История о том, как Арсений студента купил

Антон расслабленно поплёлся к нужному столику, где уже развалился такой же ненапряжный мужчина. А как же вся обещанная деловитость?.. Парни такие парни, бр-р. Своим тощим задом Антон плюхнулся на диван напротив армянина с прыгающей на макушке, как на скакалке, гулькой. Сразу же протянул свою сухую (что для вечно потеющего Шастуна очень странно) ладонь и представился: — Антон. — Сергей. Не от слова гей, — в ответ пожал его руку тот, тихо посмеявшись. Затем зашурудил в сумке и вывалил на стол толстенную стопку бумаг. — Эт чё? — не сохранив ни крупицы официальной встречи, поинтересовался Ганд… Антон. — Арс правила передал, — пробурчал не гей-Сергей. — Этот Попов всегда такой: лишь бы предупредить о каждой пылинке на саксафоне, чтобы всем было комфортно. Антон тихо засмеялся, откинув голову на обивку сидушки. — Крутяк, — выдохнул он. — А чё по правилам? — Тебе все прочитать? — Нет конечно, я ж не бессмертный. — Понял, — довольно кивнул Серёжа. — Могу основу рассказать, а ты спросишь, что интересно будет. Но просто так скучно, поэтому… Официант! — выкрикивает тот, и вскоре молодой парень с блокнотом в охапку подходит к ним. — Добрый день, что будете заказывать? — Мне панакоту, пожалуйста, — улыбнулся Серёжа, предвкушая сладкий вкус на языке. — Ага, — записывав, официант повернулся к Антону: — А Вы? — Тут есть шоколадные торты? — Да, конечно. Вам с орехами или без? — Без. — Угу, — официант черкнул карандашом по листку и указательным пальцем поправил очки. — Пить желаете? — Чего-то покрепче было бы хорошо, — посмеявшись, протянул Серёжа. Официант хихикнул, следом переспросил по поводу заказа. Он ещё о чем-то спрашивал, но Антон уже не вникал — заебался, одним словом. В его кармане в очередной раз пиликнуло, и он решил вынуть да посмотреть, кто ему написывает. Ну а хули? Студент клацнул по выключателю телефона и в потоке уведомлений меж видео о смешных котах и прибытии посылки с портупеей (да, портупеей, а кто-то ещё находит силы удивляться?) нашёл сообщения с инсты: два от Оксаночки-девочки и… двенадцать? Это было от Сени (ага, Сени. Бе-бе-бе). Антон решил разобраться с дядькой чуть позже и открыл чат с любимой Окс. 14:19, 8 апреля. @oksana_frolovaa: ты говорил, что идёшь на деловую встречу сегодня @oksana_frolovaa: поэтому, Тош, смотри не обосрись! Антон прыснул от смеха и поставил лайк на последнем сообщении. @anton.shastoon: аминь После отправки он отложил устройство в сторону, чтобы не отвлекало. Серёжа как раз договорил с официантом и, кажется, был готов к разговору. — Ну чё? — дружелюбно поинтересовался Антон. — Хуй через плечо, — так же дружелюбно срифмовал Серж. — Давай разбираться… — Он задумчиво глянул на бумаги, будто бы раскладывая мысли в нужном порядке и с точками в конце. — Ну смотри: Арс тебя покупает. — Это я знаю, — фыркнул Антон и опёр подбородок об кулак. — Так вот, тут не так, как в магазине. Ты же не блендер там, не кружка какая-нибудь… — И даже не дошик, — подсказал Антон — впихну свою запарную лапшу куда угодно — Шастун. — Да, поэтому есть свои паттерны. Первый месяц, так скажем, пробный. Ты будешь жить у него, но сможешь спокойно выходить, когда и куда вздумается. Это как… — Серёжа чуть задумался, почесывая густую бороду. — Как сожительство. Только время от времени он будет приглашать тебя на свидания. Антон терпеливо молчал, ожидая какого-то продолжения, желательно с жирным подвохом — ну, знаете, унитазы драить с самого рассвета, порнорабство или другая поебень. Но Сергей будто закончил. — И чё? Это, типа, всё? — не выдержал Шаст и начал шкребсти ладонь коротким ногтем — потом объяснил, мол, от напряжения. — Ага, — бородач легко пожал плечами. — Даже ебаться не заставят? — Антон аж брови поднял. И сказал это чересчур громко, поэтому все посетители (дамы за сорок и один милый дедок с большим носом) обернулись на звук, чуть удивившись. А у официанта, что забирал грязную посуду со столика рядом, лицо покрылось алыми пятнами. — Нет, не заставят, — хмыкнул Сережа, игнорируя косые взгляды. — Ну, так-то вы можете, но только тогда, когда ты сам захочешь. Антон чуть побыл в ахуенезе и спросил самый разумный вопрос из всех тех, которые смог придумать: — А нахуй это дядьке тогда? — Да хуй знает. — Реально? — Ахуенез заполонил всё пространство вокруг. Воздух буквально пропитался этим непониманием, удушливо проникая в лёгкие. Антон будто в замедленной съёмке хлопал своими длиннющими ресницами… Для понимания настолько длиннющими, что красить их тушью кажется глупым. Девушки его ресницам завидуют, чёрт бы их побрал! Блин, простите, вырвалось, ведь Антон надоел ими понтоваться (понтоваться = существовать и упрямо не идти в модельное агентство). Были бы у меня такие ресницы, я бы… Ла-адно, продолжаем… — Ой, блядь… — Сергей потёр переносицу, как последний мученик (какими являются все знакомые Тошки-пойдем-капать-картошку), и, тяжело вздохнув, всё-таки решился: — Тох, смотри, Арсений — он человек… неординарный. Во многом это его красит, но проблемка большущая есть: он не то, что простых путей не ищет, он их наотрез не видит. Представь: познакомиться с человеком, который понравился, для него неправильно, ведь: «Кто о-о-он, а кто йа-а-а?» — забовно спорадировал Серж дядьку в стиле… Ивана дурачка? Как-то так. — Заебал он, честно. Хоть и друг он мне, но… сука. Мозги бы вправить, чесслово. — А… Ого… — только и протянул Антон. Звенькнули тарелки, поставленные на стол, и оба за столиком обернулись, сталкиваясь взглядом со светлой улыбкой официанта. — Приятного аппетита, — пожелал по-настоящему доброжелательный юноша. — Спасибо… — Серёжа напряг глаза и вычитал с бейджика имя: — Дима. Дима смущённо улыбнулся, кивнул и пошлепал восвояси с большим пластиковым подносом в руках. — На чём мы остановились? — спросил Сергей, обернув бороду (которая определённо живёт своей жизнью) обратно к Антону. — Можешь рассказать поподробнее про эту его… неординарность? — Что конкретно тебя интересует? — Серёжа сщурился со странной полуулыбкой на лице. — Например, чё он так боится писать без повода? Ну, без этих его покупок людей, — на всякий объяснился Антон и замолк в ожидании ответа с закушеной губой. Если бы писал кто-либо другой, написал бы по-блядски закушенной губой. … но, на самом деле, Антон в такие моменты напоминает сосредоточенного ребёнка. Без обид. — Вообще, Арс же не абы-кому пишет и не каждого второго покупает. — Ложка с кофейной желешкой отправилась Серёже в рот, немного испачкав бороду — ага, они очень серьёзные дядьки, и не говорите. — Знаешь, он минимум два месяца знакомится с человеком без ведома самого человека. Осознаёт, насколько он ему подходит и параллельно убивается, как девочка из мелодрам. — Чего, чего? Как это… два месяца? — Брови полезли на лоб, а вилка с тортом звякнула об тарелку — Антон из-за неожиданности ослабил хватку, и та выскользнула вместе с простой, как математика в яслях, жизнью. Блядь, ну сами посудите. Выходит гордая хуйня с расправленными плечами и охуеть какой ровной о(к)санкой. Сначала Антон думал, что Арсений его внешку увидел и сразу же написал. Ведь, типа, как по-другому? — Обычно так, но с тобой ещё сложнее… — Серёжа вздохнул и лениво оглянулся, будто бы для протокола. — Ты только потом Арсу не говори, что это я тебе сказал, окей? — Да-да, дядьке ни слова, — шепнул Антон с вылупленными глазами, чуть ли челюсть не теряя. — Быстрее, плиз! — Это было громко. И, наверное, после предыдущего «Даже ебаться не заставят?», посетители поняли фразу не так — у бедного дедка даже сердце закололо. Но Дима, который официант, всё порешал, не переживайте. — Арс не торопится, и ты не торопись, — подколол Серёжа, явно наслаждаясь страданиями студента от нетерпежа. И, что странно, речь вовсе не о туалете. — Окей, в тридевятом царстве, в тридевятом государстве жил-был один мужчина по имени Арсений-сука-Попов… — Серёжкинс, я сейчас тебе мой торт в жопу засуну! — То, что он это буквально прокричал, говорить не стоит, так? — Понял, — засмеялся тот. — Теперь буду пиздец скучным. Арсений впервые показал мне твоё фото год назад. — ЕБАТЬ-КОПАТЬ, ЧЕГО? — проорал Антон буквально капсом в реальной жизни. Жирным капсом. Жирнее вот этого. Дед снова скукожился и схватился за сердце, а Дима решил ретировать того на улицу, от греха подальше. И правильно, кто знает, что со стариком случилось б в обратном случае… — Того, Тох. Арс — это ебанный сталкер. — Я не совсем понимаю, — Антон потерялся и схмурил тонкие брови. — Зачем ему это? — Потому что он маленький мальчик, который думает, что весь этот мир страшный и хочет его обидеть. А ещё он спит с ночником. — Серьёзно? — Антон удивился, хмыкнул, переключил внимание, а затем на его лице расцвела умиленная улыбка. — Ага, — прыснул Серёжа. — Когда Арс ко мне на ночёвки приезжает, он тащит свою светящиюся звёздочку с вот такой мордой, — Серёжа напрягся и пиздец убийственно улыбнулся — нижнюю челюсть вперёд, брови вверх, глаза выпучились до космических масштабов и, собственно, сама улыбка на лице была — короче, зрелищно. А Антон мог лишь довольно лыбится, представляя Арса в хрен-знает-почему голубой ночнушке и со светящийся звёздочкой — ути боже — в руках. В фантазиях Арс бормотал звёздочке разную близко детскую муть от волнения. Что-то вроде «Все точно будет хорошо?», «Монстра под кроватью же не существует, так?» и «Защити меня, звёздочка, если понадобится, пожалуйста». Затем Арс вздохнул, бережно поставил ночничок на прикроватную тумбу и, последний раз глянув на звезду-спасителя, зарылся в одеяло по кончик забавной носопырки. Силой закрыл глаза и попросил себя уснуть… А лучше, если бы пришёл второй спаситель — Антон Андреевич — и обнял трясующееся тело, создавая ощущение безопасности. Обмякший в объятиях Арс начал сопеть, а со рта его потекла капля слюны, которую Антон убрал бы пальцем и отправил себе в рот… Стоп, что? Эрьгх, фу! Антон и его фантазии когда-то меня доконают. Бр-р, лучше это не представлять. Но, опустив последний момент, можно заметить: Антон теперь думал о дядьке не как о дядьке, а как о Арсе. По имени. А это что-то да значит. — Ку-ку, пацан, ты тут? — громко чавкнул Серёжа и, перебравшись через бороду, отправил последний кусок панакоты в рот. Антон вздрогнул и часто закивал. — Здеся я, — подтвердил тот. — Че мне ещё знать надо? — Че у тебя шоколад на носу, — хмыкнул Сергей. Антон придурковато скосил глаза на свой нос и быстро вытер чёрный кусочек рукавом кофты. — И эт всё? — Ещё зубная мышка на самом деле бухая грязная крыса, которая ворует всё подряд, не только зубы, а ещё деньги, выпивку, вонючие носки и пользованные трусы. И копейки она роняет под подушками по-неаккуратности, а не из-за доброты — у неё перед глазами мир плывёт. Ну, хер поймёшь, что потеряла, а чего в помине не было. Он сказал это так уверено и серьёзно, что Антон на секунду принял лицо птички из мема «так, блэт» и, кажется, поверил. — Рил? — уточнил доверчивый дурачок, а Серёжу вынесло на громкий припадочный смех. Как назло, в этот момент к ним хотел подойти Дима, дабы спросить по поводу добавки или, может, напитков. Но из-за странных звуков официант замер с застывшим в горле вопросе. Серёжа его не заметил — Дима стоял за его спиной, к тому же заслезившиеся глаза не позволяли видеть вообще ничего. Серёжа уже принялся к избиванию стола кулаком, следом начнётся кряхтение умирающей утки, а затем и тёрка болезненого вида век — те красные, мокрые и опухшие. Со стороны Димы, наверное, видно только бешенный хвостик да часть руки, зато звуки… после них уже можно звонить ближайшей психиатрической клинике. — Из-звините, — запинулся Дима, смутившись ещё больше. А обладатель «бешеного хвостика» наконец выдохнул. Казалось, будто тот находился в красочных попытках успокоится. — Вам добавка нужна? — Нет, спасибо, Дим, — полухрипел Серёжа — смех оставил на нём крупный след. «Это действие имело последствия. Хорошо, что не вас». Официант уж было ретировался восвояси, но полуживой-полумертвый голос Серёжи его остановил: — Принеси, счёт, пожалуйста. — А? — Дима растерялся на секунду, видимо, от неформального обращения, но потом закивал, как болванчик, и умчался высчитывать заказ. — Забавный он, — улыбнулся Сергей. Антон же одарил его взглядом в духе «Ты что придурок что ли?», ведь… ну, это Антон. Га… — Гарик, я задолбалась тебя ждать! — Это исходило из соседнего столика. Это — резко заверещала давно не молодая женщина в телефонную трубку. Не в телефон, а именно в гребанную телефонную трубку. — Сижу-сижу, сижу-сижу, скоро всю вагину себе отсижу! Гарик, я тебя секса не то, что на месяц лишу, год плясать не будешь! Гарик, сейчас влипнешь! Купишь мне три шубы на лето, Гарик! Нет, шесть! Десять! — Тут ей, очевидно, что-то ответил несчастный Гарик.— В смысле на кой чёрт мне летние шубы?! Гарик, не делай мне нервы! Я тебя к моей маме отправлю, ясно?! — Немного времени для ответа. — Как так ты не любишь мою маму?! Ах, значит не не любишь, а недолюбливаешь! Как ты её назвал? Грымза?! Наша квартира на эту грымзу записана, знаешь? Гарик, я тебя выселю. Гарик, ты нарвался, ты знаешь?! Ты мне посуду мыть будешь. Сколько? Пожизненно, Гарик! Что?! Какой развод?! Гарик, тебе жить надоело? Увижу тебя — яйца оторву, Гарик! Гарик, ты меня понял?! — Пауза. — Так, Гарик, через полчаса в ресторане, как штык! Иначе — дело в шляпе, Гарик. Да-да, жду. Чуззи-джакузи. Антон с Серёжей молча переглянулись, хихикнули и посочувствовали бедному Гарику-мученику. Пообщавшись глазами, те пришли к выводу, что Гарику нужно поставить памятник. Если не повезёт, то на могилу.

***

Антёжа и Серёжа (к концу дня они напоминали бибу и бобу, лёльку и больку, поэтому по-другому и не скажешь) поговорили хорошо. Не только про гвоздя программы — Арсения, который, как Антон понял, оказался вовсе не гвоздём, а гайкой, — а еще про кучу насущных тем. Например, полупустые пачки чипсонов и сериал по феечкам винкс. А сейчас те стояли на улице и прощались. — Ну чё, Тох, рассос? — непринуждённо кидает Серёжа. — Серег, ты че? Я с тобой сосаться не буду, не-не-не, — Антон даже назад на пару шагов сделал, мало ли. — Да не, я имею ввиду расходимся иль как? — А-а-а, да, рассос! — Серёжа пожал плечами и развернулся. — А, не, стопэ! — Серёжа обернулся обратно. — У тебя инста есть?