Забота

      Звонок в три часа ночи Эмманюэля не слишком удивил. У Джастина было десять вечера. И Джастин знал, что у Манюэля три часа ночи — это не повод, чтобы спать. Ничто не повод, чтобы спать. Джастин наверняка будет на него ругаться из-за этого, но Манюэля это уже даже не раздражало. Наоборот, очень хотелось поговорить с кем-то, кто заботится, хоть и проявляет эту заботу, как умеет. С человеком, который хороший, но которого не надо спасать. С любимым человеком, в конце концов. Пусть он и будет ругаться.       — Привет. — Он постарался сказать это бодро, но получилось не очень.       — Привет, — отозвался Джастин. — Как там Путин?       — Это всё, что ты сейчас хочешь узнать?       — Нет, но если я спрошу, как там ты, ты ничего путного мне не ответишь. Поэтому я лучше спрошу, как там Путин. Так сказать, дам тебе возможность на него пожаловаться.       Манюэль вздохнул. Ну, дают ему возможность — он пожалуется. Попробует, по крайней мере.       — Представляешь... он сам верит в то, что говорит. И...       И при попытке сказать что-то ещё к горлу подступила тошнота, и он тяжело умолк. От одних мыслей об этом человеке стало плохо.       — Я... не могу... прости... — через силу выдавил он.       Джастин вздохнул.       — Извини, — сказал он.       — Ничего.       — Солнышко, хочешь, я приеду? Сейчас очень легко найти для этого повод.       Соблазн был велик. Очень. Но.       — Вряд ли тебе будет интересно сидеть и смотреть, как я работаю. Нет, я... очень хочу тебя увидеть, но не могу себе позволить ничего, кроме "увидеть". Прости.       — Я умею подделывать твою подпись. И голос у меня несколько похож на твой.       Маню нервно рассмеялся. Предложение звучало дико и странно даже для его воспалённого мозга.       — Не смешно.       — Ты только что посмеялся.       — Ладно.       Манюэль сделал последний глоток из банки энергетика, поморщился. Его любимого энергетика в ближайшем магазине не было, а что было — было редкой гадостью. Банку смял и выкинул. Джастин, разумеется, это услышал.       — Какая по счёту за день? — спросил он.       — Кто?       — Банка энергетика.       Манюэль глянул в мусорку. Внимательно посчитал банки, насчитал четыре.       — Первая, — соврал он.       — Значит, минимум третья, — резюмировал Джастин. — Когда спать планируешь пойти? Послезавтра?       — Хватит, пожалуйста, — взмолился Манюэль.       — Знаешь, я всё-таки приеду. Запру тебя в спальне и отберу телефон. Хотя нет, лучше просто привяжу к кровати.       Маню честно представил себе это. Представленное выглядело пугающе, но в какой-то степени соблазнительно.       — Хватит, пожалуйста, — повторил он. — Можешь делать со мной всё, что хочешь, но только не сейчас, ладно?       — Нет, ну я, конечно, ловлю тебя на слове, но давай ты сейчас пойдёшь спать, а?       — Ну ты же прекрасно знаешь, что не пойду.       — Если не пойдёшь, я реально приеду. И реально выполню все свои угрозы и даже больше. Хочешь, чтобы я через весь Елисейский дворец потащил тебя на руках в спальню? Чтобы все это видели? Хочешь?       — Ты меня не поднимешь.       — Вот как раз и выясним, подниму ли.       — Мне очень приятно представлять себе это, — честно признался Манюэль. — Но, пожалуйста, не надо. Мне и так хорошо.       — Ага, я вижу. Вот представь: я приношу тебя в спальню, усаживаю на кровать, раздеваю…       — Давай без секса по телефону, ладно? Мне его в последнее время и так достаточно. Заебали просто все.       — Вообще не настаиваю. Но, всё же, представь: ты засыпаешь у меня на груди…       — Хватит меня соблазнять. Пожалуйста.       — Мне нравится, как ты умоляешь меня об этом.       Разговор начал заходить куда-то не туда, и это было плохо.       — А мне нет.       — Боюсь, это твои проблемы.       Манюэль посмотрел в экран телефона с фотографией Джастина и решительно нажал на красную кнопку завершения вызова. Объяснять Джастину, что он не прав, у него просто не было никаких сил. И желания. А так, может, сам поймёт.       Да, это было очень плохо. И да, было даже немного стыдно. Но Манюэль старательно задвинул этот стыд куда подальше. Он, как бы ни хотелось обратного, не железный.       Дальше ночь шла вполне обычно. Только вот где-то в пятом часу утра он закрыл глаза на пару секунд — и заснул. Приснилось, будто кто-то потряс его за плечо и что-то спросил про Трюдо и его визит во Францию. Манюэль во сне вопроса не понял, но ответить ему это не помешало:       — Фотки с обнимашками перед выборами будут очень кстати… А ещё он очень вкусно пахнет.       Кто-то тихо посмеялся, и после этого он спал без сновидений.       Проснулся днём от телефонного звонка. Сначала ответил, потом осознал, где он, что он делает и что происходит. Осознал и полвторого на часах, и солнечные лучи в окно, и плед на плечах, и то, что ему впервые за много дней не холодно. Ну и тот факт, что он проспал всё, что только мог, тоже осознал. Ни одна сволочь (кроме той, которая звонила) не соизволила его разбудить. И сам он хорош — заснул, как ребёнок.       Потом он вспомнил свой сон. Понял, что что-то в этом сне очень сильно не так. Настолько не так, что он не постеснялся показаться сумасшедшим идиотом и уточнил, не назначена ли у него в ближайшее время встреча с Джастином Трюдо. Оказалось — она через неделю. Несмотря на то, что он выспался, моральных сил ругаться всё равно не было. Ни на себя, ни на других, ни просто, безадресно.       Ближе к вечеру он сам позвонил Джастину. Устало спросил:       — Солнце моё, вот ты зачем это сделал?       — Ну ты же сам согласился, — не понял Джастин.       — Меня спросили, пока я спал.       — О, ты всё-таки спал! Поздравляю! Долго спал?       — Аж девять часов.       — Молодец!       — Но я не специально!       — Значит, организм твой молодец, а ты нет.       — Не переводи тему.       — Было бы что переводить.       — Ты невыносим.       — Зато ты выносим. Помнишь наш разговор? Если к моменту нашей встречи ты не выспишься, я выполню все свои угрозы. И нет, мне не стыдно, не страшно и не тяжело. Будет.       Манюэль тяжело вздохнул.       — Может, отменим встречу?       — Нет.       — Ладно.       В конце концов, он тоже хотел его увидеть. Даже если Джастин говорит и делает глупости. Даже если эти глупости могут быть фатальны. Он всё равно хотел его увидеть.       Неделя до встречи тянулась медленно и мучительно, потому что Маню, разумеется, на все угрозы и предупреждения Джастина наплевал и даже не думал спать хоть какое-то приемлемое количество часов. Зато в ближайший магазин привезли его любимые энергетики. Как мало, оказывается, человеку надо для счастья.       Но вот неделя прошла. Если бы Эмманюэль был поживее, то он бы вспомнил об угрозах Джастина и испугался бы. Но он слишком устал, чтобы думать о подобных вещах. Он слишком устал, чтобы думать вообще.       Сначала всё было вполне обычно. Встретились, пообнимались на радость фотографам. Обниматься Манюэль любил, обниматься с Джастином — любил особенно, а сейчас он вообще мечтал никогда не размыкать объятий — от недосыпа он постоянно жутко мёрз, а Джастин был очень, очень тёплый. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается.       Впрочем, когда они остались наедине, Маню даже сказать ничего не успел, как быстро оказался у Джастина на коленях. Тот снова его обнял, заставил уткнуться носом себе в шею. Маню хотел было возразить и отодвинуться, но это было слишком приятно, и поэтому он смолчал. Джастин держал его очень бережно, поглаживал по голове и по спине, и Манюэль решил, что этим надо просто наслаждаться. Рано или поздно Джастину надоест, и он перестанет. Они быстренько придумают, что сказать о том, что они успели тут наобсуждать, и он пойдёт работать. Но это будет потом. А сейчас надо просто наслаждаться. Джастин ведь всё равно не отстанет. Тем более, что в его объятьях так тепло, так уютно…       Джастин Трюдо был хитрой сволочью. Он про себя это прекрасно знал и прекрасно же умел этим пользоваться. Поэтому он просто подождал, пока его Манюэль не задышит ровно. Осторожно и тихо спросил:       — Маню? Ты спишь?       Ответа, разумеется, не получил. Обрадовался.       Без особого видимого усилия подхватил своего маленького президента под спину и под колени, поднял и понёс к выходу. Дверь открыл ногой.       Толпы за дверью не было, но шокировать всё же было кого. Но, впрочем, эффект от шока он немного смягчил, спросив:       — Ваш президент тут заснул посреди разговора. Не подскажете, куда его отнести?       Шокированное молчание, прерываемое щёлканьем фотоаппарата. Что ж, он всегда обожал фотографку Маню.       — Может, его разбудить?       — Может, ему поспать? Я, знаете ли, никуда не тороплюсь, а поспать тут явно необходимо. Кстати, какой-то он у вас ужасно лёгкий. Он у вас вообще ест?       — Ну, иногда такое бывает. — Это подошла Брижит Макрон. — Если вы проследите, чтобы он выспался, а потом покормите его с ложечки, я буду вам только благодарна. Пойдёмте, провожу до спальни.       Маню никто не трогает, и он честно спит пятнадцать часов. За это время Джастин успевает рассказать всем о своём отношении к тому, что Маню заснул на встрече, и теперь все жутко жалеют несчастного президента. Фотографии со спящим Маню у Джастина на руках разлетаются по сети. Фотографка просит разрешения поприсутствовать на историческом моменте кормления Маню с ложечки. Джастин ржёт и обещает позвать её, если Маню будет сопротивляться и не кормиться. Брижит шипит на него рассерженной кошкой.       С Брижит у Джастина, вообще-то, отношения хорошие. Настолько, насколько могут быть хорошими отношения между женщиной и любовником её мужа. Но она готова заботиться о Маню, и то, что происходит сегодня, одновременно радует и бесит её. Но скорее — бесит. Джастин вполне её понимает, но устраивать бардак не прекращает.       Маню просыпается к трём часам ночи, выспавшийся, как никогда в жизни, но очень злой. Сразу тянется к телефону — надо было забрать у него телефон. Встаёт. Находит спорящих Джастина и Брижит (три часа ночи, но кому какое дело, что такое вообще спать). Говорит, обоим одновременно:       — Мы расстаёмся.       Джастин смеётся. Брижит щёлкает Манюэля по лбу. Маню, естественно, вообще не понимает этой реакции.       — Вы настолько поехали крышей, что уже французского языка не понимаете?       — Иди спать дальше, — говорит ему Брижит.       — Я выспался. И мы расстаёмся, — зачем-то повторяет он.       Джастин наклоняется, кладёт руку ему на затылок и целует его.       Брижит скрещивает руки на груди и отворачивается.       Джастин отрывается от губ Манюэля и говорит ей:       — Не завидуйте, тоже его поцелуйте.       — Хватит меня целовать! Мы расстаёмся, вообще-то!       — Мы поняли, — спокойно отвечает Брижит.       — Но нам плевать, — добавляет Джастин.       — Моё мнение вообще не учитывается? — Эмманюэль почему-то успокаивается, это заметно.       — Вообще нет, — спокойно говорит Джастин. — Смирись. А раз ты выспался… — Манюэль вздыхает. — То у меня есть, чем тебя занять в ближайшее время.       — О, избавьте меня от подробностей, — устало говорит Брижит.       — Вообще-то я планировал покормить его и обсудить с ним некоторые вещи. Каждый, конечно, мыслит в меру своей испорченности…       — Три часа ночи, — игнорирует его Брижит.       — Вашему мужу это никогда не мешало. Значит, и мне мешать не будет. Впрочем, до утра много времени. Так что потом можно и… помыслить в меру своей испорченности.       Манюэль покорно идёт за Джастином. Пусть он и выспался, но скандалить уже не хочется. Хочется всё же принять заботу в том виде, в котором Джастин хочет и может её дать. Манюэль сам не знает, почему ему этого хочется.