Fleur

      Стоило Спидвагону открыть глаза, как циферблат часов на прикроватной тумбе предупредил, что уже слишком поздно. Девять тридцать. Рассвет за окном уже давно освещал комнату. Раньше ему казалось, что невозможно чувствовать спиной чужой взгляд, но он повернулся и увидел, что зелёные глаза горят совершенно нечитаемым выражением.       — Доброе утро, — привычно выдал Роберт, хотя прекрасно понимал, что ничего доброго в нём совершенно нет.       — И тебе, — усмехнулся Уильям, присаживаясь в кровати.       Пусть они оба были накрыты одеялом, но оно совершенно не грело. Спидвагон чувствовал, что ещё так неловко он себя ещё не ощущал. Неловкое молчание иногда прерывалось звуками за дверью номера. Он постоянно оборачивался, но Цеппели почти сразу находил объяснение этим звукам. Видимо, пытался успокоить, чтобы Роберт не переживал хотя бы из-за того, что их могут застукать.       Никто не начинал этот важный разговор. Уильям для себя всё прекрасно понял, не первый год ходил по земле, не первый раз влюблялся в кого-то, но для Спидвагона — это не просто нечто новое и необъяснимое, а настоящая душевная травма. Роберт не мог предположить, что такие чувства могут появиться между двумя мужчинами, ему вообще никто про это никогда не рассказывал, а теперь времени хотя бы на краткий экскурс ему не дадут. Цеппели терпеливо ждал. До полудня у них есть время. Потом они отправятся к пристани, чтобы встретить Джонатана и Эрину из путешествия. Но Спидвагон тянул.       Сначала ему хотелось вспомнить всё, что происходило вчера. Цеппели заскучал, поэтому они пошли к нему в номер. Затем Уильям открыл бутылку вина. Поначалу Роберту оно показалось терпким, но этот вкус так подходил его итальянскому другу, что и не заметил, как вошёл во вкус. Когда бутылка опустела, они вспоминали приключения. Начиная от собственных и заканчивая совместными. Каким-то образом зашёл разговор об отношениях, и о том, что Цеппели оставил свою семью на родине. Теперь же Спидвагону вспоминались все те чувства, что он испытал к Уильяму в тот момент: жалость, странное желание и влечение, которое уже было сложно контролировать. Роберт помнил, как сам подался вперёд, выхватывая поцелуй и как Цеппели не стал отталкивать его, обнимая за пояс.       Почему он так поступил? Ведь Спидвагон прекрасно понимал, что нельзя, такие вещи табуированы среди англичан. Роберту хотелось закрыться одеялом с головой, лишь бы не смотреть Уильяму в глаза. Стыд. Сжигающий стыд. Он и раньше не славился сдержанностью, но сейчас это переходило любые рамки дозволенного. Как Спидвагон вообще посмел думать, что Цеппели мог бы относиться к нему хоть на долю так же, как и он, пусть и втайне? От этих мыслей лишь сильнее разболелась голова. Куда сильнее, чем от наступившего похмелья.       — Ты не голоден? — тихо спросил Цеппели.       Роберт снова повернулся в его сторону. Это казалось таким странным. Уильям в одной рубашке с взлохмаченными тёмными волосами. Он сложил руки на груди и с улыбкой, достойной настоящего джентльмена, смотрел на Спидвагона. Роберту стало лишь больнее от такого спокойного отношения к произошедшему. Лучше бы Цеппели просто выгнал его ещё вчера, чем сейчас продолжал держаться этой пресловутой вежливости.       — Меня тошнит, — лишь ответил Спидвагон.       — Таз рядом с кроватью.       — Да, видел...       Роберт не мог передать словами, насколько сильно ему хотелось закатить скандал. Громкий, чтобы весь отель услышал. Как же он мечтал, чтобы Цеппели проявил хоть какие-то эмоции, не молчал о произошедшем. Но Спидвагона сдерживали важные обстоятельства, его чувства к Уильяму. Он был готов прямо сейчас посмотреть ему в глаза, выдать как на духу накопившееся, признаться самому себе, что любит Цеппели больше всех в этом мире. Но нужны ли Уильяму эти признания — большой вопрос.       — Хах, Спидвагон! Знаешь, что я тут вспомнил?       — М? — Роберту совсем не хотелось говорить из-за раскалывающейся головы, но послушать голос Уильям всё же хотелось.       — Как-то я приезжал в Париж. Ты бывал там?       — Приходилось когда-то...       — Его называют во всём мире городом любви. Как-то раз я зашёл в один ресторанчик, чтобы отдохнуть после прогулки и перекусить. Почти сразу ко мне подсел какой-то молодой месье. Мы завели обычную для незнакомых людей беседу: о путешествиях, о погоде, о мире... В общем, всё, что угодно, что могло скоротать время, пока ждёшь свой заказ.        «Зачем ты мне всё это рассказываешь?» — так и подмывало спросить, но Спидвагон держался. Цеппели, когда что-то хочет сказать, то его лучше не перебивать. Всё равно в конце он объяснит суть, истинную цель своего монолога. Важно лишь молча терпеть. Роберт уже ждал месяц, продержаться пару минут и подавно способен.       — Когда принесли еду, мы вместе пообедали. Он решил рассказать о себе, поинтересовался фактами моей не самой радужной, но вполне весёлой биографии. А что я? Мне только в радость поделиться с кем-то мыслями... Но всё встало на свои места, когда настало время расплачиваться и уходить. Тогда-то этот месье и сделал то, что, как мне кажется, мечтал сделать с самого начала нашего с ним знакомства, но был так вежлив, что дотянул до прощания...       — Нет!.. — протянул Спидвагон.       — Я тоже так тогда подумал. Бред же, да? Желать поцеловать человека, хотя только-только встретил его, познакомился. Однако все мы в чём-то можем ошибаться. В конце концов, это обычное свойство людей! — усмехнулся Цеппели. — Я тогда оттолкнул его. Не дал даже слово вставить. Извинился и убежал. Мне казалось, что это самое правильное, что я могу сделать. Я думал, что он просто заблуждается на мой счёт, это атмосфера Парижа на него так влияет... Ха! Я так гордился тем, что мыслю здраво, и со мной никогда такого не случилось бы! И знаешь, что?       — Что?       — Это со мной и случилось чуть больше месяца назад, — с привычным весельем усмехнулся Уильям, повернувшись в сторону Роберта.       Сейчас Цеппели выглядел по-настоящему расслабленным. Он подогнул одну ногу под одеялом, опираясь локтем на спинку кровати, пока пальцы свободной руки что-то отстукивали на узоре постельного. Взгляд Уильяма действительно был выжидающим, будто требовал от Спидвагона ответа. Пусть и в такой завуалированной форме, но Цеппели уже сказал достаточно, чтобы Роберт и сам всё понял. Это и произошло, но эффект оказался непредсказуемым: парень запутался.       Ещё десять минут назад он был уверен, что молчание Цеппели связано с его сожалением о случившемся вчера ночью, но сейчас на часах было девять сорок.       — Спидвагон, когда ты так молчишь, то у меня складывается впечатление, что ты не просто не рад, а думаешь, куда бы меня посильнее ударить, — помотал головой Уильям, стараясь не засмеяться.       Роберт представлялся ему сущим ребёнком, но ничего с собой он поделать не мог. Да, Цеппели влюбился в этого ребёнка, который, увидев сущий ад, всё равно им же и остался. Возможно, в Спидвагоне всё ещё была жизнь, и Уильям слепо тянулся к этому свету, чтобы сгореть мотыльком. И, пока полыхают его крылья, радоваться, что наконец чувствует тепло.       — Почему? — Резко сел в постели Роберт. — Зачем ты мне всё это говоришь? Цеппели, почему?..       — Ты всегда задаёшь хорошие вопросы, знаешь?       — Ты хоть представляешь, что случится, если люди начнут шептаться за спиной? Тебя это совершенно не волнует? — взволнованно тараторил Роберт.       — Слышал выражение: «Если кто-то говорит за твоей спиной — значит, ты впереди»? — спросил его Уильям, положив руку на плечо Спидвагона. — Прости, если тебя это заденет, но отчего-то глубоко плевать, кто там и что обо мне думает. Если я буду постоянно у всех и всегда интересоваться в правильности своего выбора, то это живу явно не я, а все те, кто раздавал такие «правильные», такие... «грамотные» советы!       Последнее Цеппели сказал с ощутимой болью, словно ему действительно приходилось проживать нечто похожее. Спидвагон покраснел и опустил взгляд. Как бы он хотел, чтобы в нём была хоты бы доля уверенности Уильяма. Этот страх перед британскими принципами ему самому надоел, иначе бы он не занимался грабежом до встречи с людьми, показавшими ему другую жизнь. Все в Лондоне считали его просто отбросом, недостойным ничего, которого можно оскорбить или послать ко всем чертям. Роберт хотел и дальше продолжать идти наперекор всем этим моралистам, но утягивать в этот же омут и Цеппели? Такого благородного человека?..       — Спидвагон, посмотри на меня! — тихо попросил Цеппели, приблизившись и приподняв подбородок Роберта. Спидвагон послушно взглянул на него. — Скажи, чего ты хочешь на самом деле? Только вот, старайся не задумываться. Скажи мне первое, что пришло тебе в голову после моего вопроса!       — Я хочу быть с тобой...       — Grande. Наши цели совпадают!       Пока глаза Спидвагона не наполнились слезами, Цеппели, как и вчера, притянул Роберта к себе и поцеловал. Разумеется, Роберт ожидал чего-то другого. Шутки, ещё разговоров, но, видимо, итальянцы этим значительно отличались от консервативных англичан. Лёгкость действий, чувство вольности. Сегодня Уильям был готов взять на себя ведущую роль. Ему ли было не знать, что такое ожидание. Спидвагон так долго пытался созреть для признания самого себя, что терпеть было совершенно невыносимо. Окончательно крышу Уильяма сорвала ладонь, что опустилась на его затылок.       Прервав поцелуй, он одним движением опустил Роберта обратно на кровать. Спидвагон едва успел посмотреть ему в глаза, которые буквально золотились от прилива хамона. Даже ему стало понятно, насколько сильно сдерживался всё это время Цеппели; раньше такого яростного взгляда тот никогда не показывал, даже во время битв. Лаская губами шею Роберта, он начал раздевать его, пока не опомнился. Если Спидвагон снова начнёт пытаться вернуть своим мыслям рациональность, то крах наступит обоим. Уильям слишком хорошо смог изучить осторожность Роберта, поэтому не мог не перестраховаться в такой важный момент.       Успокоиться и притормозить хоть немного ему помогли стоны. Как оказалось, Спидвагон даже и не планировал сопротивляться. Цеппели удивлённо посмотрел на него.       — Что?.. — прошептал Роберт.       — Ничего, — усмехнулся Уильям, снова целуя его.       Он вновь недооценил Спидвагона, и это его подвело. Цеппели понял, что чтобы до конца изучить человека под ним, ему придётся постараться куда сильнее, чем в ближайшие пару часов, пока не настанет время бежать встречать Джонатана и Эрину. А ведь Уильям действительно свято верил, что Роберт увязался за Джостаром исключительно из-за влюблённости. Ослеплённый ревностью, он лишь наблюдал за ними. Таким глупцом Цеппели себя давно не ощущал, сколько же упущенного времени теперь нужно будет наверстать!..