Темнота

      Реид Клод Квентин Бертран Ричард Ирнест Розенхарт, или же Магистр Совета магов, третий герцог Аргалонский, последняя ветвь ужасающего и темнейшего рода некромантов с неподобающим ему стоном облегчения, едва найдя в себе силы скинуть сюртук, рухнул на кровать в мрачном, пустующем мэноре своей семьи и сморгнул подлую жгучую слезу, против его воли показавшуюся в уголке его правого глаза.       Всё то, чего он достиг, вся его репутация, власть, титул, богатство — всё это великолепие досталось ему дорогой ценой. Слишком дорогой.       Всё также слепо глядя в чернеющий балдахин над кроватью, Реид протянул руку, на ощупь пытаясь нащупать крепление сквозь штанину.       Потеря правой ноги до середины бедра — ещё цветочки.       Даже у своих родителей он был пятым сыном. Но кроме его старших братьев, у него была ещё и старшая сестра. Уже можно было понять, что титул герцога и главы рода ему не достался бы. Его и не готовили к этому — всю жизнь он готовился к должности советника императора.       Отец Реида был третьим сыном, имел кучу дядьёв, у части которых были свои сыновья и внуки… В общем, даже без учёта женщин, семейное древо Розенхартов было весьма раскидистым. Два года назад — Реид специально на днях посчитал, потравил душу — в семье всего было тридцать восемь живых магов. Не считая семерых детей в возрасте от четырнадцати до двух лет.       Так было до Хеллоуина два года назад.       Теперь остался только сам Реид и его племянник — внук той самой, старшей сестры. Племянницу Эллен, любимицу Реида, не спасло даже то, что она практически порвала связи с семьёй и против воли старших родичей выскочила замуж за безродного Вереса — им двоим отрубили головы и насадили на пики забора у их маленького домика в глухой восточной провинции. Старших братьв с сестрой повесили, отцу с дядьями отрубили головы, тогдашнего главу рода сожгли живьём на костре… кого-то повесили, кого-то отравили, кого-то утопили или сбросили с высоты. Кого-то даже на кол посадили или четвертовали…       И всё это за одну чёртову ночь!       Реид со свистом выдохнул сквозь стиснутые зубы и, с трудом приподнявшись на локтях, отполз подальше в подушки, чтобы протез, опять до крови натёрший обрубок ноги, выскользнул из штанины, и закрыл глаза, надеясь что хоть какая-то боль притупится.       Какая радость во всех этих благах, если ты остался один? Нет, допустим, не совсем один… но нельзя же делегировать восьмилетнему ребёнку, например, пригляд за семейными заводами! Реид сейчас практически в одиночку выполняет работу, которую два года назад выполняли шесть Розенхартов. Пока он справлялся.       Но сейчас даже огромная ноша обязанностей меркла беред тишиной, этой страшной, пустой, тёмной тишиной вымершего родового гнезда.       Тишиной?..       Мужчина с трудом разлепил тяжёлые веки и прислушался. Из-за приоткрытой двери раздавалось негромкое шуршание. Реид тихонько усмехнулся, на душе потеплело. Лисёнок… больше некому — змеи так не шуршат, а Эролл вообще не в Бромстоке последние две недели, и без него совсем тяжко. Всем.       Пришлось вставать, торопливо нашаривать верную трость, на ощупь искать на спинке кровати небрежно брошенный утром шлафрок и осторожно, держась у стенки, на одной левой ноге и трости, двигаться в коридор. — Тодор, — хрипло позвал маг в темноту коридора, — Тод, иди сюда. Справа, в светлом квадрате у окна, на границе у тени, замерла маленькая фигурка в полосатой пижаме. Тод мелко замотал головой. Реид тихо вздохнул. Племянник мог спокойно пройти максимум метр по темноте, но сейчас, когда надо было пройти почти в три раза больше, Тод явно запаниковал.       С ладони магистра к потолку взлетел маленький светлячок: — Ну же, лисёнок, — Реид покрепче опёрся на трость и протянул к племяннику свободную руку, — давай, мой хороший…       Всхлипнув, мальчик тут же побежал к нему навстречу, явно боясь, что свет погаснет и он снова останется в темноте.       Правда, у самого дяди он всё-таки остановился и не кинулся ему на шею. Зато в протянутую руку вцепился обеими руками так, что сразу стало понятно — добровольно в ближайшее время не отпустит.       Реид погасил светлячок — пальчики Тода при этом сильнее сжали его руку — и медленно направился обратно, к кровати.       В спальне, в свете загоревшегося ночника, Тод успокоился. Закутался в тяжёлое вышитое покрывало с кровати, как в кокон, свил гнездо из подушек, и уже оттуда, периодически шмыгая конопатым носом, следил, как дядя передвигается по комнате, готовясь ко сну. Реид не стал задавать ему обычные вопросы в духе «Как прошёл день» — Тоду после маленького приступа паники явно не хотелось разговаривать. — Ну, — мужчина присел на кровать и взъерошил племяннику волосы, — спать? Дай, одеяло вытащу… Да, подушку сюда. — Только свет не гаси, пожалуйста, — робко прошептали ему в плечо, когда Реид уже вытянулся на кровати и прижал мальчика поближе. С левой стороны — Тодор иногда начинал вертеться во сне, и колдуну вовсе не улыбалось получить во сне по обрубку правой ноги. — Пока не буду, — узковатая, чуть подрагивающая твёрдая ладонь пригладила волосы мальчика, в тёплом свете лампы у кровати кажущиеся настоящим огнём, — я тебя разбудил?       Тодор дёрнул головой и поглубже зарылся в складки рубашки дяди: — Я сам… Мне… мне п-приснилось…       Тоненький всхлип. — Ну-у-у, — колдун покрепче прижал к себе подрагивающее тело, — тише, мой хороший. Что было, прошло… ты больше не один. У тебя есть я, Эролл… вот скоро он вернётся, и ты снова сможешь попытаться ухватить его за хвост и покататься за ним по паркету в большой столовой.       Тод засопел: — Эр сказал, что в следующий раз сладкого не даст. Рей… — тонкие пальчики затеребили пуговицу рубашки, — а я точно буду хорошим магом? Как ты? Ну хоть чуть-чуточку? — О чём речь?.. — Реид сморгнул дремоту — почему ты думаешь, что у тебя не выйдет? Я уже сейчас вижу твой впечатляющий потенциал. — Я темноты боюсь, — прошептал мальчик ему в бок, — очень-очень. Я сегодня твои шаги услышал, думал что сам к тебе приду… но как окно прошёл… там так темно-темно было, дядя Рей… Как там, понимаешь?       Реид чуть не содрогнулся, вспомнив развалины, из которых они с Эроллом извлекли Тода два года назад. — А у нас вся семья — сплошные некроманты, — продолжил шептать мальчик, — Ты сам некромант, мама, бабушка… папа только спиритологом был… и ещё там… Как я буду ночью на кладбище ходить, если так боязно?       Реид не выдержал и тихонько рассмеялся в потолок, поглаживая ребёнка по голове: — Лисёнок, некроманты, конечно ходят на кладбища, но ночью они ходят в двух-трёх случаях из десяти. Во всяком случае, тебе всего восемь лет. Тебе до первых таких вылазок, по статистике, ещё лет двенадцать-тринадцать. А ночью я тебя точно ни на какой погост, даже относительно спокойный, не отпущу раньше, чем тебе стукнет тридцать, — Тодор заёрзал. — Знаешь как сильно ты можешь измениться даже за шесть лет? Всё у тебя будет хорошо, малыш… Уж я для этого всё сделаю.