В руках ветра

Ветер пронёс мимо несколько семян одуванчика, едва различимых на фоне звёздного неба. Венти, даже не глядя на них, мог сказать, что это летят не просто семена, но тайное послание, шёпот влюблённого сердца. Надо признать, он поражался людской изобретательности, они сами придумали эту романтичную традицию — отправлять послания своим возлюбленным, рассеивая по ветру семена с заветными словами. И ведь не просто так! Они рисковали своими шеями, забираясь на самую высокую статую Барбатоса, и молили его направить послания в нужном направлении. Немногие решались провернуть такое, поэтому Венти никогда не игнорировал их просьб. Хотя и без них к нему постоянно кто-то взывал — чаще всего с просьбами о том, чему архонт не мог бы помочь. Направить же семена с ветром туда, где их ждут? Совсем не трудно. Венти поднял взгляд на руки статуи, посмотреть, кто же влюблённый храбрец на этот раз, и его сердце пропустило удар — Итэр. Мерзкое чувство ревности заворочалось где-то в груди, и Венти едва удержался от того, чтобы направить ветер с одуванчиками в ближайшую лужу. Он глубоко вдохнул, беря себя в руки и позволяя ветру уйти туда, куда его направили изначально, хоть на это ему ещё хватало сил после потери сердца. Архонт не знал и не хотел знать, кому именно предназначались заветные слова, он не был уверен, что, знай он конечного получателя, с тем не случилось бы чего-нибудь неприятного — может, шторм придавил бы их деревом или неожиданный порыв ветра столкнул бы с обрыва… Нет, конечно, архонт до подобного не опустится! Это всё ревность, высунувшая свою уродливую голову, но Венти прожил уже достаточно, чтобы понимать, что своего счастья на чужом несчастье не построишь. И если уж Итэр хочет быть счастлив с кем-то другим, то он может лишь помочь ему в этом. Возможно, стоило быть смелее и поговорить с путешественником раньше. Может, если бы он не побоялся своих чувств, смог бы снова рискнуть и позволить себе любить, то сейчас Венти сам держал бы Итэра в своих руках, а не его статуя. Но нет, Итэр успел найти свою любовь в этом мире, пока архонт всё метался в нерешительности. К тому же с чего он взял, что и до того у него был шанс? Наверняка Итэр выбрал какую-нибудь милую и сильную девушку! Безусловно, Венти желал Итэру только счастья, но сейчас смотреть на него было больно. Он всё стоял там на раскрытых ладонях Барбадоса, любуясь ночным городом, ветер играл с прядками его волос и кончиком косы, Луна освещала его фигуру — он был прекрасен. Венти поспешил уйти, завидуя сейчас простым людям, которые едва ли смогли бы так хорошо рассмотреть ночного храбреца.

***

Выполнив поручение Глории и спустившись на планере со статуи архонта, Итэр хотел закончить на сегодня с делами, но его перехватил стражник, отчаянно просивший помочь с подобравшимися слишком близко к городу слаймами. Очевидно, ночью было не так просто найти приключенца, горящего желанием прогнать нарушителей, а самим стражникам запрещалось покидать пост. То, что стражник назвал «слишком близко», оказалось достаточно далеко, чтобы на поручение у путешественника ушло несколько часов. Когда он вернулся в город, всё ещё под покровом ночи, у ворот уже успела смениться стража! Итэр на всякий случай сообщил им, что со слаймами покончено, и поспешил уйти, пока ему не придумали новое задание. Народ любил перекладывать на него свои проблемы. Конечно, путешественник рад был помочь, где мог, но и ему иногда нужен был отдых. Да, сейчас бы залезть в свой домик, проведать Пухляша да прикорнуть немного. Надо только поставить где-нибудь чайник так, чтоб его никто ненароком не свернул. Интересно, если чайник опрокинут, мир внутри перевернётся? Навряд ли, как-то это непрактично. Итэр остановился у Доли Ангелов. Было так поздно, что, можно сказать, уже даже рано, но в таверне почему-то ещё горел свет. Зайти? Может, сегодня какой-то праздник? Хотя слишком тихо для праздника. Любопытство выиграло, и путешественник всё же заглянул в окошко. Если зайдёт, а они как раз закрываются, то он только добавит неудобств, а так хоть глазком посмотреть, есть ли какое-нибудь оживление. Внутри ничего не происходило, тем не менее картина предстала озадачивающая: за стойкой сегодня стоял сам Дилюк, посетителей уже не было, лишь один Венти сидел на высоком стуле и, кажется, спал, уронив голову и растянув руки на стойке. Хозяин заведения смотрел на барда нахмурившись, видимо, решал, что с ним делать. Итэр тоже свёл брови, его всегда немного волновало то, как часто Венти можно было обнаружить в стельку пьяным в одной из таверн Монштадта. Его всегда тревожил вопрос — почему? Он видел, что Венти пьёт не для веселья, не в честь праздника или за компанию, потому что чаще он сидел один с бутылкой вина и тоской во взгляде. Конечно, стоило ему завидеть знакомое лицо, и он тут же менялся, являя собой картину полного радушия, но Итэр уже имел достаточно опыта, чтобы отличать наспех натянутые маски. Не дожидаясь решения Дилюка, путешественник всё же зашёл в таверну. От скрипа двери бард встрепенулся — значит, не спал. Он поднял тяжёлую голову и повернулся ко входу. На лице архонта тут же растянулась пьяная улыбка. — Итэр! — он соскочил со стула и, запутавшись в собственных ногах, чуть не упал. Дилюк успел перехватить его за шиворот, и бард повис, подавившись воздухом и закашлявшись. Итэр подбежал к ним и помог Венти встать нормально, впрочем, путешественник продолжил придерживать его на всякий случай. Бард отдышался и снова посмотрел на Итэра, теперь с замешательством. — Что ты тут делаешь? Ты ведь только что был в моих руках! — на это Итэр лишь удивлённо приподнял брови. Насколько он видел, это Венти сейчас был практически в его руках. Заметив недоумение на лице путешественника, бард пояснил: — Ты рассеивал одуванчики. О, в тех руках! Понял наконец, о чем речь, Итэр. — Это было несколько часов назад, — покачал он головой. — Похоже, ты тут давненько сидишь, да? — Да, — ответил за барда Дилюк. — И я был бы признателен, если бы ты уже забрал его отсюда. Мне надо закрываться. — Да, конечно, мы пойдём, — кивнул Итэр, увлекая Венти к выходу. — Доброй ночи! Дилюк кивнул в ответ, а дальше Итэр уже не отвлекался от миссии вывести повисшего на нём архонта из таверны. Венти не сопротивлялся, но продвижению особо и не способствовал. Казалось, он бы с радостью провисел так всю ночь. Итэр понятия не имел, куда его девать. Он знал только, что архонта часто можно найти возле того большого дерева, но не живёт ведь он там в самом деле. Самым логичным было бы сейчас найти, куда пристроить чайник, и отвести Венти к себе. В доме Итэра хватало места, при желании архонт мог бы жить там на постоянной основе. Паймон бы повозмущалась для приличия, но препятствовать бы не стала. К тому же она уже давно спокойно спит там в своей комнате, и права голоса сейчас за ней нет. Разве что вот самого Венти бы стоило спросить. Может, есть место, где он бы хотел отоспаться больше, чем в гостях у путешественника. Конечно, Итэра это бы немного задело, к тому же они так давно не виделись, и он хотел бы ещё пообщаться с другом, но принуждать к чему-то свободолюбивого барда? Определённо нет! — Венти, тебя отвести куда-нибудь, или заночуешь у меня? — он попытался заглянуть архонту в глаза, но тот уткнулся лицом ему в плечо и что-то невнятно пробормотал. Итэр переспросил: — Что? — Ты такой добрый, — оторвавшись от плеча, чётче произнёс Венти. — Почему ты такой добрый? Было бы проще, если бы не был. Люди бы так часто тобой не пользовались. — Тогда я бы так многое упустил. Я бы не встретил тебя и многих других… — Многих других, ха! — как-то горько хохотнул бард. — Много у тебя нас таких… А ты такой один. Интересно, кому же ты достался… О, знаю! Этот кто-то живёт далеко, поэтому ты слал одуванчики. Кто-то из Ли Юэ? Ты так многих встретил, кто же это может быть? Нин Гуан? Бэй Доу? Малышка Шэнь Хэ? — Кажется, я потерял нить разговора. Что значит «кому я достался»? Я всё ещё свободный странник. Работа в управлении городом меня не прельщает, корабли — не моё, а с адептами общаться сложновато… О, а одуванчики были для Глории, — пояснил Итэр, и впрямь не особо понимая, куда скачут мысли Венти. — Глория? — упавшим голосом переспросил архонт. Итэр не заметил его странного, будто раненого взгляда. — Да, её возлюбленный сейчас в отъезде, — путешественник хмыкнул, вспоминая как «далеко» тому удалось уйти. — Но сама она из-за слепоты на статую забраться не может. Если честно, я думаю, это к лучшему. Не безопасно лезть на такую верхотуру. — Что?! — Венти так резко вскинул голову, что чуть не заехал Итэру по подбородку. — Так ты не слал одуванчики любимой? — Ха? Любимой? — Итэр удивлённо вскинул брови. С чего бы архонту думать, что у него есть любимая? Если уж на то пошло, то у Итэра ещё не было времени обзавестись какими-то романтическими отношениями с тех пор, как он очнулся и начал искать сестру. Да и вообще, он редко обзаводился отношениями, ведь жизни людей так коротки… Впрочем, в этом мире были и те, кто не старился столь быстро. Если быть до конца честным, то последнее время Итэр ловил себя на мысли о том, что был бы рад провести с одним архонтом побольше времени, может, пару столетий попутешествовать вместе, привязаться друг к другу… — У тебя нет возлюбленной? — на всякий случай переспросил Венти, даже он понимал, что сейчас не в самом адекватном состоянии рассудка, и ему стоило быть уверенным в том, что слышит. — Или возлюбленного? — Ну… нет, нет, как-то, знаешь, всё не до того было, то одно, то другое, мир не стоит на месте, когда оказываешься в гуще событий, — пожал плечом путешественник. Он не ожидал, что после его слов Венти так неожиданно оживится. Бард приободрился, встал ровнее на ноги, пьяно улыбнулся — Итэр только и успел умилиться румянцу на его щеках — и вдруг вырвался из поддерживающих его рук, ломанувшись куда-то вглубь города. Для пьяного Венти оказался удивительно прыток, бросившийся за ним Итэр в какой-то момент потерял его из виду и всерьёз забеспокоился о том, как бы бард не расшибся на одной из многочисленных лестниц Монштадта. Путешественнику правда хотелось бы проводить больше времени с Венти, но очень бы ему не хотелось, чтобы в это их совместной время бард не лежал бы с разбитой головой. Пропажа нашлась там, где в таком состоянии Итэр хотел бы её видеть в последнюю очередь, — карабкающейся по собственной статуе. Когда на одной из складок каменного одеяния бард чуть не сорвался, у Итэра сердце ухнуло куда-то вниз вместе с ним. К счастью, Венти помогли потоки ветра, подкинувшие его обратно на статую. Путешественник не теряя времени тоже призвал на помощь анемо, но всё равно нагнать барда смог только тогда, когда тот, едва балансируя, пытался преодолеть локоть статуи. Он снова сильно покачнулся, но в этот раз перехватить его успел уже Итэр. Он притянул архонта за талию и прижал к себе, не отпуская, пока не успокоится собственное сердце. — М? Итэр? — уткнувшись покрасневшим носом в плечо путешественника, непонимающе промычал архонт. Положение ему, в общем-то, нравилось, но вот как он в нём оказался, он совсем не понял. — Осторожнее, ты чуть не упал, — ослабив на барде хватку, но всё еще придерживая его, объяснился Итэр. — О, меня опять спас герой Монштадта! — довольно разулыбался бард, впрочем, он всё же вывернулся из безопасной хватки и продолжил свой путь к раскрытым ладоням. Итэр шёл по пятам, следя за каждым неровным шагом. — Зачем ты сюда полез? Видела бы это Паймон — нам обоим бы уши поотрывала… — покачал головой путешественник, когда они наконец, к его большому облегчению, остановились. — Ш-ш-ш, — Венти приложил палец к губам и смущённо отвернулся. — Мне нужно сделать кое-что очень важное. Он встал лицом к городу, достал что-то из кармана, спрятал это между ладоней и тихо в них прошептал. И после глубокого вздоха, будто собирался нырнуть, он протянул руки навстречу звёздному небу, раскрывая ладони точно как статуя, в чьих руках они стояли. Лёгкий ветерок поднял в воздух несколько семян одуванчика и закружил, будто играясь. Итэр смотрел удивленно — неужели все эти вопросы о любимых были от того, что сам архонт в кого-то влюбился? Зависть сразу дала о себе знать, сдерживаемая, но ощутимая, будто змея, проползшая под самым сердцем и задевшая его своим холодным хвостом. Кто был тот счастливчик, на которого Венти положил глаз? Сможет ли он изгнать тоску, которую бард подпитывает вином? Куда же понёс ветер его слова?.. Но вопросы оборвались, когда что-то едва ощутимое коснулось его щеки, и одновременно с этим ветерок пронёсся у уха, оставляя тихие слова, произнесённые знакомым голосом: «Мне сотни лет, я знаю сотни песен, но слов и смелости мне отчего-то не найти…» Итэр слушал и смотрел на Венти, так и стоявшего к нему спиной, опустив голову и обняв себя, будто защищая. Иногда действия говорили не хуже слов, и сейчас путешественник их услышал. Архонт действительно был влюблён, а это и впрямь бывает страшно, и вопреки некоторым мнениям, чем ты старше, тем от этого не легче, — это Итэр знал не понаслышке. Он подошёл к барду, медленно, чтобы не напугать, обнял его со спины, прижал к своей груди и замер так ненадолго, давая возможность собраться и себе, и Венти. — Разве ветру так нужны слова? Мне казалось, его главное чувствовать, — с этими словами Итэр развернул Венти к себе и был встречен тёплой улыбкой. Во взгляде путешественника бард видел то же тепло и, к его удивлению, облегчение. Это всё же дало ему нехватавшей смелости. — Просто лишь ты слышишь его без слов, — на этот раз бард притянул Итэра ближе, ещё ближе… Поцелуй в рассветных лучах — это точно будет ещё воспето в его песнях. Солнце медленно вставало. В руках статуи Великого Барбатоса, поблёскивая пухлыми боками, стоял одинокий чайник, а внутри этого чайника, лёжа в одной постели, посапывали двое — уже почти протрезвевший бард и совсем утомившийся путник. Им ещё предстояло во многом разобраться, многое всё же обсудить, но самое страшное — объясниться с Паймон, которая вот уже через пару часов разрушит сложившуюся идиллию громким, шокированным… — И-и-итэр!!!