Моменты из блокнота

      Старые глаза смотрели прямо на меня, и от этого становилось жутко.        Я отвёл свой взгляд, затем посмотрел на неё снова: показалось, она смотрела в никуда, куда-то вниз. Но всё равно было не менее жутко и, скорее всего, больно за неё.       Я сидел на лавочке и ждал своей очереди, когда безликая медсестра подкатила ко мне близко-близко инвалидное кресло с древней, замотанной и, судя по всему, безногой сморщенной старухой. Она была такой маленькой и безучастно куда-то смотрела, думала о чём-то и не шевелилась, лишь изредка медленно и тяжело моргала да еле заметно дышала. И что мне было делать? Я чувствовал себя, мягко говоря, неуютно.       Я был молодым и здоровым, а рядом сидела беспомощная и уже давно бессмысленная жизнь. Лицо худое, ссохшееся, глаза равнодушные, а всё остальное скрывал ворох мешковатой старушечьей одежды. О чём думала эта старушка, которая больше претендовала на звание без-пяти-минут-трупа? Хотела ли она жить и дальше? Может быть, безмолвно молила о смерти? Или ей было уже всё равно? От всех этих вопросов мне стало только хуже и нестерпимо хотелось убежать подальше от этой безысходности и неотвратимости, а люди вокруг сновали туда-сюда молча, улыбаясь, сердясь, разговаривая по телефону, со своим спутником, и в них было яркое пламя жизни. Их неугасимая жизнь шла вперёд, стремительно бежала, неслась в даль. Возможно, даже к такому будущему, как у этой старушки, жизнь которой замерла, а если и движется, то медленно вниз, разрушая всё, приближаясь к финалу – смерти.       Мой конец будет таким же? Меня пробил озноб и я, зачарованный, смотрел в это сморщенное лицо и с ужасом представлял, что мой итог жизни будет таким же. Я был бы рад, если бы меня убили.       Прошла женщина с маленьким орущим ребёнком. Да он оглушительно орал! А ведь некоторые старики так похожи на детей, так похожи, как будто сама жизнь пытается вернуть человека в его первоначальное состояние. Я вспомнил того мальчика, это было три года назад, на улице царила весна, всё так цвело и пахло, приятный тёплый ветерок сновал то тут, то там и светило яркое-яркое солнце. А возле аптеки стояло инвалидное кресло. В котором сидел красивый голубоглазый мальчик, лет десяти-одиннадцати, и живое солнце задорно светило в его… Ясные равнодушные глаза.        Он смотрел на мир безучастным взглядом, да и смотрел ли вообще? Этот ребёнок был сломлен, ему уже было всё равно на то, что происходит в этом мире, вокруг него. Из аптеки вышла женщина, весело болтающая с другой, чуть постарше. Женщина помоложе, быстро щебеча и смеясь, подошла к инвалидному креслу и покатила его. Думаю, тот мальчик был её сыном, внешне они так похожи. Но он словно мёртв, а она так явственно жива, что это вырывается наружу и ощутимо даже с закрытыми глазами. Интересно, в тот момент ему было больно?       Наконец-то пришла весёлая медсестра и укатила мою безучастную старушку прочь точно так же, как та мать увезла своего безучастного мальчика.        Меня ожидает такое же?       Мне внезапно стало страшно жить.