Шахматы, чай и нити судьбы

— Шах и мат, Форди! Моя шестьсот шестьдесят шестая победа в шахматах! Билл от радости взмыл вверх, а вместе с ним и все окружающие предметы. Во снах о законах гравитации никто не слышал. Или слышал, но старательно игнорировал. Да и какая разница? Физика и остальная фигня всегда казалась Биллу скучной. Потому что, когда кто-то говорит о незыблемых правилах вселенной, то сразу хочется сделать иначе, разворотить все и вывернуть наизнанку. Форд явно не ожидал, что его кресло оторвётся от импровизированного пола и полетит куда-то наверх за счастливым Биллом, поэтому Пайнс от испуга крепко схватился за подлокотники и инстинктивно сжался. — Признаёшь меня непобедимым, а? — все никак не мог успокоиться Билл. — Признаю, признаю, опусти нас на пол! — занервничал Стэнфорд. — Хаха, о каком поле ты говоришь? — насмешливо спросил Сайфер, щёлкнув пальцами. Форд посмотрел вниз и вместо деревянных досок и любимого жёлтого ковра увидел огромную чёрную бездонную пропасть. Пайнс, в отличии от своего младшего брата, высоты никогда не боялся, но такое зрелище любого бы заставило помереть от страха, намочив штаны. Стэнфорд не мог закрыть глаза, ведь ему казалось, что он точно упадёт прямо в пропасть, если хоть на секунду ослабит бдительность. «Это лишь выброс адреналина, физиологический процесс, сейчас успокоюсь», — думал он, слушая бешеный ритм собственного сердца. — Фух, хорошая была партейка, обязательно повторим, — произнёс Билл, и в тот же миг бездна пропала, а вещи плавно опустились на места. Ещё пару секунд Пайнс продолжал сжимать кресло. Потом он наконец почувствовал родную гравитацию и смог спокойно выдохнуть. — Билл, ты бы хоть предупреждал, когда собираешься ломать законы мироздания, я чуть не схватил сердечный приступ! — Хаха, смерть от меня не спасёт! У меня на тебя столько планов, приятель… — Что? — еле произнёс Форд, пытаясь отдышаться. — Пара кружечек чая всегда приводят твои мысли в порядок, да, умник? Зелёный без единой ложечки сахара, как всегда, — весело сказал Сайфер, материализуя из воздуха два ароматных напитка. — Ох, спасибо, — тихо и смущённо произнёс Форд, принимая подарок. Он раньше никогда особо не пил чай, но со временем это стало их с Биллом традицией. Ему было неловко за то, что он так испугался. Это ведь была всего лишь шалость Билла. Никто бы не пострадал…наверное? Рядом с Сайфером Пайнс чувствовал себя странно-неуклюже, словно каждое его действие было не к месту. Больше всего он боялся, что Билл заметит, какой же учёный неидеальный. Форд двигался дёргано, нелепо. Всё в нём выдавало волнение. Особенно на фоне Сайфера, который, казалось, был всегда расслаблен. Пайнс постоянно смотрел на Билла и старался поймать каждый жест. Форд быстро отводил глаза, когда понимал, что его заметили. Билл не идиот и, конечно, знал всё. Точнее понимал гораздо больше и искренне наслаждался трепетным и наивным отношением Пайнса. Это была не глупая человеческая любовь, а поклонение и почитание. Приятно, когда тебя боготворят. Но ещё приятнее, если это делают настолько чисто, отчаянно. Тщеславность Билла, в конце концов, была необъятна. Больше всего Сайферу нравилось наблюдать, как Форд, обычно собранный, теряется и краснеет от любых добрых слов в свой адрес. Биллу следовало бы пожать руку родителям Пайнса и школьным задирам, которые своим ужасным отношением понизили самооценку учёного ниже плинтуса. Благодаря этому и отсутствию нормальной социализации Форд был совершенно беззащитным против манипуляций. Как бездомная собака, подбегающая к каждому встречному в надежде на хоть каплю ласки. «Сегодня ты прекрасно потрудился», — как бы невзначай произносит Билл. Но Форд от этих слов каменеет и теряется. Он совсем не понимает, как нужно реагировать на похвалу всемогущего существа. Простое «спасибо» никогда не выразит всё его счастье. Стэнфорд хочет сказать о том, что очень ценит доверие Билла, великую миссию. От осознания того, что его выбрали из всех людей земли, кружится голова. Слова застревают в горле. «Милый», — думает Билл, хихикая. В их отношениях была небольшая проблема — Пайнс был умён. Нездоровое восхищение Сайфером не смогло полностью отравить его разум. Он не растерял аккуратности, внимательности, недоверия. Это раздражало Билла, потому что заставляло сдерживаться. Иногда демону так хотелось похвастаться умением пытать всякую живность. Ведь это так весело! Но подобное было запрещено, нельзя пугать маленького гения. По крайней мере, до строительства портала. Ах, Сайфер часто представлял лицо его игрушки, когда все карты будут открыты. «Лицо Шестопала в этот момент точно будет выражать нечеловеческую боль. Незабываемо», — мечтал Билл, блаженно прикрывая глаз. Возможно, великодушный и добрейший Сайфер даже приютил бы Форди после самого веселого апокалипсиса. Правителю измерения не помешает домашний питомец, а учёный был забавным. Билл чувствовал к нему то, что ощущали люди, смотрящие на котиков и собачек. С какой-то стороны Форд действительно был особенным, потому что Сайфер больше ни к кому такого не испытывал. Время неумолимо приближалось к окончанию строительства портала. Стэнфорд работал на пределе. Он полностью отдавал себя делу. Даже во сне, в ментальном пространстве, Пайнс продолжал делать расчёты. Билл внимательно наблюдал. — Ты же спишь, мог бы немного и расслабиться, умник. — Прости, Билл, я так увлёкся, — виновато улыбнулся Стэнфорд, сидя в кругу из разных бумаг, обрывков тетрадей и другого хлама. — Я ценю твой энтузиазм, Форди, — произнесла «муза», подлетая к Пайнсу и бесцеремонно садясь ему прямо на макушку. Билл свесил ноги и стал болтать ими в воздухе, как ребёнок. Маленькие чёрные ручки зарылись в волосы Пайнса и стали нежно поглаживать. Билл что-то тихо напевал. Форд подумал, что ему хотелось бы ощутить прикосновения Сайфера не во сне, а в реальности. Красивая бабочка, несмотря на бдительность и ум, все-таки попалась в паутину. — Что будет после того, как мы закончим портал? — озвучил свои мысли Стэнфорд. — Боишься, что мы больше не сможем развлекаться вместе? Не стоит переживать, — Билл откровенно любовался смутившимся учёным. — Я…не совсем то хотел сказать. — Понимаешь, Форди, мы с тобой крепко связаны нитями судьбы. Сложно объяснить, но ты поймёшь. В каждом из существующих измерений мы так или иначе вечно рядом. Ничто этого не изменит. Я, будучи бессмертным, всегда найду способ тебя найти. Потому что мне нужно лишь немного потянуть за нить, и она укажет путь к моему гению. А теперь тебе пора просыпаться. Стэнфорд был в странном смятении от слов своей музы. Он не знал, что сказать. Вскоре всё пространство вокруг заполонила тьма. Три часа ночи. Верная яхта «Боевой Стэн» тихо покачивалась на волнах. Форд с братом в долгожданном путешествии уже пару дней. Позади неудавшийся апокалипсис и отъезд племянников. Пайнс устало протёр глаза. И какой чёрт разбудил его посреди ночи? Стэнли храпел на соседней кровати. И все казалось вполне нормальным. Только сердце у Форда стучало слишком быстро, словно что-то не так. Накатывало ощущение беспричинного страха. Дышать неприятно, как будто кто-то обмотал вокруг его шеи тонкую леску и сдавил. Брат странно дёрнулся и, видимо, проснулся. — Чего не спишь, умник? Кошмар приснился? — лениво сказал Стэнли, потягиваясь. — Да, очень странный сон. Как будто вся жизнь перед глазами пролетела, — задумчиво произнёс Форд. — Понимаю. После потери памяти у меня так частенько. Вот совсем недавно вспомнил, как ты в первом классе обмочил штаны прямо на уроке, — Стэнли засмеялся. — Господи, лучше бы у тебя осталась амнезия, — Форд притворился оскорбленным до глубины души, но на самом деле почувствовал облегчение. — А помнишь, как мы с тобой украли булочки в магазине? — Только ты их крал, дурак, — Стэнфорд улыбнулся. — Но ели-то вместе! — Ага, а они потом оказались испорченными и нам всю неделю было плохо, — учёный уже не мог сдерживать смех. — А помнишь мои шестьсот шестьдесят шесть побед в шахматы? Мы, кстати, обещали ещё поиграть, но так этого и не сделали! Давай сделаем это сейчас, раз уж ты всё равно не спишь? — счастливо затараторил Стэнли, вскакивая с кровати. — Что ты только что сказал? — Форд перестал смеяться и замер. — Точно, как я мог забыть? Я сейчас быстро сбегаю за чаем. Зелёный без единой ложечки сахара, верно? Подожди минутку, — Стэнли радостно потрепал брата по волосам и ушёл наверх, напевая незатейливую мелодию. Стэнфорд в немом оцепенении остался один в темноте комнаты…