☆
15 апреля 2022 г., 00:19
Они смотрели друг на друга.
В одном кресле сидел Локи, ледяной гигант с Йотенхайма, житель Асгарда и законный принц, пока что первый в очереди на престол.
В другом — Стивен Стрэндж, мужчина из Филадельфии, самый могущественный маг на Земле и по совместительству её хранитель, пока что просто очень сильно заинтересованный в Локи.
– Значит, чай пить не будешь? – Ещё раз уточнил Стивен.
За его спиной словно живой плавно двигался красный плащ, краем ткани, не задевая чашки и блюдца, разливая чай. Локи давно уже успел приметить, что Стивен использовал данный магический артефакт для левитации, хотя и сам был достаточно сильным для того, чтобы спокойно летать без посторонней помощи. Ну, так и Локи не использовал все свои силы и возможности на ежедневной основе — так было бы попросту не интересно.
Бог хитрости, обмана и коварства скрестил руки на груди:
– Я падал во тьме тридцать минут, – рассержено ответил он.
Но не злился.
На самом деле, разозлить Локи было не так уж и легко. Выбесить, задеть, удивить или же обхитрить — да, но только не разозлить. Ведь злость означает лишь то, что ты сам не смог изменить поведение других, чтобы оно соответствовало твоим принципам и желаниям. А Локи всегда добивался, чтобы остальные плясали под его дудку.
– Да уж, мне, правда, сложно поверить, что ты сам оттуда не выбрался. Ты ведь какой-то там бог, не так ли? – Стивен как всегда говорил быстро и в конце предложения слегка прищурился, отчего на лбу залегли морщины.
Их игра в гляделки продолжилась.
Когда Локи впервые увидел Стивена, тот не показался ему более выдающимся, нежели остальные жители Мидгарда. У него, Стивена, были разве что чуть более серьёзные амбиции и намерение прикоснуться к истинной магии. Однако, Локи много таких видал, многими был почитаем, и почти все надоедали ему быстрее, чем успевала закончиться их короткая смертная жизнь. Стивен же был другим. И явно не из-за того, что проводил время с этими никому не нужными выскочками Мстителями. Нет. На его шее висел Глаз Агамотто. Стивен в принципе не должен был выжить, лишь прикоснувшись к такой силе. Даже сам Локи, сидящий вблизи этого магического артефакта, чувствовал, как его собственные силы меркнут перед Агамотто — словно Глаз смотрел прямо на ледяного великана и видел того насквозь. Локи мог только предполагать, сколько магической энергии было накоплено в подвеске, и гадать, имел ли Стивен хоть малейшее представление о том, что именно носит у себя на груди.
Этим эти двое и были похожи — оба считали себя напорядок выше других и оба обладали весьма важной информацией.
– Ты ведь прекрасно знаешь, кто я, – уверенно продолжил Локи.
Стивен, конечно же, знал, но старые высокомерные привычки так легко не изменить. Это была не первая и не десятая их встреча. Локи много раз бывал в доме у Стивена, много раз они вместе создавали пространственно-временные карманы, каждый раз обмениваясь магическими знаниями или же недавними открытиями. Так уж получилось, что Стивен обладал крайне редко свойственной другим людям чертой характера — поистине смертельным упрямством. Не благодаря ли ему, он и победил Дормамму? Землянин мог сколько угодно пудрить Локи мозги, убеждая, что выиграл в поединке, закольцевав время, но Локи лучше всякого знал, что само по себе время ничего не значит, если в него не вложить смысл. Величественность вечности и ущербность повседневности могли сосуществовать только в сознании, способном их воспринять. И, чёрт возьми, у Стивена получилось это сделать. Не только выжить, но и не сойти с ума.
Локи не мог с уверенностью сказать, получилось ли бы у него. Что асгардцы, что ледяные великаны могли жить очень долго. Очень-очень долго. Практически вечность в понимании землян. У Стивена был Глаз Агамотто и неукротимое стремление учиться до победного конца и даже больше. У Локи, в свою очередь, был прирождённый талант к магии и бескрайнее любопытсво, которое подмывало бога к тому, чтобы таки своими глазами увидеть, чем всё это закончится для Стивена.
– Ты самовлюблённый манипулятор, который однажды уже чуть было не погубил Землю, и который сейчас смеет вернуться, вновь показывая своё лицо, – жёстко сказал Стивен. Его плащ похлопал хозяина по плечу, будто утешая и подбадривая.
– Я?! – Локи мастерски изобразил оскорблённого до глубины души человека.
– Своё красивое, всё такое идеальное лицо, – чуть тише добавил Стивен.
Сразу же после их знакомства Локи заметил, что Стивен смотрел на него несколько иначе, нежели на всех остальных жителей Девяти миров. С самого начала Локи чувствовал, что Стивена он интересует чуть больше, чем просто возможный учитель или же ученик. Конечно, ведь Локи мог кого угодно заставить в себя влюбиться, и не просто влюбиться — потерять голову. Хотя, стоит признать, что иногда такое случалось даже без особых стараний и магических заклинаний — срабатывали роскошность Асгарда и его богатства.
Но во влечении Стивена было нечто большее, какой-то совершенно иной мотив. Локи не мог знать наверняка, но ему всегда казалось, что именно из-за этого Стивен и общался со своим Плащом Левитации словно с живым существом, делая вид, будто не понимает, что мантия лишь повторяет мысли и порывы своего хозяина. Именно из-за этого Стивен и мог тысячи раз быть убитым Дормамму, может быть, именно по этой причине Глаз Агамотто, висящий на груди у Стрэнджа, никак не умалял его способностей и не выдавал то, что другие отчаянно пытались бы утаить.
– Да, я смею вернуться, – серьёзнее сказал Локи.
На Сакааре всё было по-другому. С первого момента, когда Локи только выпал на эту мусорную планету из червоточины и услышал стандартный вопрос, воин он или пища.
– Уф, – Локи аж передёрнуло от воспоминаний о Халке и мгновенно всплывших в голове картинок того, что именно он делал, дабы выжить на Сакааре. За бесконечными вечеринками, изысканными одеяниями и жестокими боями ради минутного развлечения прятались ничтожность и такая грязь, что хотелось тут же помыться. Стивен же, хоть и сидел среди никому ненужных раритетов-безделушек и слоёв пыли, таил в себе суровое величие, которое для Локи было гораздо ближе.
– Что, не нравится моя похвала? – Теперь была очередь Стивена прикидываться оскорблённым. По началу он весьма редко и с особой осторожностью оставлял Локи те или иные намёки. Коротенькие непримечательные фразочки, которые Стивен говорил больше для снижения собственного внутреннего давления, а не с рассчётом на что-то большее. Ведь он был простым смертным из Филадельфии, а Локи — Богом с Асгарда: для него магия была образом жизни, обычным делом, его повседневностью. Магия текла по венам и артериям Локи, в то время как для Стивена она была лишь объектом бесконечных исследований — не важно, насколько близко он к ней приближался, магия никогда так и не становилась по-настоящему его частью.
Стрэндж улыбнулся, вспоминая о том, как эти единичные вольности порой перерастали в весьма долгие и подробные рассуждения о том, какой же Локи всё-таки красивый, умный и потрясающий. Лишь одного Стрэндж никогда не говорил вслух: как сильно он желает, чтобы между ним и богом хитрости и коварства было нечто большее.
Плащ резко колыхнулся и упал на пол, будто был самой обычной тряпкой.
– О, скорее наоборот, я бы с удовольствием ещё послушал твои хвалебные речи. Они всегда... Наверное, это самая приятная часть нашего общения, – голос Локи был мягким, без капли иронии или сарказма. Говоря эти слова, он быстрым, но весьма изящным движением заправил выбившуюся прядь длинных чёрных волос за ухо.
Стивен сидел в изумлении.
Самая приятная часть???
– Я бы даже сказал, что скучал по ним в той дыре, которую кто-то почтенно и абсолютно незаслуженно назывет планетой, – продолжил Бог лжи, обмана и коварства.
Стивен попытался было открыть рот и что-нибудь сказать, однако никакие слова не приходили на ум волшебника.
Локи встал со своего кресла. На нём был элегантный чёрный костюм и чёрная рубашка с такого же цвета галстуком — его обыкновенная маскировка в Мидгарде. На мгновение Стивену показалось, будто асгардец сейчас взмахнёт рукой и под перелив зелёного цвета облачится в экстравагантные царские регалии. Однако, ничего подобного не произошло. Локи не паясничал и вёл себя весьма прилично. Во всяком случае, насколько это было возможно.
– Что, язык проглотил, Стрэндж? – Задавая свой вопрос, Локи неторопливо подошёл к Стивену и с лёгкостью уселся к мужчине на колени.
– Что ты делаешь? – Стрэнджу было сложно сосредоточиться. Он столько раз представлял что-то подобное в своей голове, но никогда не смел даже мечтать о таком.
Локи был заметно тяжелее, нежели предполагал Стивен. А пахло от этого Бога тёплой древесиной и сеном, с нотками хорошо обработанной кожи и сандала. Однозначно дорогой и умопомрачительный запах.
Плащ Левитации вновь ожил, подлетев с пола, и его края аккуратно примкнули к щекам Локи, словно и магический артефакт хотел удостовериться, не мираж ли это.
– Ха, эта тряпка нежнее, чем кажется на первый взгляд, – Локи не оттолкнул плащ, а, наоборот, так же аккуратно погладил красную ткань, пальцами проводя по непредсказуемо меняющемуся шву.
Почувствовав негласную поддержку от своего магического артефакта, Стивен набрался смелости и, наконец, сам коснулся Локи. Осторожно, используя тыльную сторону ладони, потому что сам Стрэндж был полностью убеждён в том, что после аварии его руки навсегда огрубели. Кожа Локи была мягкой и бархатистой, гораздо нежнее, чем у кого-либо, кого Стивен касался раньше. Но помимо физического контакта, между этими двумя было кое-что ещё. Кое-что, что невесомо витало в воздухе, затрагивая лишь самые могущественные артефакты и истинную магию.
Локи прикрыл глаза и взял Стивена за руку. Сейчас Глаз Агамотто был очень близко, пожалуй, чересчур близко, отчего на мгновение Локи испугался, подумав, что совершил фатальную ошибку. Но в то же время рядом был Стивен со своей магией, которую он совершенно не понимал и которую не мог до конца контролировать. Мидгардец искал в книгах и древних манускриптах то, что Локи мог запросто продемонстрировать ему вживую. И впервые в жизни Локи действительно хотел показать все свои трюки и фокусы обычному смертному, который, несмотря ни на что, был достоин этого и мог понять и с достоинством принять новые знания.
– Похоже, непосредственная близость моего тела полностью лишила тебя дара речи, Стрэндж. Я-то думал, ты окажешься более стойк...
Асгардец, впрочем, не успел договорить, так как губы Стивена буквально впились в его требовательным поцелуем. Довольно торопливо и грубо, но в то же время смело и крайне настойчиво. Мужской язык вторгся в рот асгардца, который даже не успел как-либо возразить ради приличия. Поцелуй получился чертовски мокрым, и при других обстоятельствах Локи бы уже давно начал потешаться над явно любительским уровнем поцелуев Стрэнджа, который не шёл ни в какое сравнение ни с его собственным опытом в делах амурных, ни с его изяществом и подчёркнутой утончённостью действий. Но это был Стивен, и его поцелуй, собственно говоря, оказался таким же диким, как и его магия.
– Эй, – выпалил Локи, подгадав момент и немного отстранившись от земного мага, – Если собираешься меня съесть, я бы предпочёл расположиться в более удобном месте.
И так раскрасневшийся от столь неожиданного поворота событий и внезапного поцелуя Стивен, сейчас, казалось, и вовсе стал со своим волшебным плащом одного цвета.
Несложное заклинание, лишь парочка слов: и вот они уже в спальне Доктора Стрэнджа. Поражало то, до какого уровня успел отточить свои навыки этот мужчина — теперь простые заклинания, как, например, ближняя телепортация, он мог щёлкать, как орешки.
Локи не успел детально рассмотреть эту комнату, однако, сразу же почувствовал себя так, словно вновь оказался в Асгарде. Здесь не было ни дешевого пластика, ни недолговечных безделушек, которыми так любили восхищаться остальные мидгардцы. Из-за хранящихся в доме артефактов всё здесь было буквально пропитано магией, так что казалось, можно было легко уловить её запах, ощутить на языке её вкус, почувствовать лёгкое волнение, распаляющееся внутри. Бог лжи, коварства и обмана тотчас же вспомнил, что Стивен свой дом называл не иначе как Санктум Санкторум или же "Святая святых". А Локи, так уж сложилось, всегда хотел иметь собственный храм.
Между ним и Стивеном проворно юркнул Плащ Левитации, начав настойчиво призывать Локи лечь на кровать.
– Как же ты порой бесишь, – прошипел Стивен, пытаясь оттолкнуть свою мантию в сторону.
– Я бы предпочёл, чтобы в этом вопросе мне не было равных, – улыбнулся Локи. Наблюдать за тем, как Стивен общается по факту с самим собой, используя магический плащ в роли посредника, было поистине очаровательно.
Чуть приподняв руки, асгардец практически упал на кровать, но Плащ Левитации успел-таки залезть под Бога лжи, и Стивен едва успел вслед за ними.
– Проказник, – обратился Локи к плащу и наконец сам воспользовался своей магией. Его одежда полностью исчезла под действием холодного зелёного пламени, оставив мужчину абсолютно голым. Кожа цвета слоновой кости контрастировала с ярким румянцем, и Стивен вдруг осознал, что во Вселенной есть ещё миллион вещей, которые ему только предстоит узнать.
– Уже закончил показывать свои фокусы или ещё нет? – Стрэнджу нетерпелось взять Локи прямо здесь и сейчас.
– Ещё один, последний, – прошептал Локи в самое ухо Стивену. Не было больше старого Асгарда, не было Одина, и, следовательно, не было никакого смысла прикидываться тем, кем Локи никогда и не являлся. Тем более при Стивене.
Бог хитрости, коварста и обмана плавным движением прошёлся ладонями вверх по лицу и волосам. Под его руками цвет кожи изменился, и всё тело стало ярко-синим, кроме того, появились какие-то замысловатые линии, уж очень похожие на шрамы, только намного изящнее и правильнее. В одну секунду Локи смотрел на Стивена глазами насыщенно изумрудного оттенка, в другую — кроваво-красными. Выросли рога, причём такие, что шлем, над которым постоянно смеялись Мстители, был лишь их жалкой пародией. Теперь под Стивеном лежал Локи, ледяной гигант, самая настоящая ожившая магия. И пребывая именно в таком образе, он намного лучше чувствовал, что Стивен в самом деле был не просто очередным мидгардцем, решившим познать истинную магию. Теперь Локи не нужно было опасаться силы Глаза Агамотто — он закрылся.
– Я показал тебе себя, теперь твоя очередь, – сказав это, Локи положил одну руку Стивену на затылок, другой обхватил мужчину за талию, прижимая так крепко, что даже Плащ Левитации мог ему позавидовать.
Одежда Стивена исчезла также легко и быстро, как и с Локи, только вот его магия не казалась столь органичной. Заклинания крутились вокруг них искрящимися оранжевыми фигурами и, в итоге, наслоились на запястьях Стивена в виде браслетов.
– Оставь их, они очень красивые, – пробормотал Локи. Ему всегда нравились красивые вещи, а сейчас наблюдать за тем, как его холодная магия в виде зелёного пламени смешивалась с огненными искороками Стивена, было завораживающе.
– У тебя есть рога, – констатировал Стивен, который в данный момент был увлечён более земными вещами.
– А ты весьма наблюдательный, как я посмотрю, – на лице Локи вновь появилась его фирменная улыбка, но сейчас она выглядела совершенно иначе. То же лицо, тот же человек, Бог, напомнил себе Стивен, вроде даже та же улыбка, но при этом совершенно другая. В ней меньше лжи, обмана и хитрости.
Земной маг осторожно прикоснулся к одному из рогов Локи — он не был холодным, да и, по правде говоря, сам Локи не был холодным, лишь воздух, который он выдыхал, заставлял слегка ёжиться.
Теперь уже Локи впился в губы Стивена, обдавая их леденящим морозцем. Стивен практически сразу понял, что это и была та самая чистая магия, которую ему ужасно хотелось изучить вдоль и поперёк. Стрэндж невольно сильнее сжал пальцы вокруг рога Локи, за что был награждён явно одобрительным стоном.
Длинные синие ноги призывно обвили Стивена, обещая тому неземное удовольствие и наслаждение. Ледяной великан отстранился от губ мужчины, который уже успел разомлеть от требовательных поцелуев и уже давно хотел большего. Устроившись поудобнее под Стивеном, Локи усмехнулся:
– Если соберёшься и перестанешь отвлекаться на мелочи, которые сейчас не имеют ни малейшего значения, то мы могли бы продолжить. Всё-таки целый день впереди.
Теперь уже довольно усмехнулся Стивен.
– Ах, ты ошибаешься, дорогой. Со мной у тебя впереди целая вечность.
