(Не)случайности

В среду, на первый взгляд казавшуюся Такао совершенно обыкновенной, его попросили забрать из школы младшую сестру. Когда Казунари почти подошёл к нужному месту, он застыл как вкопанный, проклиная на чём свет стоит своё острое зрение. Такао увидел на другой стороне дороги Мидориму. Увидел впервые за несколько лет после их выпуска из старшей школы. Но главным было не это. Мидорима шёл с коляской… Казунари решил, что у того теперь семья, ребёнок, и он уж точно не скучает по отношениям из старшей школы. Сколько девочка не пыталась разговорить своего обыкновенно болтливого брата, у неё ничего не получалось. А потом она ещё и рассказала об этом родителям, которые опять начали советовать Такао больше развлекаться и вообще наконец кого-нибудь себе найти. «Посмотри на своих сверстников!.. У них уже семья, дети… На этом Мидориме свет клином не сошёлся». Да уж, посмотрел… Сегодняшняя встреча всколыхнула все воспоминания и окончательно разбила Такао сердце. До этого у него была надежда, что судьба снова сведёт их. Не зря же Мидорима так много говорил о ней. А увиденное сегодня значило лишь одно. Они не предназначены друг другу. Такао пытался осознать это, и ему становилось ещё больнее, чем раньше. Но жизнь продолжалась, Такао всё так же учился в университете и подрабатывал доставщиком пиццы: рассекал по их району на велике, а для особо крупных заказов использовал рикшу, часто вспоминая, как возил на ней Мидориму. Однажды родители опять попросили забрать сестру из школы. И Такао опять встретил Мидориму на том же месте. Без коляски. С цветами. Казунари успел подумать, что это кому-нибудь другому, но Шинтаро уверенным шагом направился прямиком к нему. Такао хотел бы броситься навстречу, но не то что с места не мог подвинуться — не мог даже пошевелиться. Мидорима подошел на расстояние вытянутой руки и протянул букет. — Почему… Ты пришел? — только и смог выдавить Казунари, а потом весь покраснел. Не так он представал их воссоединение. Думал, сразу кинется к нему в объятия… А тут даже двух слов связать не может: в голове, с одной стороны, слишком много мыслей, а с другой, — совершенно пусто. — Потому что не бывает случайных встреч, — серьезно сказал Мидорима. — Да и за свой недавний талисман дня я должен был объясниться. После этих слов все вопросы и опасения Такао как рукой сняло. Он наконец порывисто обнял Мидориму — так, словно это было в его лучших мечтах, с которыми успел попрощаться несколько дней назад. И, обняв, впервые за несколько лет с теплотой произнёс заветное «Шин-чан». — Ну всё, всё… — сказал Мидорима, который уже начал смущаться. Но через секунду сам прижал Такао к себе и прошептал изменившимся голосом: — Я тоже скучал. И поцеловал его в макушку… Наверное, Мидорима мог бы ещё долго стоять вот так: обнимая Такао и покровительственно поглаживая его по волосам, если бы в какой-то момент Такао не отстранился и не стал взволнованно тараторить: — Может, в кафе сходим? Или лучше съездим? Камень-ножницы-бумага?.. Я недалеко живу… — Я помню, — спокойно сказал Мидорима. — И съездим, конечно, — с этими словами он поцеловал своего возлюблённого. Они вместе забрали сестру Казунари, которая очень удивилась тому, кто пришёл с её братом. Мидориму она уже почти не помнила. По дороге они болтали обо всём на свете, как вдруг Такао кое-что соотнёс: — Я ведь нечасто туда хожу. То есть, ты каждый день приходил, что ли?.. Мидорима в ответ на это поджал губы и смущенно отвел взгляд. — Шин-чан, ты такой романтичный! — сказал Такао, подпрыгнул и переплёл их пальцы. А девочка, шедшая с ними, радостно накрыла их соединенные руки своими маленькими ладонями. Казунари счастливо рассмеялся, а Шинатро покраснел. Девочка была очень довольна собой. В этот день Мидорима и Такао убедились, что точно предназначены друг другу. И не расставались больше никогда.