Теперь я буду рядом

      Чимин вновь скулит, скручиваясь из-за дикой боли, и хнычет. Ощущение, будто внизу живота проехались самой пилой. Всё тело дико ломит, а про поясницу он и говорить не хочет.       Его тошнит, голова кружится и хочется, буквально, лезть на стену. Каждый грёбаный раз перед течкой наступает период, когда матка, наверное, решает отомстить ему за все его грехи из всех прожитых жизней. Иначе это никак не объяснить. Голова сильно кружилась, даже когда он просто лежал, пытаясь найти позу, в которой не будет ощущения, будто у него начались схватки. Чимину страшно думать, что будет, если он когда-нибудь решится родить. Какие же это муки будут?       Телефон разрывался от уведомлений, но Чимин не мог даже взять его в руки. Наверняка это учитель. Чимин уже второй день не приходит в школу. Вчера просто плохо было, а сегодня этот предтечный период. Но даже лёжа и мучаясь от болей, он всё думал о Юнги, который, наверное, даже не заметил пропажу омеги. У них всё так странно, что Чимину становится ещё хуже от этих мыслей. Вроде бы целовались даже, но всё равно между ними ужасный холод. В школе словно чужие, хоть и бывают некоторые моменты, от которых кажется, будто всё обязательно будет хорошо. Скоро выпускной, и Чимин надеется там признаться… А сейчас он надеется, что выживет.       Омега слышит, как в прихожей открывается дверь и удивлённо смотрит на часы. Ещё рановато для прихода брата, ведь уроки ещё не закончились. Родители вряд ли могли приехать. В этом месяце они уже навещали Чимина с братом.       Омега снова скулит из-за усиливающихся болей. Он плачет, потому что уже настолько надоело всё это. В горле пересохло так, будто он три дня бродил по пустыни, но сейчас нет сил даже просто встать и взять стакан воды.       — Чонин, — хрипло зовёт брата, — Чонин, пожалуйста, иди сюда.       Чимин жмурится, роняя горячие слёзы на опухших щеках, и сжимается весь, чуть покачивая ногами, чтобы хоть как-то успокоить эту боль.       — Чон…       Перед глазами всё плывёт, когда он поднимает голову на альфу. Юнги так и застывает в проходе с маленьким пакетом в руках, на котором логотип аптеки. Чимину кажется, что у него уже галлюцинации, пока Юнги в спешке не подходит к нему.       — Ты как? Сильно болит? — Юнги обеспокоено смотрит на бледное лицо. Глаза омеги так и выражают удивление, но в следующую секунду в них Юнги уже видит боль. Чимин сгибается пополам.       Альфа касается плеч, аккуратно укладывая омегу обратно в постель.       — Лежи, — он полез в пакет, шурша маленькими коробками. — Я купил некоторые лекарства. Не знаю какие тебе подойдут, поэтому я взял почти все.       Чимин замечает, что тот в школьной форме, явно даже домой не зашёл переодеться. Юнги выглядит обеспокоенным, когда вновь старается не задерживать пристального взгляда, пока протягивает таблетки. Он тянется за стаканом с водой на прикроватной тумбочке и помогает Чимину запить горькое лекарство. Омега снова скулит, отворачиваясь в подушку. Он не хочет, чтобы Юнги видел его в таком состоянии, не хочет.       — Скоро полегчает, — альфа поглаживал плечи Чимина, желая хоть как-то облегчить его боль. — Скажи, что нужно, я всё сделаю.       — Как ты… Что ты тут делаешь? — еле проговаривает. — Как ты вообще зашёл?       — Ты не отвечал на сообщения и звонки. Пришлось выбить всю информацию с твоего брата. Он отдал ключи и сказал, что тебе сейчас плохо.       Юнги аккуратно погладил по руке, кривясь, словно чувствует эту боль Чимина. Вчера омега не пришёл, и Юнги не придал этому значения. Но, когда сегодня учитель попросил дозвониться до Пак Чимина, Юнги немножко заволновался и помчался в школу Чонина. С братом омеги тяжело было разговаривать, но стоило лишь сказать о том, что он одноклассник и по совместительству парень Чимина, как тот запел, как соловей, ещё и ключи вручил.       — Зачем ты пришёл? — Чимин тяжело дышал, всё ещё не желая показываться на глаза альфе.       — Я волновался.       Слышать такое от Юнги было в новинку. Одноклассник никогда толком не показывал свои эмоции. Было всего лишь пару раз, когда Чимин становился свидетелем неравнодушия Юнги.       — Ты не хочешь меня видеть?       — Я не хочу, чтобы ты меня видел таким, — он снова плачет, кусая губы до крови. Хочется просто уже умереть, чем каждый раз переживать такие муки. Ему становится хуже от мыслей о том, что Юнги видит его таким лохматым и ноющим.       — Эй, Чимин, — мягкий и успокаивающий голос словно патока для слуха. Юнги касается плеч, разворачивая хныкающего парня к себе. — Я пришёл сюда потому, что волновался о твоём состоянии. Я хочу помочь, хочу позаботиться о тебе сейчас. Поэтому не говори сейчас глупости, для меня ты всегда красивый.       Мин наклоняется, целуя в горячую щёку. Это не впервые, когда он целует Чимина… Но это впервые, когда он целует с такой нежностью.       — В школе ты никогда себя так не проявляешь, — тихо произносит, цеплясь пальцами за зажившие после драки костяшек рук. — Ты заставил меня сомневаться в себе после своих действий. Я не понимаю тебя, не понимаю, — омега слабо мотает головой, — то ты целуешь меня, то ты и не смотришь в мою сторону, не то что разговариваешь.       Юнги слабо улыбается, сильнее укутывая Чимина. Тому кажется стало гораздо лучше. Омега и не заметил, как спазмы на время прекратились, хоть и была некая боль.       — Прости меня. Я сомневался, стоит ли нам начинать что-то, но было уже поздно, потому что я уже по уши был влюблён. Я знаю, что вёл себя отвратительно. Больше такого не будет. Я хочу быть рядом с тобой, — Юнги поднёс ладонь Чимина к губам, мягко целуя. — А ты? — чуть шёпотом спрашивает.       — Просто ложись со мной, пожалуйста, — Чимин снова ноет, потому что снова начались боли. Юнги усмехается с такого ответа, но принимает его, как положительный.       Альфа ложится рядом, поправляет для Чимина подушку и обнимает, чтобы омеге было удобно. Тот хнычет и ворочается, не зная уже, что делать.       — Сильно болит?       Юнги чуть приподнимает одеяло, рукой проскальзывая под пижаму Чимина и укладывает ладонь ему на живот. Он крепко прижимает его к себе, едва поглаживает, одаривая плачущего мягкими поцелуями-бабочками. Чимин на секунду успокаивается. Голова неимоверно болела и всё время клонило в сон.       — Легче стало?       Чимин не хотел даже отвечать, чтобы не дай боже, как-то шевельнуться и снова мучиться в аду. Омега лишь положительно мычит, прижимаясь губами к шее Юнги. Он ведь теперь его альфа? Так что мешает ему сделать то, что он так давно хотел? Чимин целует легонько, сдерживая себя от желания вцепиться клыками в молочную кожу.       — Если я тебя укушу во сне, то прости меня, — шепчет, вводя губами.       Юнги улыбается. Он наконец-то успокаивается, когда успокаивается и Чимин. Омега не двигается, лежит некоторое время, а потом начинает сопеть. Альфа лишь проверяет хорошо ли он укрыт, потом отключает свой телефон и решает тоже чуточку поспать рядом с омегой.       Не сидеть сложа руки было самым лучшим решением. Чимин ему нравится, безумно нравится. Он невероятный. Он именно такой, какой идеально подходил бы Юнги. Альфа в этом сотни раз убедился. Омега хоть и настойчивый, довольно любопытный и иногда вспыльчивый, но это как раз и зацепило Юнги. Альфе интересно разговаривать с ним, потому что Чимин знает, буквально, обо всём. А чего только стоит одна улыбка омеги? И это даже не начало начал всего, что привлекает его в Чимине. Об этом можно говорить вечность, но не сейчас. Сейчас Юнги смотрит на то, как Чимин сладко сопит в его объятиях, позабыв о боли. Альфа целует невесомо в мягкие губы и обещает себе, что Чимина он не упустит.       — Теперь я буду рядом.