Испачканные алым

      — Красотка, ты знаешь, ради тебя я даже сброшусь с крыши или перестану грустить навсегда. Но, пожалуйста, будь осторожна.       Я запомнила то, с какой беззаботностью она кивнула в ответ. Всегда печально улыбчивая, высвободила руку, лишая меня ощущения бархатной кожи под кончиками пальцев, в последнее время слишком холодных от беспокойства. Повернулась, демонстрируя спину, скрытую тонкой тканью голубого платья.       Настолько тонкой, что можно было разглядеть полосы шрамов, составляющих зловещий рисунок.       И я никогда не понимала, откуда они берутся.       — До завтра? — неловко и запоздало прозвучал мой вопрос. Как будто я смела надеяться. Удаляющиеся шаги затихли на мгновение, но возобновились спустя один вздох.       Изящным движением руки она сорвала ленту с волос, и длинные тёмные пряди рассыпались по спине, прикрывая собой загадку, которая была раскрыта мной лишь спустя много лет.       Когда стало слишком поздно.       Мы разошлись по разным сторонам улицы: я направилась к парковой аллее, освещённой симметричными рядами фонарей. Она же растворилась в переулках пригорода, словно поглощённая объятиями вечерних теней.

***

      Уголки её губ подрагивали, выдавая напряжение, о которое я побоялась обжечься — и за этот страх буду корить себя до конца жизни — а потому не впустила её. Оставила на пороге, дрожащими руками запирая входную дверь.       Я ведь обещала ей чуть ли не целый мир.       Только она не была осторожной. Не выполнила свою часть уговора, и я даже смогу окончательно убедить себя в этом по прошествии пары десятилетий.       Когда ничего больше не изменится.

***

      Пальцами я стискивала неровно отрезанные пряди. Уже не такие длинные и на концах испачканные алым. Притянула её к себе за плечи, не заботясь о том, что и свою одежду неизбежно пропитаю тем же.       — Красотка, не умирай, пожалуйста, я люблю тебя, слышишь?       Это был наш второй поцелуй. Хотя можно ли назвать полноценным поцелуем то, в чём участвует только одна сторона?       Наверное.

Наверное…