но он совсем не мешал сну уроженца Снежной.       Дверь тихо открылась, когда Аякс уже был близко к пробуждению, но все еще видел сны. Чужие руки, которые пахли гарью и виноградом осторожно убрали с него одеяло, открывая лицо и плечи, заставляя рыжего поежится от легкой прохлады, пришедшей с движениями воздуха. Теплые пальцы дотронулись его лба, это чувствовалось даже через сон, и, если бы не рефлексы, Тарталья бы хотел, чтобы они касались его немного дольше. Но вместо этого предвестник резко схватил пришедшего за запястье, распахивая глаза и поворачивая голову в сторону. Это был Дилюк. В свете солнца он выглядел как что-то богоподобное, волшебное, не естественное… И, кажется, его волосы даже были распущены, они светились оранжевыми и желтоватыми оттенками.       — Хмпф… — послышалось со стороны.       Аякс отпустил чужую руку, теперь закрывая ладонью лицо от солнца.       — Жара нет, к тому же проснулся. Тогда вставай.       Юноша лишь поморщился, прячась в подушки и пытаясь натянуть одеяло обратно, но ему помешали.       — Имей совесть. Ты вообще в моей кровати уснул, — с раздражением, но без злобы произнес владелец винокурни.       Мычание в ответ.       — Голова болит?       Его голос уже звучал по-другому, будто более заботливо что ли. Очень странно и необычно ощущалась подобная интонация, поэтому Аякс приподнял голову с подушки и, щурясь, словно щенок лисы, посмотрел на лицо Рагнвиндра: такое же холодное и беспристрастное, как и всегда, вот только глаза, то ли от солнца, то ли еще от чего-то выглядели такими добрыми и заботливыми, с лёгкой толикой волнения… Показалось, будто они всегда были такими.       — М-м-м… — начал бурчать Тарталья, входя в образ пострадавшего, — чуть-чуть…       На деле же, рыжий чувствовал себя превосходно, после хорошего сна и такого мягкого алкоголя ему было гораздо лучше, чем от огненной воды, от которой иногда так и тянет блевать. Со стороны пришедшего послышался вздох.       — Хорошо, тогда полежи ещё немного. Я принесу холодное полотенце.       — Даже прислугу не позовешь? — куда-то в подушку проговорил парень.       — У меня выходной, а у них много работы. Будет лучше, если их не отвлекать.       С этими словами Дилюк встал и прикрыл занавески, чтобы свет не падал прямо на лицо рыжеволосому недотепе. Теперь Рагнвиндра можно было рассмотреть, а выглядел он и правда, словно у него выходной. На нем была слегка мятая темно-серая рубашка, застегнутая не до конца, свободные тёмные брюки, никаких побрякушек и прочего. Только небольшая брошь, видимо, обозначающая принадлежность к какому-то роду. Аякс читал это когда в отчёте, но не придал большого значения.       — Тебе опять надо выдавать одежду? Или в своей походишь?       — Нет, у меня ещё осталась та, которую ты мне давал в прошлый раз… Но она с другими моими вещами лежит в одном месте.       — Месте? Зачем?       — Не хотелось в город заходить с большущим мешком, знаешь ли.       —Странный ты. Я за полотенцем.       —… Дилюк? — немного замешкавшись, позвал Аякс.       — Что?       — Скажи, я делал какие-то глупости, когда был пьян?       Простой вопрос, а так страшно узнать ответ. Он прекрасно помнит, что за «глупость» он сделал, и теперь хочет узнать мнение самого винодела об этом.       — Была одна. Ничего особенного. Хорошо, что ты этого не помнишь.       — Ладно…       На душе как будто кошки заскреблись. Почему-то было обидно, что красновласый решил спустить этот момент на нет, как будто ему все равно. А с чего же ему не должно быть все равно? Дверь закрылась, оставляя Чайльда одного с его мыслями.

***

      Прислуга занята? Бред. Конечно, на винокурне всегда было чем заняться, но и особо напряжённой эту работу нельзя было назвать. Дилюк никогда не злоупотреблял своими подчинёнными, потому выделить одного или пару человек на уход за этим искателем приключений он мог. Но не стал.       Ожидание строило с Тартальей злую шутку. Он помнил все: как смотрел в чужие завораживающие красного оттенка глаза, в которых мерцали желтые искры даже в той вечерней темноте, как чужие длинные волосы приятно защекотали лицо на столь непозволительном расстоянии, как в нос вдарил аромат винограда и гари, какие были губы хозяина винокурни… Закрывая лицо руками, рыжий попытался как-то вытряхнуть эти мысли их головы, но картинки вновь и вновь появлялись в его воображении. Так он и вертелся в постели, пока в комнате вновь не послышался легкий запах винограда.       — Тебе уже легче, как я могу заметить?       Аякс лишь издал жалобный стон, успокаиваясь на мгновение и резко падая в подушки лицом.       — Все, хватит с тебя, — вздохнув, Дилюк поставил таз с холодной водой на тумбочку у изголовья кровати, — повернись сюда.       Парень послушно заерзал в постели и развернулся лицом, продолжая изображать из себя человека с похмельем. Чувствуя некий азарт, Чайльд хотел понаблюдать за красноволосым в таком необычном ключе. Уж больно он увлекся своей целью.       Рагнвидр спокойно приложил руку ко лбу подставного приключенца и, еще раз убеждаясь, что у того нет жара, все же опустил руки в воду.       — Ты, оказывается, такой заботливый, Дилюк.       — С чего ты взял?       — Ты пустил меня к себе, а не бросил на улице в пьяном угаре.       — Это совершенно нормально помогать кому-то.       — И поэтому ты сейчас сидишь и отжимаешь воду из марли сам?       — Хмпф…       — Прямо как Полуночный герой, — состроив улыбку, Аякс вовремя спохватился, замотав руками, пока винодел хотел положить повязку ему на лоб, — я никому не скажу! Правда-правда.       — Какое пошлое прозвище, — прошипел Дилюк, хмурясь и опуская марлю.       — А какое бы тебе больше нравилось?       Дилюк вдруг задумался, отводя глаза куда-то в сторону. В эти секунды юноша мог хорошо рассмотреть владельца винокурни вблизи. Он и правда безумно красив, не удивительно, что чуть ли не каждая девчонка Мондштадта в него влюблена… Сердце, кажется, пропустило несколько болезненных ударов, что Аякс даже поморщился, закрывая глаза рукой.       — Голова?       Обеспокоенный тон ласкает уши, которые жадно принимают звук.       — Все нормально, чуть-чуть закружилась, — лгать уже стало привычкой, поэтому слова давались легко, — так что с прозвищем?       — Никакое мне прозвище не надо. Я лишь делаю то, что считаю нужным.       Он сложил руки на груди и опустился на край кровати, видимо, устав стоять. Близко.       — Знаешь, не каждый станет делать то, что делаешь ты, — загадочно сказал рыжий, опускаясь на подушки и убирая руки за голову, а его глаза метались по потолку.       — Не задумывался об этом.       В комнате снова воцарилась тишина. Аякс, успокоившись и закрыв глаза, лежал в постели, и, кажется, даже снова задремал. На деле же все его сознание сконцентрировалось на этом необычном запахе, который чувствовался каждый раз, когда Рагнвиндр оказывался рядом. Всегда ли он был, или предвестник заметил его только сейчас? В памяти всплывает, лишь пара моментов, когда что-то такое чувствовалось, но внимание рыжего привлекалось только сейчас. Он так сильно начал углубляться в свою цель, что даже удивляло. Хотя, не был бы Дилюк таким интересным и важным персонажем, не было нужды лично Тарталье заниматься его делом…       Со стороны послышалось возня и шелест бумаг, но юноша не спешил открывать глаза. Скорее пытался самостоятельно представить картинку в своей голове. Вот Рагнвиндр достал со стола пачку документов, пролистывал их тихо, так что и шороха не было, а ведь это могли бы быть те бумажки, что Аякс и должен был выкрасть. Если бы так и случилось, Дилюк сразу бы понял, кто это сделал, и хрупкая струна их доверия порвалась бы с неприятным и мерзким звуком. Нет, так не должно быть. Звуки же и правда утихли, но перед закрытыми глазами будто плавали какие-то картинки. Он и правда ещё здесь и сидит рядом? Или он уже давно ушёл, а Аякс этого и не заметил?       Желание подсмотреть преобладало перед желанием подольше полежать с закрытыми очами, поэтому, едва поднимая веки, юноша был удивлён, заметив следующую картину: чужая бледная рука осторожно и не ощутимо убирала рыжие локоны волос с его лица, а сам винодел наклонился ближе, будто пристально всматриваясь в лицо гильдейца. Рыжий уставился прямо в чужие глаза, поражённые такими действиями, слишком аккуратно, слишком заботливо, он не привык и, тем более, не ожидал подобного отношения к себе. Кажется, что даже на щеках появился лёгкий румянец.       — Я разбудил?       — Не спал…       — Мгм. Как голова?       — Лучше, спасибо. Мне, наверное, уже стоит уходить?       — Нет, почему же?       — Я слишком долго тут нахожусь… И…       — Оставайся на столько, сколько захочешь. Ты к тому же здесь не первый раз.       Чайльд сглотнул, чувствуя, что я внл не заслуживает этого. Пусть конкретно Рагнвиндру он ничего не сделал, но знал бы тот, кто сейчас лежит в его постели… Голубые глаза посмотрели в сторону.       — Хорошо.