Бабкины байки. Сборник.

      Металлические ноги в массивных ботинках, поскальзываясь и хлюпая, бежали по тёплой слякоти. Плащ потемнел от тяжести нескончаемой мокряди. На посеревшей рубашке раной алел галстук. Детектив Бензобак, зажав в кулаке пачку зелёных, нёсся по тесной улице. Сегодня! Трущобы вокруг говорили, смеялись, кричали и пели на десятках языков, и впервые ему хотелось присоединиться к их хору.

***

      Бак часто захаживал в этот район, полный крыс. Они прятались в лабиринтах старых пятиэтажек, скалились из хибар, зазывали в кабаки и любили посплетничать за стаканчиком горячительного. Но не только информация привлекала детектива. Здесь, в окружении ветхих, но некогда прекрасных зданий, в гомоне голосов и приглушённом свете питейных, робот чувствовал себя равным другим. Он мог подойти к любому забулдыге и всласть потравить выдуманные байки, рассказать об убийстве в библиотеке или о раскрытии кражи огромного алмаза. И забулдыга ему верил, называл приятелем и подливал абсента. Конечно, Доку – товарищу и личному механику Бака – это не нравилось, но он был слишком занят, чтобы постоянно за ним присматривать.       Пару недель назад детектив снова пришёл сюда, но на этот раз по конкретному делу. Какой-то проходимец посчитал себя вправе курить на детской площадке, за что получил металлическим кулаком. Правда, теперь запястье Бака гнулось через раз и отвратительно скрежетало – требовалось заменить шарнир. Идти в новомодный салон для роботов детектив отказался – что продавцы, что посетители вечно морщили при нём свои чопорные носы. Так что Доку пришлось сопровождать товарища по лавкам старьёвщиков из трущоб и надеяться, что скоро он сможет покинуть этот гадюшник.       Друзья петляли по тесным улочкам от вывески к вывеске. Старики-хозяева охали при виде живого свидетеля Дизельной Эпохи и качали головой, предлагая поискать деталь на свалке металлолома. Тогда Бензобак, бормоча ругательства, выходил вон и вёл Дока дальше сквозь грязь и неон. То ли из-за сбоя в навигаторе, то ли по воле Провидения, он свернул в незнакомый переулок и… увидел себя.       Из темноты витрины очередной лавчонки, распятый на деревянных подпорках, голый и покрытый пылью, на Бака слепо смотрел его собрат. Детектив прильнул к стеклу, сканируя родные черты. Вот уже лет тридцать он не встречал себе подобных: когда на смену Дизелю пришло Ядро, всех его братьев отправили в утиль, заменив лощёными экологичными андроидами. Бака же приютил покойный дедушка Дока – такой же увлечённый механик, как и его внук.       – К-какой прекрасный эк-экземпляр, ты п-погляди! – Док сам задыхался от восторга. – В-вроде вполне це-целёхонький, ни вмятин, ни торчащих п-проводов. Пригодился бы тебе на за-запчасти…       Бак обернулся так резко, что его шейный шарнир взвизгнул.       – Помнишь, я как-то спросил у тебя значение слова “каннибализм”?       – П-припоминаю, а что?       – Для меня это то же самое.       Детектив продолжал сканировать робота в витрине. Зачем только его поставили в такую неестественную позу? Словно насмешка… И пыль могли бы смахнуть, а то даже номера на корпусе не видно.       – З-закрыто, а часов р-работы не написано, – Док подёргал ручки массивных дверей. – Что будем делать?       – Выкупим его.       У ног робота Бак заметил бирку. Цена спасения от одиночества была высока, но подъёмна.       – Ох, Бак, ты у-уверен? Я сейчас на мели, а у тебя бензин к-кончается. На что покупать будешь?       – Заработаю, – детектив бросил взгляд на вывеску, отсалютовал роботу в витрине и пошёл на шум пробуждающихся от дневной дремоты трущоб.

***

      Всё это время Бак работал на пределе своих бензиновых сил: следил за неверными супругами, разыскивал потерявшихся дементных стариков, был вышибалой в кабаках, помогал Доку в мастерской. Львиную долю заработка он откладывал в жестяную коробку из-под печенья, которую прятал под водительским креслом старого трамвайного вагончика, служившего ему домом. На бензин же оставалось совсем чуть-чуть… Но, кроме топлива, Бака питала мечта обрести напарника, друга, брата, столь же ненужного, как он сам. Бензобак подобрал для своего нового товарища костюм, притащил со свалки раскладушку и даже собрал в стопку свои самые любимые детективы, чтобы скорее ими поделиться.       И вот, сегодня наступило. Детектив выгреб все сбережения из тайника и понёсся в трущобы. Преодолев последний квартал, он свернул в заветный переулок. Резкий порыв ветра превратил полы плаща в трещотки, залепил камеры-глаза снегом. Бак наспех протёр их мокрым рукавом и уставился на витрину. Там зияла дыра.       Из лавки вышел мужчина с большой коробкой.       – Ба, бензобак! – коробка чуть не упала ему на ноги.       – Эй, шеф, тут такой же стоял, куда делся?       – Дык лавка батьки моего, а он помер. Я всю рухлядь и того, в утиль. Всё равно не покупал никто. А чё?       – Уже ничего. Бывай.       В холодной темноте домой спешили последние работяги. Гасли призывные огни питейных. Потрёпанные и продрогшие бабочки искали приюта у крыс. Тихо и безразлично шёл снег. Медленно-медленно, переливаясь неоном, он ложился на хрупкие зеркала луж, на тонущие в них банкноты, на одинокую скамью и на опущенную металлическую голову. Бак достал флягу и залпом допил бензин.       – Зачем только меня научили человечности?       Впервые трущобы ответили молчанием.

***

      – Б-бак, от-открывай! – Док колотил в створки трамвайной двери. – От-открывай щас же!       – Иду я, иду, – послышалось шарканье, створки разъехались, и на пороге появился детектив. На Дока пахнуло алкоголем.       – Ч-что это т-такое?! На звонки не от-твечаешь, на п-праздник не пришёл! Ни в к-кабаках, ни в п-полиции тебя нет! Дверь не от-тпираешь!       Не без труда выдав свою тираду, механик наконец сделал глубокий вдох. Бак пригласил его войти и протянул банку минералки. Присев на потёртый диван и глотнув воды, Док наконец-то смог успокоиться и продолжить уже не заикаясь.       – Я ведь правда беспокоюсь, Бак. Тот старьёвщик мне всё рассказал. И я понимаю твои чувства, но…       – Нет, Док, не понимаешь.       – Что? Почему?! – механик чуть не пролил минералку на заваленный мусором кофейный столик.       – Сколько там бишь человеков? 4 миллиарда, да, Док? А я один. Совсем один.       – Н-но постой, Бак! А к-как же я?       – Думаешь мало я вас, человеков, видал? У вас у всех тоже есть своя программа. Ты, Док, найдёшь себе дамочку, настругаешь детишек, возьмёшь дом в ипотеку. Может даже собаку заведёшь.       Бак говорил, меряя большими шагами свой маленький вагончик. Позвякивая-поддакивая, ему вторил хор пустых бутылок. Док пересчитал их. По-хорошему, стоило слить испорченное алкоголем топливо, заменив чистым. Однако лезть к другу в таком состоянии было чревато вывихом рук. Да и Бак сейчас открывает ему свою… что? Душу?.. Может быть.       – Бак! Д-даже если я же-же… же-женюсь… В общем, мой д-дом всегда открыт для тебя! Сам знаешь.       – Ладно, ладно! – детектив остановился прямо перед Доком и упёр руки в столик.       – Твой дом будет открыт для меня… Еще лет пятьдесят? А потом ты умрёшь! Умрёшь, как… как он!       Бак ткнул пальцем в сторону книжного шкафа. На уже слегка выцветшем воспоминании рослый бородач в комбинезоне поднимал в воздух испуганного очкастого мальчонку, рядом стоял Бензобак, а позади распахнула двери новенькая мастерская.       – И останутся лишь эти холёные болванчики, да их ублюдки-хозяева, для которых я жестянка, канистра, утиль!       Бак долбанул по столу. В звоне битого стекла послышался треск. Запястье робота повисло. Из руки посыпались кусочки шарнира.       – Г-горе ж ты луковое!       – Прости, Док.       – Не за что и-извиняться. Я и вправду т-тебя не понимал, друг. Давай п-приберёмся и пойдём ко мне.

***

      После затхлой тесноты трамвайного вагончика скромная Докова квартира представлялась Баку тем самым номером “люкс” из детективных романов. Не хватало лишь трупа на белом пушистом ковре.       Бензобак тщательно вытер ноги и прошёл дальше по коридору. Удивительно, но в квартире ещё сохранился праздничный порядок, и детективу не хотелось его нарушать. Даже фикус при входе был полит и бодр!       – П-проходи, садись! Я щас!       Гостиная встретила Бака тёплым разноцветием гирлянд и высоким содержанием аромамасел в воздухе. В середине же комнаты, в пёстром наряде из лент и бус, стояла искусственная туя. А под ней – небольшая коробка, кое-как обёрнутая блестящей бумагой.       – Эй! Не смотри т-туда! Сначала займёмся твоей рукой! – Док бочком, словно стараясь спрятать от Бака всю комнату разом, повёл его к рабочему столу. Тот приветливо сверкал своей поверхностью – посмотри, какой я чистенький и совсем не пыльный!       Механик открыл навесной шкаф и чуть не обрушил на Бака лавину запчастей и инструментов. Так вот куда делся весь бардак со стола!       – Халтурим значит, да, Док?       – П-прости! Ты ж знаешь тётушку, а я совсем забыл, когда они с кузиной приезжают. Пришлось выкручиваться.       Придерживая норовящие упасть вещи, Док шарил по полкам, пока наконец не достал смятый газетный куль. Механик развернул его, и на стол, шурша и позвякивая, посыпались причудливые металлические семена. Бак просканировал их. Шарниры!       – С какой свалки ты их стащил?!       – Хе-хе! Скажи спасибо т-тётушке. Есть у неё один знакомый токарь.       – Добрейшей души дама, – Бак повертел в пальцах сверкающие детали. – Постой! Я же ничего им не подарил!       – Я поздравил их за нас двоих. Не беспокойся!       Через пару минут детектив уже прытко складывал шарнирную пирамидку починенной рукой.       – Спасибо тебе, Док! Отлично работает!       – Теперь загляни под тую, Бак! Т-тебя ждёт сюрприз, – механик хитро улыбнулся и отступил, давая другу место.       Детектив опустился на колени перед коробкой, осторожно снял бумагу, откинул крышку. Внутри неё заурчало, завибрировало что-то блестящее и серое. Показалась металлическая ушастая голова, зарозовела лампочка-нос, замигали миндалевидные камеры-глаза.       – Это… Это же робокот! Таких не выпускают с 50-х!       – П-познакомься с Кнопкой, Бак. Подруга детства моей т-тётушки. Я немного её проапгрейдил, и теперь она работает не на дизеле, а на алкоголе.       – Ну дела! А можно и мне так, Док?       – Это вряд ли, но я работаю над этим.       Кнопка вылезла из коробки и уже вовсю пыталась достать галстук детектива. Бак нежно, как, если бы это была кошка из плоти и крови, почесал её бок. В этот момент Доку показалось, что створки Баковых глаз-камер часто-часто захлопали, будто бы тот пытался сдержать слёзы.