Хочешь покажу фокус?

Холодный воздух раздувает мои русые волосы, а я сижу на крыше многоэтажки. Красиво. Много таких же серых многоэтажек и во двориках пятиэтажки. Панельки. Мне нравиться мой район, такой спокойный и любимый с детства, ведь именно здесь всё и началось. Первые друзья, первые синяки, первые походы в лес, первый класс, первое животное, которое я умолял оставить, первые побеги от соседей после звонка в рандомную квартиру, первая любовь… и многое другое, о чём очень приятно и неприятно вспоминать. Но так или иначе мне сейчас семнадцать и я сижу на крыше, размышляю о проблемах, что теперь невыносимо навалом, а главное, на которые ответы не находятся. Жизнь однако решила, что мне слишком скучно жилось и пора нагадить. Или же это я где-то накосячил? Но разве я виноват, что отец предпочёл изменить маме и уйти, ничего не объяснив, и даже не попробовав что-то исправить, а моя мама решила, что на этом жизнь прекратила иметь хоть какой-либо смысл, и даже сын не стоит того. А я слишком жалок, чтобы её в чём-то упрекать. Не вижу в этом смысл. Она предпочла ходить по клубам и приходить в гавнину пьяной, забыв, что её сынишке только девять. А я в свою очередь старался привести её в чувства, старался заставить её одуматься, что я её очень сильно люблю, что я жаждал её внимания, что тоже был сломан уходом отца из семьи, но маму это не волновало. Так в нашей жизни появлялись новые мужчины, точнее пьяницы, и даже наркоман. О, эта история оставила мне немалое количество шрамов, как в прямом смысле, так и на сердце, ведь тот считал, что предложить одиннадцатилетнему мне наркотики отличная идея, ведь что здесь такого, я уже совсем взрослый, но спасибо мне, что хватило мозгов сбегать. Как же сложно мне давались попытки уговорить соседей не сдавать меня опеке, ведь лучше я перетерплю это сейчас, чем детский дом, потому что других родственников у нас нет, а если и есть, то им глубоко насрать и на меня, и на маму. Так в моей жизни появился мой личный наркотик - музыка. Только благодаря музыке, я всё ещё здесь, сижу и размышляю. Даже сейчас, рассматривая закат и наш небольшой городок, я слушаю музыку. Она расслабляет, дарит спокойствие, а главное с наушниками уходишь в себя и больше не волнует ничего. Но потом появился Вадик, именно так мама его постоянно называла, а у меня от этого сокращения имени до сих пор слух режет. О, а то детство, что он мне подарил, даже сложно рассказать. Один раз после "ужина" назову это так очень громким словом, Вадику не понравилось то, как я положил тарелки в раковину. Он постоянно придирался ко всему, а иногда просто потому что хотел позабавиться за мой счёт. — Слышь, сопля, ты чё это посудой раскидываешься, - ик, - совсем решил не беречь то, что я в дом принёс?,– Вадик был уже своём обычном состоянии, то именно пьяным. Я сжал кульки, но решил попробовать остаться спокойным, вдруг повезёт. Я повернулся к нему и с небольшой язвительностью ответил — Я не бросал, просто у нас железная мойка, поэтому получилось громко. Тот со злостью посмотрел на меня, что даже стало очень не по себе. Я знал это взгляд, а это значит могу сейчас получить, поэтому заранее приготовил руки, чтобы попадало по ним, а не по лицу, ибо байка про драки и падения с лестницы уже не канает. — Сопляк, не смей мне перечить! Я тебе сейчас руки сломаю к хуям, и рот отобью, чтобы не смел мне хамить. Страх охватил меня и я с силой вжался в эту чёртову раковину. Вадик пошатываясь, встал и, сделав шаг, оказался возле меня и со всей силы ударил по правой части головы, но зная его не первый день, успел подставить руки, но не учёл силу удара и я отлетел, впечатавшись в стену. То что удар был действительно сильным я понял только тогда, когда почувствовал тёплую жидкость под головой, лёжа на полу. Он пару раз ударил ногой в живот, от чего дыхание спёрло, но спасибо маме, которая сказала отстать от её отродье, чтобы было меньше вопросов откуда синяки. Вадик ухмыльнулся, и присев на корточки, плюнул мне в лицо, добавил. — Ещё раз, скотина ты такая, посмеешь мне огрызнуться, мама тебе уже не поможет, понял сучёнышь? – это всё же был риторический вопрос. Я отключился, пока те продолжали пить, а когда очнулся уже их не было, но я по-прежнему лежал на кухне. Кровь давно засохла на голове и полу. Придётся оттирать, но это уже не важно. Мне было сложно с ним уживаться, но мама постоянно говорила: не нравиться, дверь всегда открыта, а если ты меня любишь, то смирись и позволь мне почувствовать себя любимой. А я любил её, вот и терпел. До сих пор обида на него, но увы, я не мог за себя постоять. Ел мало, что осталось после попоек, то преподало мне, а мать запрещала есть у соседей и заставляла им врать, что сытый, а если проговорюсь, то буду разговаривать с Вадиком, а этого мне не надо было. Так и жил, постоянно всех обманывая. А сейчас мне семнадцать и на меня стало откровенно всем похуй, оно и лучше, целее буду. Хотя я сейчас и могу в ответ ударить Вадика, но опять же, не вижу смысла. Я сижу и смотрю вниз, нет ни страха, хотя когда-то боялся высоты, теперь меня это забавляет. Просто ничего не чувствую. Завалил экзамены, а дальше пустота, даже не хочу пытаться пересдать. Как-то похуй. Я бы так и смотрел, но услышал крик обеспокоенный голос, а затем, спустя пару минут, кто-то ухватил меня за плечи и потянул назад на крышу. Это парень лет шестнадцати, красивый однако. Волосы тёмно-каштановые, слегка взъерошенные. Он что-то кричал, а я в наушниках и ничего не слышал, просто разглядывал его красивые голубые, как океан глаза, в которых сейчас паника, а ему так наверно идёт весёлая и бодрая улыбка и искры радости в глазах, сейчас же шторм, такие тёмные, словно вот-вот сольются с зрачком. Ради вежливости я всё вытащил наушник. Брюнет задавал много-много вопросов, а я пытался хоть что-то разобрать, но мысли никак не собирались в одно целое. Парень спрашивает зачем, почему, уговаривает не делать ошибок, а я залипал, он второй, кто за все семнадцать лет мне понравился. За это тоже меня хорошенько пару раз избивали, приговаривая, что пидарасы не имеют право жить. И я стал ненавидеть себя за это. Я сидел перед ним, а он сел на колени и смотрел мне в глаза. И тоже молчал, только вот взгляд был таким напуганным и грустным, отчего у меня что-то кольнуло в сердце. — Хей, ну ты чего? Всё же хорошо, – я не очень то умею успокаивать, но стараюсь. Он уткнулся лицом мне в плечо, а я провёл рукой по спине, успокаивая. Улыбка сама появилась на моём лице. — Я испугался, когда увидел тебя на крыше, пожалуйста, не делай ошибок… - Не волнуйся, всё будет хорошо. Как тебя зовут? Стоит перевести тему. — Арсений. - Приятно познакомиться, и знаешь, а ты красивый парень, просто не представляешь. Он улыбнулся уголком губ, а я любовался. Сестра. У меня есть сестра Есения, она очень милая и всегда находила в любой ситуации только лучшее. Я свой цветочек берёг, старался защищать от всех, в садик обожал приходить за ней, забирал с гордостью, ведь её всегда хвалили, что умничка растёт, потенциал большой особенно в музыке. У нас в квартире стоял рояль, и я просто обожал слушать как она играет "Лунную сонату". Она играла как настоящий профессионал, учитывая, что этому её научила воспитательница в саду, ведь та безумно умоляла научить её. Сама воспитательница великолепно играла, и увидев рвение Еси, с удовольствием научила её… но потом её у меня забрали, мой цветочек забрали, в опеку. Теперь она в хорошей семье, и даже рад этому, ведь ей больше не грозит опасность. Я бы тогда точно грохнул Вадика, если бы тот посмел тронуть малышку, но к счастью она его не застала. Еся и не помнит меня наверно, либо очень смутно, да и я просил опекунов не напоминать обо мне, чтобы та не пыталась найти нашу семью, и те понимали почему я об этом просил… Почему я сейчас вспомнил Есю? У неё были такие же глаза, такие голубые океаны, в которые я не уставал смотреть. Мы с Арсом просто сидели и общались обо всём, он из простой семьи, но в отличии от меня семья была отличной, конечно и ссоры есть, но всё было нормально. Учится в десятом, старается оставаться круглым отличником, ведь планирует закончить школу с красным аттестатом, а потом пойти учиться в университет, почему-то он вызывал у меня гордость и восхищение. Ведь я сам не добился ровным счётом ничего, а Арс был таким счастливым, у него есть цель и мечты. И я внимательно слушал его. Про себя я не особо хотел говорить, незачем ему знать всю прелесть этой жизни, поэтому отвечал коротко, переводя темы с меня на него. — Почему ты здесь? - вот он вопрос, который я боялся услышать.. — Сижу рассуждаю, город наш рассматриваю. Ты ведь здесь тоже с детства? — Ага. Он натянул рукава кофты, закрывая ладони в них и тоже стал рассматривать небо. Он тоже любит этот город и ему безумно сейчас хорошо, ведь несмотря на всю эту красоту обычного района, у него друзей особо нет, поэтому сейчас Арс рад встретить того с кем можно спокойно сидеть, рассматривать город, разговаривая о ни о чём. Я немного удивился тому, что мы оба здесь с детства, но ни разу не пересекались, или же я предпочитал игнорировать существование других людей. Мы сели на край и смотрели вниз на проезжающие машины, на свет в окнах, на ночное спокойствие и тишину. Молчали и каждый рассуждал о своём, и эта тишина была сейчас очень подходящей. Достаточно присутствие друг друга. В чём смысл жизни? Каждый из нас рассуждал на эту тему, кто ночью, кто когда слушал музыку, кто перед сном, а кто-то от скуки и часто ответы расходятся, ведь у каждого из нас разная причина и цели, но этот вопрос на самом деле кропотливый, главное вовремя остановиться, а то можно прийти в тупик, а этот тупик оставит большое количество вопросов и возможно останется только один выход, а какой, решать каждому. Вопросы, которые не нужны. Нужно просто жить и не думать о лишнем. Но вот я, я постоянно думаю об этом, хотя знаю, что не стоит и попал в тупик, который перерос в проблему, которая спадёт на плечи брюнета, а мне этого так не хочется. — А куда хочешь поступать? – я решил задать довольно обычный вопрос, который должен был поддержать моё и Арса состояние. — В художественный, хочу полностью связать свою жизнь с творчеством, – после недолгой паузы, он продолжил,– хочешь покажу рисунки? И я очень рад этому предложению, поэтому конечно же согласился. Парень достал свой блокнот с рисунками. Они были разными, на одном было очень красивое дерево посередине холма, на нём не было листьев, просто одинокое, но идеально описанное дерево. Затем следующий рисунок, это обычный домик в деревне, закат, который так приятно приятно провожать, после жаркого дня, проводя лето на даче. Потом советская кухня, в точности передавая атмосферу девяностых, а на подоконнике сидит кот, что смотрит в окно. Следующий это пейзаж, на котором так правильно подобраны цвета для неба, отчего складывается впечатление, что смотришь на фото. Некоторые рисунки нарисованы красками, какие-то простым карандашом, но я бы это назвал всё-таки картины, чем рисунки. Они намного лучше выполнены, чем их представляет автор. Арс с вниманием смотрел то в блокнот, то на моё лицо, ожидая, что я скажу. А я не скрывал своего восхищения от увиденного, они прекрасны как и сама автор. Досмотрев до самой последней страницы, с улыбкой посмотрел на брюнета, это неотразимо, ведь сам не могу и круг то ровно нарисовать, а тут такое. Я подался вперед, обняв Арса. Тот немного сбился с толку, но затем крепко обнял. У него вновь стали неотразимо голубые глаза, выражая радость. Было хорошо, было атмосферно. - Хочешь покажу фокус? – Арс утвердительно кувнул, ожидая мои действий. Мы встали и я посмотрел с таким теплом, с каким давно не смотрел на человека. - Арс, запомни, ты отличный парень, у тебя большое будущее художника, ты достигнешь много, поверь. Я необычайно рад встречи с тобой, ты наполнил этот день теплом, спасибо. Не делай поспешных выводов. Это знакомство, лучшее, что случалось со мной в этом мире, я повидал много дерма, но я благодарен тебе, что сегодня остановился день сурка, и я знаю, что ты добьёшься всего, главное не поступай как я, моя жизнь очень прогнила, а ты как ангел, хороший и такой молодой, и я буду за тобой следить. Ты мой ангел…иди ко мне. Я его обнял, так как только мог, вкладывая все чувства, что сам мне подарил, хоть и не понимает этого, да и не надо. Отойдя друг от друга. Я смотрел Арсу прямо в глаза, мои потемневшие зелёные глаза, в которых когда-то была радость и детский огонёк, навсегда потухли, но я поистине рад, что у него они такие живые и настоящие.. — Ты так и не сказал как тебя, зовут, – тихо, словно чего-то боясь, произнес он. — Антон, – с улыбкой произнёс я. — Спасибо тебе, Тош, – он прижался ко мне, а я обнял её, гладя рукой по волосам, – я рад, что мы познакомились, наконец-то я встретил человека мне по душе. Уже стемнело, свет исходил только от окон и фонарей с улиц. Было тепло рядом с ним. Было тепло на душе, только вот лёд, что создала мама, уже не растопить никогда, от чего было противно и погано. Мы стояли на крыше многоэтажки и всё было как в сказке, только вот у всех сказок есть свой конец. - Я фокус тебе обещал, только сильно не пугайся, я готовился к нему долго, и не смей его повторять, обещаешь? Он кивнул, я попросил Арса чуть-чуть отойти, дабы он не пострадал. Тот аккуратно отошел, но что-то ему подсказало, что это не очень хорошее решение. Но ведь Тоша его попросил… Я смотрел на него своими тёмно-зелёными глазами, пытаясь понять, что я всё-таки хочу. Но уже всё решено, нечего медлить. — Помнишь, ты мне обещал не повторять, ни в коем случае не повторяй! — Тош, не надо, пожалуйста, – он тихо попросил, и хотел уже подойти, но я сказал, чтобы он оставался на месте. — Я буду твоим ангелом, как и ты стал мне. Я люблю тебя, Арс… — НЕТ! Я знал на что шёл, когда познакомился с Арсением, но увы, моя судьба сыграла злую шутку, а может и это был её план, не знаю, но сейчас мне не страшно, я не пытаюсь остановиться или ухватиться за что-нибудь, я просто сделал то, что и планировал. Мне очень жаль Арса, за ту боль, что мог только что причинить, но я обещался быть её ангелом, а значит буду. Хоть после смерти я стану кем-то любим. Я видел как он подорвался к краю и кричал мне, скорее всего виня себя, что не смог меня переубедить, но это не его вина. Он на буквально прожигал своё горло криком, ни разу не жалея себя. Но Арс не прыгнул, податливо сидя на месте как я его и просил, а значит это действительно тот человек, который стал самым важным в моей жизни, жаль мы не встретились раньше, может всё сложилось бы по-другому? А может это и был мой смысл жизни, жить ради этого дня, но я больше не хочу существовать. Да, может Арс действительно тот, кто должен был прийти мне на помощь, но уже слишком поздно, я давно внутри умер, просто опустошённый мешок органов и костей, Как там говорят, всё что делается - делается к лучшему? Наверно да.

***

Много машин, много людей скопились возле тела парня. Парень плакал и тряс мёртвое тело Тоши, но он уже только его ангел, который будет охранять и помогать. Тот кто полюбил его, а он тот, кто смог сделать его счастливым в самый важный день. А ведь Арсений тоже влюбился в этого парня, чьи глаза пусты и будут пустыми всегда, жаль только он не успел ответить взаимностью. Он его любит и ненавидит за этот поступок одновременно, он ненавидит себя, за то что позволил Тоше совершить свой план, свой последний фокус… но он сдержит своё обещание, он не будет повторять этот фокус, навсегда в голове останется образ Тоши, образ его ангела.