Britania

Влетает сокол, витражное окно пробив насквозь, как раскалённый шар, — оставя брешь на месте вестника. Но с чьей перчатки он пустился в путь? Сам — весь из серебра, и видно теперь — снаружи синь и злато стогов, тускнеющее от дождя к дождю — там ржавчина съедает мир на повороте года. Проловлена ли дичь, коль скоро здесь он и в подлокотники впивает когти? *** А птицы вновь когда-то сделаются пьяны, наклевавшись перебродивших в кожурках паданцев, им не знакома, их не отличу от прочих, и буду ли? *** Спускают соколов по осени моей. И мнится мне, что где-то выпаривали, калили и толкли, что где-то песток и ступица разъеденены, чтоб не пришло на ум, что можно им содейничать с тем, кто составит зелье для приворота осени к весне. *** И нежной флейтою посвистывает ночь, обдавая заоконной глубиною, покой вычерпывая то горстью, то ковшом, здесь в замке над горою. Что камни застилать тяжелым полотном, и что в камин выкладывать душистые поленца — всем этим не прикрыть окостененья сердца. С кровати ноги спустишь, и кажется — они погружены во влагу, набежавшую со стен — сочатся стены непрестанно то водою, а то — туманом. За окнами — все как через стекло, отлитое с изъяном, просматривается — кто ж прийти решится? Потоп придет не враз, а исподволь, напитывая воды — в реке и в озере, в кувшинах и в бадьях, подставленных под крыши, — Где завлекать и совлекать одно? — друг друга означают, и вровень мчат без постромков. *** Следам наследовать и следовать следам — одно — идти на свет, не видя солнца. Снег вали́т сплошной стеною — хоть сейчас идти гулять. Отпечатки накрест увязанных веточек окажутся следами птичьих лап.