Подходящий момент

Мидорима и Такао давно вместе. Со старшей школы. И давно вместе живут. С университета. Мидорима думает, что они с Такао точно предназначены друг другу судьбой. А если это по какой-то нелепости на самом деле не так, он готов даже с ней поспорить. Ради Такао. Мидорима думает, что у них всё прекрасно, и хочет сделать своему парню предложение. Даже кольцо купил, просто никак не может выбрать нужный момент. Всё должно быть идеально — это же предложение его самому лучшему и самому любимому Такао. Но у Мидоримы проблемы с распознаванием эмоций, а у Такао, наоборот, эта способность хорошо развита. Даже слишком. Поэтому ему легко получается скрывать тот факт, что он ревнует Мидориму. К многим ревнует. А в особенности к баскетболистам, в чьих рядах самого Такао с недавнего времени не было. А из баскетболистов — в особенности — к Мурасакибаре. С ним Мидорима встречался в средней школе, и с недавнего времени Мурасакибара был вновь свободен. А точнее, брошен Химуро. Однажды Мидорима пришёл с матча домой — Такао встретил его объятиями и поздравлением с победой, и в ответ Шинтаро привлёк своего парня к себе, поцеловав. После Такао заговорщически произнёс, что сейчас приготовит для победителя ужин, а потом будет не менее аппетитное его продолжение. Но уже не на кухне. Вообще, Казунари льстило, что Шинтаро часто не остается праздновать победы с командой, а сразу после матча возвращается домой. Парни вместе прошли на кухню, и Мидорима стал рассказывать Такао, как прошла сегодняшняя игра. Вместе с этим Шинтаро медленно разматывал пальцы. Такао стоял к нему спиной, у плиты, и каждый раз, когда слышал шорох снимаемых бинтов, у него, как всегда, шли мурашки ожидания по коже… Такао нравилось, что Мидорима, предпочитающий вне игры держать пальцы забинтованными, делал для него, пускай и очевидное, но исключение. Особенно Казунари нравился тот интимный жест, когда Шинтаро подходил сзади, забирался под кофту обеими руками, прижимая к себе, и целовал в шею. Такао в такие моменты был не против бросить готовку, развернуться, страстно поцеловать Мидориму и позволить ему уложить себя на стол… Однако разговоры Шинтаро о матче спустили на землю, а точнее — обратно в мысли о ревности. Мидорима рассуждал о мастерской игре Мурасакибары, увидеть которую было большой удачей. Слово за слово, Шинтаро начал рассказывать о новостях в жизни старого товарища. С ним Мидорима успел хорошо поговорить… Мурасакибара был для Такао самой главной причиной ревности. Во-первых, бывший. Во-вторых, с недавних пор никем не незанятый. В-третьих, подозрительно не ищущий утешения ни в каком более-менее нехрупком плече, под кандидатуру которого очень хорошо подходил Мидорима. А с ним у Мурасакибары были хорошие отношения. Поэтому когда Шинтаро задумчиво протянул: «Парня бы ему надо…», Такао, шинкующий капусту, непроизвольно дёрнул рукой, случайно порезал себе палец и тут же попытался сделать вид, что ничего не произошло. А Мидорима в этот момент оказался перед своим парнем и взял его за плечи. — Всё нормально?.. — серьезно спросил Шинтаро. Спросил больше не о порезанном пальце, а о печали в глазах Казунари, готовой вылиться в слёзы. Такао посмотрел на Мидориму и понял, что под таким серьезным и любящим взглядом соврать не получится. Поэтому сбивчиво говорил о своих переживаниях, пока Мидорима усаживал его на стул, вставал перед ним на колени, медленно перебинтовывал палец и обстоятельно расспрашивал обо всём. И тут в голове Мидоримы родилась одна идея… Он сказал Такао, что тому не о чем переживать. Казунари мысленно усмехнулся. Это так в стиле Шинтаро: считать, что подобного достаточно. Но Такао не собирался его винить или заставлять оправдываться. Мидорима вообще не должен был узнать всего этого. А пока голова Казунари была занята подобными мыслями, Шинтаро уже встал на одно колено перед его стулом. Мидорима понимал, что заматывал бинтами палец, а не надевал на него кольцо. Понимал, что этот палец — указательный, а не безымянный. Понимал, что обстановка совсем не романтичная. Но так же Мидорима понимал, что если не сейчас, то никогда: он никогда не подберёт подходящий момент, считая, что все они недостаточно идеальные для предложения Такао. Поэтому Шинтаро поцеловал руку Казунари и спросил: — Ты будешь моим мужем? — Что?.. — Такао невольно уточнил, хотя отчетливо всё слышал. Он просто совершенно не ожидал подобного продолжения самых обыкновенных слов Мидоримы. Тот так же уверенно и серьезно повторил свой вопрос: — Казунари Такао, ты будешь моим мужем? И всё… Тут до Такао дошёл весь смысл вопроса Мидоримы. И сначала Казунари расплакался от нахлынувших эмоций и чувств. Но потом, конечно же, согласился. И больше не ревновал.