Сообразим на троих?

Яркий солнечный свет полоснул по глазам, прервав захватывающий сон на самом интересном месте. Арбенина недовольно причмокнула губами, сползла головой с подушки, в попытке найти новое положение, в котором будет спасительный тенëк для глаз и возможность досмотреть чем дело кончилось. "Что-то интересное же снилось! Надо просто вспомнить что и настроить сознание на продолжение!" Что было таким захватывающим не вспоминалось, вдобавок к этому новая поза спасала от ярких лучей, но совершенно перекрывала дыхание, так как нос уперся в голые лопатки рядом лежащей. Диана дернулась, недовольно повернула голову, дав носу возможность дышать. "Спи, дура, ещё очень рано!" — то ли отругала, то ли взмолилась, обращаясь сама к себе Арбенина. Рядом лежащая тоже зашевелилась, повернулась к ней лицом, беспардонным, собственническим движением сгребла её в охапку, уткнув обратно носом в небольшую аккуратную грудь. В любое другое время Диана бы не растерялась и точно бы отомстила, дав волю собственным рукам по этому наглому телу, но сейчас ей нестерпимо хотелось спать и досмотреть, если уж не этот, то любой другой, не менее захватывающий сон. Поэтому она предприняла очередную попытку вернуть себе возможность дышать и избежать солнца, выжигающего сетчатку. Максимально отодвинув свой зад, она собралась подвинуть и голову, но резко прекратила все свои движения. Леденящий кровь ужас сдавил горло и дыхание никак не возобновлялось по причине уже никак не связанной с зажатым носом. Просто при движении назад её обнажённая пятая точка уткнулась в чье-то другое горячее тело, которое тут же недовольно зашевелилось и замерло, продолжая спать. "Кто это?" — пытаясь угомонить сердцебиение, соображала Диана. Мысли, тяжело проворачиваясь в голове, пытались выдать ей хоть какой-то логический ответ. "Я точно знаю с кем я засыпала..." — начала размышлять уже ни в чем не уверенная Арбенина, с опаской приоткрывая один глаз. К её облегчению, взор уперся в любимый, знакомый до каждой морщинки римский профиль. "Так, если здесь Сурганова, то кто там?" — нервно сглотнула рок дива. Конечно, самый верный способ это узнать — развернуться и посмотреть. Но сделать это оказалось настолько страшно, что проще было бы удрать с визгом, размахивая руками. Отметя и тот, и другой вариант, Арбенина зажмурила глаза и осторожно вновь подвинула зад, надеясь до последнего на галлюцинации, вызванные сном. Галлюцинация очередной раз недовольно поелозила, вздохнула, и улеглась поудобнее, оккупировав подушку, окончательно зажав её между собой и спящей Светой. "Бля! Бля! Бля! — запаниковала блондинка, максимально прижимаясь теперь уже в обратном направлении к Сургановой, — разбудить её и спросить кто там?" Света, которая ещё несколько минут назад сама сжимала её мертвой хваткой, на этот раз решила, что ей слишком жарко и неспокойно от неугомонно вертящейся любимой женщины и, наоборот, не просыпаясь, отодвинула её от себя, невольно прижав к неизвестному кому-то. Арбенина с ужасом почувствовала, как от глубокого дыхания этого кого-то, вдавливается её спина. "Так! По крайней мере это теплое и живое! Дети? Исключено, сама их вчера отвезла к маман, чтобы не мешали наслаждаться Сургановой. Может она приперла какого-то своего кота, а я не заметила? Нет, слишком большой и тяжелый. Гриня? Нет, он не посмел бы. Не такой наглый... Что вообще вчера было?" Боясь лишний раз дышать и шевелиться, Диана мысленно прокрутила вчерашний день. Но ничего, что бы предвещало появление кого-то третьего в её ложе так и не вспомнилось. Утром она убедилась, что Света к ней все-таки едет и отвезла детей к маме. Всегда, чтобы не было мучительно больно, боится это делать заранее, пока точно не убедится, что её драгоценная женщина села в "Сапсан" и никакие обстоятельства не сорвут их встречу. А дальше все, как обычно. Ужин, секс, вино, секс, поругались, помирились, секс, сон. "И каким образом в эту годами отлаженную схему проник кто-то ещё? Вино было паленым, поэтому я спятила и позвала в нашу кровать кого-то третьего? Кого? Мужика? Ну, нет. Вот в прикроватной тумбочке столько заменителей мужчин. Ещё и способных на такие вершины, до которых ни одному мужику не добраться! Бабу?" Арбенина вздохнула и опять приоткрыла глаз, глядя на спокойно спящую и умиротворенную Сурганову. "Исключено! Она так спокойно продолжила бы спать только после нашего с этой воображаемой бабой ритуального убийства! Прям на свежем холмике на моем же газоне раскладушку бы и поставила!" Вновь с силой зажмурив глаза, она продолжила ворочить шестеренками разума, но теперь неугомонная голова потянула её в совершенно другие дебри. "Нет, ну как вариант, так сказать, для разнообразия, может и можно пофантазировать и представить с нами третью, какую-нибудь сногсшибательную блондинку... или знойную брюнетку... Дааа, лучше брюнетку... Вот Светуля надо мной сверху, вот, я вхожу в неё, как всегда, с наслаждением наблюдая, как её влага блестит на моих пальцах. А брюнетка в этот момент ублажает меня... Кайф... Но, вот руки этой брюнетки переходят на ягодицы Сургановой, движутся выше по спине, заключают её в объятья, пальцы сжимают её грудь... ПОШЛА НАХУЙ ОТ МОЕЙ ЖЕНЩИНЫ! И из моей головы тоже нахуй, тварь!" Сомкнув зубы, практически до разрушения в пыль эмали, Арбенина распахнула глаза, со злостью взирая на спокойно спящую и ничего не подозревающую Свету. "Из нас двоих, третья очевидно выберет тебя объектом для реализации своих мерзких фантазий! Поэтому я никогда бы не притащила к нам никого! А ты, чертов человек-афродизиак, могла! Значит там лежит кто-то, кого пригласила ты! Убью!" Арбенина, сжав кулаки, резко подскочила на кровати, поворачиваясь в противоположную сторону, одновременно занося руку для удара. В следующее мгновение, за какую-то долю секунды она испытала просто невообразимую по полярным крайностям гамму чувств. Сначала воздух испарился из лёгких, подобно проколотому шарику, принеся чувство облегчения. Затем он с шумом вернулся обратно, наполнив легкие на всю мощь, принося с собой злость, граничащую с истерикой. На её подушке, не подозревая, что может вызывать такую палитру ощущений, мирно спал, пуская слюни блаженства и удовольствия... — Гриня! Ебать твою собачью душу! — Дин, ты с ума сошла? Что случилось? — подскочила Сурганова, пытаясь скинуть с себя остатки сна, и быстро моргая, настроить резкость в глазах. Лабрадор, тоже не ожидавший такого резкого пробуждения, свалился на пол, найдя убежище от неадекватной хозяйки под кроватью. Арбенина, одним прыжком оказавшись у края, свесилась, пытаясь рукой нащупать совсем ещё недавно любимое животное. — Вылезай! Я из тебя отбивную сделаю! В лучших традициях корейской кухни! Сурганова, так и не понимая, что вообще происходит, схватила её за майку, резким рывком возвращая на кровать. — Пусти меня! — попыталась вернуться на исходную Арбенина, но с железной хваткой такой хрупкой на вид Светы, шансы сделать это были равны нулю. — Да ты угомонишься или нет? Говори, что тут происходит! Ну-ка, быстро и по существу! Диана часто задышала, уставившись в серые глаза, которые до конца так еще и не отошли от недавнего сна, но уже метали молнии. Что сказать? Что она, похоже, настолько нездорова, что за пять минут насочиняла себе хер знает что? И пес, в общем-то, не виноват в её слишком бурной фантазии? Признаться в этом Сургановой, которая всю жизнь ей твердит, что все её проблемы от её же головы, а она с пеной у рта доказывает ей обратное? Нет. Никогда в жизни! Лучше умереть. — Гриня на кровать запрыгнул, — нахмурив брови изрекла Арбенина. — И что его убить надо за это? — Нет.Так, воспитательный момент. Он знает, что ему нельзя. — Да? — ухмыльнулась Сурганова, отпуская переставшую брыкаться Диану, — а он знал об этом в пять утра? Сомневаюсь. Я вставала по нужде, так ты его так обнимала, что я почти ревновать начала. — Быть такого не может! — запротестовала Арбенина, — я не знала, что это он. Я утром уперлась в него задом и испугалась! Ясно? Подумала к нам кто-то залез! Что ты ржешь? — Ты не смогла понять что упираешься в собаку, серьезно? И кто к нам мог залезть, интересно? — продолжала веселиться Света. — Откуда я знаю, кто? Мало ли кого тут по улицам шляется! Может маньяк какой-то! Или маньячка, что еще хуже! И, да, у меня не такая чувствительная жопа, чтобы понять во что она уперлась. Он гладкошерстный вообще-то! — Ммм, маньячка? Какая? Сексуальная? — сверкнув глазами, Сурганова по-кошачьи прогнулась в спине, медленно наклоняясь над Дианой, — и, странно, мне кажется, что твой зад все-таки чувствительней, чем ты думаешь. С этими словами, она медленно провела языком по обнаженному бедру подруги, затем неожиданно резко прикусила нежную кожу. — Ай, — дернулась Арбенина, — я испугалась, а ты меня не жалеешь! — Жалею, всю жизнь тебя жалею, — продолжая цепочку поцелуев наверх, прошептала Света. Добравшись до шеи, она захватила губами мочку уха. От обжигающего дыхания низ живота стянуло невидимым жгутом, от чего, казалось, невозможно было пошевелиться. Все мысли и ощущения сосредоточились на точках, по которым скользили губы скрипачки. Точнее, почти все, потому что некоторые из них вновь сделали необъяснимый вираж. — Заяц... — прохрипела Арбенина, — а тебе одной меня хватает? В смысле ты никогда не думала, чтобы позвать к нам кого-то третьего? Как ты относишься к сексу втроем? От неожиданности Сурганова так резко подняла голову, что сосок, который она сжимала, покинул её рот с громким чмоком. Арбенина часто выкидывала что-то такое, от чего мог потеряться дар речи. За столько лет их знакомства Свете казалось, что её уже сложно чем-то удивить. Но, Диана Сергеевна, несомненно талантливая личность, заслужившая Нобелевскую премию в науке удивлять. Да, что там говорить, эту номинацию стоило бы и создать специально под неё. — Чего? — только и смогла выдавить из себя Сурганова. — Ну я так, гипотетически. Подумала, а вдруг тебе бы этого хотелось? — сложив бровки домиком, заморгала Диана. — А с чего это ты вдруг так подумала? — сверкнула глазами Света, наконец приходя в себя от шока, — решила притащить в нашу кровать какую-то свою очередную шалаву? Гипотетически! — Я бы никогда! Ты чего? Да у меня никого! Уже давно! Клянусь! Я бы и не подумала, — затараторила Арбенина, для убедительности крестясь. Света, прищурившись, продолжала молча наблюдать за ней. Спустя некоторое время она лукаво приподняла бровь, улыбнувшись уголком губ. — Да? А кого ты имела в виду тогда? Только не скажи, что Гриню. — Ты совсем с ума сошла, какого Гриню? — Ну не знаю, кто из нас больше сумасшедший. Сначала ты будишь меня истошным воплем. На собаку кидаешься, может не прогнать, а затащить его к нам пыталась? Я решила успокоить твое буйство сексом, и тут ты мне вылупляешь про кого-то ещё в нашей постели! — Я просто спросила, понятно! — Да, да. Гипотетически. Я помню, — Света откинулась на соседнюю подушку, закинула руки за голову, поелозила для большего удобства, и продолжила, глядя мечтательным, задумчивым взглядом в потолок, — уж не знаю откуда у тебя берутся все эти гипотезы, но думаю, что в этом что-то есть. Арбенина рывком подскочила на кровати, вытаращив глаза на Сурганову. Казалось, что еще совсем немного усилий, и они навсегда покинут её глазницы. — Совсем что ли на старости лет котелок засвистел? Что значит что-то в этом есть? Чего тебе не хватает? Захотелось и на елку залезть и жопу не покорябать? Хер тебе! — сунув сложенную фигуру из пальцев в нос Сургановой, продолжала набирать обороты Диана, — если я одна тебя не устраиваю, не удовлетворяю, то можешь уебывать из моей кровати, из моего дома, из моей жизни! Я так и знала, что ты спишь и видишь, как бы меня заменить! — Это я сплю и вижу? — рассмеялась Света, — это же твое предложение! Так что же ты тогда разоралась так, что я гланды твои вижу? Я такие вопросы однозначно понимаю. Если ты об этом спрашиваешь меня гипотетически, значит этого хочется тебе практически. А если этого хочется тебе, то у меня выбор невелик. Либо отказаться и понимать, что тебе этого хочется, и мучиться. Либо согласиться. — Ничего мне такого не хочется! Сказала же уже. Я вон чуть Гриню не убила, только пофантазировав каково это, когда при мне кто-то бы тебя касался! Поняв, что сболтнула лишнего, Арбенина прикусила язык. Но было уже поздно, так как довольная Света уже обнажила все тридцать два в довольной улыбке. — Так может теперь ты мне все-таки расскажешь в чем провинился несчастный пес и откуда в твоей голове такие нездоровые мысли? Сделав глубокий вдох, Диана виновато опустила глаза. — Я наткнулась на него и испугалась. А пока пугалась, думала, кто это может быть. И вот, додумалась... Додумалась, что ты могла позвать... Гипотетически... Света перевернулась, резко опрокинув Арбенину на спину и, продолжая улыбаться, медленно провела рукой по внутренней поверхности бедра. — Все твои проблемы от твоей головы, родная. Всю жизнь ты с ней договориться не можешь, — конец фразы утонул в поцелуе, который с каждой секундой становился глубже и настойчивее. Оторвавшись от губ, она потянула на себя её ногу, разводя их шире. — Никто. Никогда. Не заменит мне тебя. Отчеканив каждое слово, Света резко спустилась вниз. — Единственная... — прошептала она, глядя в зелёные глаза, обжигая промежность дыханием. Арбенина ждала касания, но все равно не сумела сдержать вдох, когда язык мягко коснулся клитора. "И как нам может быть нужен кто-то ещё," — последнее, что успело промелькнуть в голове, прежде чем её окончательно накрыла пелена возбуждения. И действительно, за столько лет, кем бы и чем она не пыталась заменить Сурганову, только эта женщина была способна одним незначительным прикосновением, оголить все её рецепторы до предела. Скрипачка скользила по ней языком, как будто пыталась вобрать в себя каждую каплю. Движения становились быстрее и жестче, от этого стоны, срывающиеся с губ становились все громче. А когда она вошла в нее на всю длину своих пальцев, Диана вовсе перешла на крик, доходя до вершины наслаждения. — Ты куда? — лениво и недовольно протянула обессиленная Арбенина, когда Света встала с кровати. — В душ. И если поторопишься, то успеешь присоединиться, — подмигнула Сурганова. Диана вяло приподнялась, все еще осоловевшим взглядом обводя соблазнительные изгибы любимой. — Успею. Отдышусь и успею. Никуда ты от меня не денешься. Продолжая улыбаться и заманчиво вилять бедрами, Сурганова подхватила полотенце и подошла к двери. "Это же надо было такое нафантазировать вообще! Чтобы её с кем-то мне делить? Да никогда в жизни этого не будет! Мое!" — Слушай, а тебе кто-нибудь, когда нибудь предлагал позвать кого-нибудь третьего? — вдруг выпалила Арбенина. — Тебе неймется, да? — покачала головой Сурганова, стоя уже в дверях. — Нет, просто интересно. Ты так странно сказала, что выбор невелик при таком раскладе. Либо отказаться и знать, что этого хотят и мучиться, либо согласиться. — Мне, — сделав ударение на первом слове, уже закрывая за собой дверь, отозвалась с широкой улыбкой Света, — никто этого не предлагал! Диана сползла на пол и заглянула под кровать, откуда с опаской на неё глядел лабрадор. — Гриня, иди ко мне, мой мальчик. Испугался, обиделся? Пёс вылез из убежища, неуверенно помахивая хвостом. — Ну, прости меня, — потрепав его за ухом, виновато начала хозяйка, — просто мамка у тебя немного того. С гипер неуемной фантазией. Испугал ты меня, вот мамка и психанула. Гриня облизал лицо нерадивой матери, показывая всем видом, что давно ко всему привык и совсем на неё не в обиде. — И как вы все меня терпите? Хорошие мои. И Светуля, слышал, какая у меня хорошая? Святая прям. Сказала, что никто ей ничего не предлагал, — пальцы, перебирающие по гладкой, блестящей, чёрной шерсти начали замедлять движение, а на лице Арбениной появилось выражение явного замешательства. — Мне...никто...не предлагал, — все больше хмурясь, повторила она слова Сургановой, — мне... никто... Почему она так подчеркнула то, что именно ей не предлагали? Или отказаться и понимать, что хочется и мучиться... или согласиться... Диана так резко подскочила на ноги, что бедный пес, разморенный от почесываний, очередной раз отскочил в сторону. — Вот же блядство! Ну, конечно, почему я такая дура? Очевидно же! Или отказаться и понимать, что хочется и мучиться... или согласиться... Значит кто-то отказался и мучился! Или согласился! И если не предлагали тебе, значит предложила ты! Сурганова! У меня тут вопрос назрел! — завопила Арбенина проносясь по направлению в ванную.