There's nothing left for you

*** There’s nothing left for you Nothing in this room Try and go outside Nothing waits for you ***       Потолок казался чересчур белым. Ещё бы, учитывая, что Кайл смотрел на него уже как несколько минут. Он не мог отвлекаться ни на что другое и должен был быть сосредоточен на времени. Циферблат на экране телефона гласил: 11:59 pm. Оставалась всего минута до того момента, как наступит новое время года, а именно лето, и он должен будет прокричать об этом в окно на всю улицу. Стэн, его близкий друг, уже который год с 10 лет встречал с ним лето подобным образом. И вот, прошло 7 лет, а они по прежнему исполняли этот дружеский ритуал каждое лето. И Кайл был в полной готовности, чтобы соблюсти их дружескую традицию. Он открыл меню часов, чтобы видеть, как текут секунды, чтобы встать с кровати за 30 секунд до полуночи, открыть окно за 20 секунд, и все оставшиеся секунды ждать, стоя перед открывшимся окном, с которого в его лицо била легкая ночная прохлада. «Десять. Девять, восемь, семь, шесть…», — мысленно считал Кайл про себя, смотря на циферблат. И вот, осталось 3 секунды, а как только пиксели на экране сформировали цифру 12, он прокричал на всю улицу: — Лето! Наступило лето! Вуху!       Но, вместо того чтобы двое юношеских голосов- басистый голос Стэна и скрипучий, но милый Кайла- слились в один, оповещая о том, что наступило 1 июня, был слышен только второй. Кайл опешил. «Может, он просто не успел? И сейчас он откроет окно и прокричит это, а потом будет просто извиняться за то, что опоздал», — парень посмотрел направо, но ничего, кроме закрытого окна и ухмыляющийся рожи Картмана он не увидел. — Что, твой любимый Стэнли не поорал вместе с тобой? — Эрику даже не приходилось особо напрягаться, чтобы Кайл услышал его, ведь голос парня был довольно громким. Кайл закатил глаза и показал Картману средний палец. И почему им повезло жить на одной улице именно с этим жиртрестом? Он был бы рад, если бы им мешал кто угодно, кроме этого жирного куска дерьма. Да, Картман не всегда это делал. Иногда Кенни удавалось напоить его так, чтобы тот дрыхнул до обеда, тем самым он оказывал Кайлу услугу, но никогда ничего за неё не просил. Но в последние 2 года Эрик всё же перестал пускать к себе МакКормика 31 мая, даже если тот приносил что-то действительно хорошее. Поэтому Кайл морально готовился к появлению надоедливого голоса Картмана, который обязательно отпустит пару комментариев об их совместной со Стэном традицией. Только вот в этот раз около окна в 12 ночи находились только двое. И Брофловски это совсем не нравилось.       Прошло уже две минуты. Две минуты, черт возьми! А Эрик, кажется, и сам был в замешательстве. Он так же стоял и выглядывал, ожидая, когда же к ним присоединится недостающий фрагмент. Но окно Марша, казалось бы, даже и не собиралось открываться. Даже и тени никакой рядом с ней не было. — Понятно, он кинул тебя ради Венди. А тебе не сказал. Как грустно-о-о, — Картман растянул последний звук ужасно издевательски, полностью показывая, как он насмехался над Кайлом. Но юношу сейчас волновало вовсе не это, а то, почему его супер-лучший-друг нарушил их многолетнюю традицию. И он собирался выяснить это прямо сейчас, набирая номер Стэна, который он помнил уже как «Отче наш». — Ну не станешь же ты мешать голубкам ворковать, Кайл? Или ты плохой лучший друг? — Эрик вовсе не собирался отставать от своего рыжеволосого друга, но тот и не собирался обращать внимание на его издевки. Хотя где-то в глубине души Кайл осознавал, что Картман может быть вполне прав. Но он просто не могу подумать о том, чтобы Стэн его кинул. Да даже ради Венди он бы не пошёл на предательство, пусть даже и такое, казалось бы, незначительное, лучшего друга.       Гудки отдавались болезненным эхом в ушах Кайла, и с каждым новым ему становилось всё хуже и хуже, ведь сомнения и разочарование подкрадывались всё ближе и ближе. Неужели он правда это сделал?.. Брофловски ни за что не признал бы правоту Картмана, но, кажется, в этот раз жиртрест оказался ебаным экстрасенсом.       Но неэмоциональная сторона Кайла, которая руководствовалась только логикой и здравым смыслом, твердила ему: «Он, может быть, просто уснул или его часы сбились. Да и только 5 минут прошло», но как же были ничтожны её аргументы по сравнению с тем, какое разочарование он испытывал прямо сейчас. Ещё один гудок и, казалось бы, его сердце разобьётся вдребезги.       Но этого не произошло. Потому что трубку сняли. С другой стороны провода послышались возня и чей-то недовольный голос. Кайла будто бы холодной водой окатило. Это был голос Венди. Наконец, посторонние звуки сошли на нет, и он слышал только такой знакомый и родной, но в данный момент не приносящий ему никаких положительных эмоций, голос. — Кайл… Привет? — Привет? А ты ничего, блять, не забыл? — Кайл не собирался скрывать своё раздражение и недовольство. А Стэн как никто другой знал, насколько Брофловски страшен в гневе. Но также он знал, что успокоить его может только он. Правда сейчас он очень сомневался в своих способностях. — Я…- Стэн понимал, что отвертеться и придумать и оправдание тут никак нельзя. Поэтому он признался честно— Я подумал тебе сказать о том, что эта идея уже слишком детская, а потом я встретился с Венди и как-то забыл тебя предупредить. Прости, чувак, я… — Ничего больше не говори. Я отлично вижу, как для тебя важная наша дружба. Кайл был вспыльчивым человеком. Хватало только одной искры, чтобы зажечь огонь внутри него. Но, конечно же, он учился контролировать свою агрессию. И в последнее время у него это стало получаться очень даже неплохо. Только вот сейчас всё накопившееся вылилось наружу. Думаете, это первый раз, когда Стэн кидал его ради своей девушки? Далеко не первый. И он, конечно же, старался закрывать на это глаза, старался быть всепонимающим и всеподдерживающим другом, ведь прекрасно понимал, что Венди для Стэна крайне важный человек. Он закрывал свою душу, не давая реальным чувствам вырваться наружу, хотя прекрасно понимал, что по его реакции всё всегда было понятно. Но он молчал. И благодарность за это ему была улыбка лучшего друга, без слов говорящая: «Спасибо».       Но эта ситуация расставила все точки над «i». Он мог простить Стэну все пропущенные их совместные вечера, все разы, когда он садился в столовой вместе со своей девушкой, бросая Кайла, но не смог простить то, что он предал то, что парень хранил в своем сердце на протяжении нескольких лет, что делало их и без того крепкую и прекрасную дружбу особенной, ведь это традиция, ниточка, которая связывала только их двоих.       Можно подумать, что это было сказано слишком громко. Это ведь просто крикнуть из окна раз в год. Но этот «пустяк» совсем не являлся таковым для Кайла. Он считал Стэна не то, что «лучшим другом» или «супер-лучшим-другом», нет, Марш уже стал частью самого Кайла. Поэтому не сложно представить, как больно, когда часть тебя постепенно отрывается, пытается уйти.       Кайл сбросил трубку, не дав Стэну сказать и слова. Он закрыл окно, ведь понимал, что ничего интересного в нём он больше не увидит. Эта полночь была для него одной из самых худших за всю жизнь. И с этой мыслью, а также миллионами других, роящихся у него в голове, словно пчёлы в улье, он пытался заснуть. Но, как и ожидалось, у него мало что получилось. Брофловски удалось заставить себя поспать только 2 часа, дальше его тело просто отказывалось, явно синхронизируясь с психологическим состоянием своего хозяина.       Интересно, что сейчас делает Стэн? На часах 5 часов утра. Наверное, он уже находится у себя в кровати, даже и не думая о том, как Кайл лежит и изводит себя различными мыслями. А может, он сейчас так же лежит на кровати и думает о нём. Но последнее было невозможно. Кайл знал, что всё внимание Стэна сейчас доставалось его девушке, Венди. Она получала практически все эти лучезарные улыбки, теплые взгляды и объятия, прикосновения, разделяла с ним моменты близости. Это же естественно- разве отношения между парнем и девушкой не должны выглядеть так? Да, так они и должны выглядеть. Но от лицезрения такого счастливого и нежного Марша, каким он становился только в компании Тестабургер, Кайла прожигало это неприятное и убивающее изнутри чувство, именуемое ревностью. Как бы Кайл не пытался обмануть самого себя, подсознательно он уже давно признался себе в том, что безнадежно влюблен в лучшего друга. И эта влюбленность не приносила ему никаких положительных эмоций. Она делала его жизнь только намного хуже, заставляя переступать через себя, учиться скрывать чувства и вселяя в него всё больше ненависти и гнева, в первую очередь к себе. Да и тот факт, что его любовь точно никогда не будет взаимной делала эту симпатию обузой, тем, что тянуло его вниз, только ухудшая его психическое состояние, а не давая ему надежду на светлое будущее или «окрыляя», как многие описывают чувство любви.       Кайл часто задумывался о том, каким образом проявляется чувство влюбленности у Стэна. Он мог лишь наблюдать его светящиеся глаза при виде Венди, но не мог залезть внутрь, не мог разузнать, какое чувство конкретно становится причиной этих огней. А ведь ему всегда так хотелось испытать на себе, какого это, быть любимым Стэном. Какого это, быть с ним не просто лушими друзьми, но теми самыми возлюбленными, которые без ума друг от друга. Мог бы он только представить, какого это, ощущать на себе любящие взгляды Марша? Кажется, что только в своих мечтах. Он никогда не будет для него больше, чем просто «супер-лучшим-другом». Кажется, к шести часам утра он решил, что больше не может лежать в этой кровати и размышлять о Стэне. Как же он его бесит. Как же… он его любит. «Но бесит больше», — после этих слов Кайл поднялся с кровати и, раз его тело действительно не проявляло никакого желания отойти ко сну, он решил, что потратит это время с пользой, поэтому достал учебники и стал повторять домашнее задание. Да-да, Кайл до сих пор являлся отличником и прилежным учеником. Больше всего к этому приложила руку, конечно же, его мать. Если бы не её жесткий контроль, то Кайл бы уже давно был бы ударником. Он, конечно, был умным мальчиком, но каждый ученик скажет, что твои знания и оценки часто просто не сочетаются вместе. На это влияют отношение учителя к тебе, твоё эмоциональное состояние, апатия, выгорание, которые часто сопутствует учеников, особенно старшей школы. Но его звание «лучшего ученика» в южном парке приносило ему каплю гордости за себя. А также занятие учёбой помогало ему отвлечься от мыслей о Стэне, которые, поверьте, возникали у него довольно часто.       Учитывая проблемы со своим лучшим другом, в последнее время место Стэна занял Кенни. Он не знал ничего о влюбленности Кайла, но парень догадывался, что тот вполне себе в курсе всего того, что он чувствует к Стэнли. МакКормик никогда не навязывался, не был раздражающим и нетактичным (может только иногда, когда решал, что будет уместно пофлиртовать прямо сейчас, даже несмотря на то, что они находятся посреди школьного коридора или магазина продуктов), а также всегда знал, в какой момент ему нужно вклиниться в происходящее и разбавить обстановку. Несмотря на свою извращенскую натуру и излишнюю прямолинейность, которая иногда заставляла Кайла испытывать дикий испанский стыд, от Кеннета МакКормика веяло приятной и жизнерадостной атмосферой, и Брофловски точно знал, что может обратиться к нему за помощью в любой момент. Он очаровывал всех своей простотой и вечно позитивным настроем. Серьёзно, разве есть кто-то в Южном Парке, кто ненавидел этого прекрасного человека? А Кайлу довелось общаться с ним так близко, поэтому он чувствовал некое превосходство в этом плане. Будто бы неприметный парень, с которым вдруг начала встречаться главная красотка школы. Да, сравнение слишком жестокое, но Кайл себя и не жалел.       Утром, проверяя социальные сети, он не увидел ни одного сообщения от Стэна. Сердце сжалось, и он чуть ли не швырнул телефон в порыве гнева. К счастью, перспектива получить хороший словесный чапалах от своих родителей за сломанный гаджет была крайне непривлекательной, поэтому он не стал ничего бросать.       Они договаривались встретиться с Кенни около железнодорожных путей, ведь перед школой ему нужно было зайти в магазин, в котором он работает в вечернюю смену и забрать оттуда свои вещи, которые он благополучно вчера забыл. Он старался скорее дойти до места встречи, чтобы ненароком не попасться на глаза Стэну. Дошёл он довольно быстро, потому что до встречи оставалось ещё 5 минут. Но Кенни тоже сегодня решил прийти пораньше, поэтому уже через пару минут друзья обменивались крепкими объятиями. — Здарова, чувак! Ну, пошли скорее, чтобы времени не терять, — стройный голос Кенни заполнил пустую и тихую улицу. Это естественно, ведь в такой ранний час по городу ездит, разве что, полторы машины, а о пешеходах говорить и смысла нет. Помимо их двоих, по дороге до магазина они увидели трёх человек. А магазин находился в центре города, до которого идти пешком минут пятнадцать. В общем, не густо. Кенни почему-то молчал всю дорогу, а сонный Кайл и не спешил как-то нарушать эту тишину. Ему бы в себя прийти. А Кенни, похоже, готовился с ним о чем-то поговорить. Когда они забрали вещи Кенни и направились обратно, тот вдруг резко замедлил свой шаг, а потом и вовсе остановился и обратил взгляд голубых глаз на Кайла. Кайл повернулся к нему и посмотрел на друга в недоумении. — Мне нужно с тобой поговорить. Это насчёт Стэна. Легкая улыбка Кайла вмиг сменилась на измученное выражение лица. Он закатил глаза и скрестил руки на груди, всем видом показывая, что ничего и слышать об этом не хочет. — Это важно. Вы лучшие друзья и я не могу смотреть, как ваша дружба постепенно разрушается из-за того, что Стэн стал больше времени проводить со своей девушкой. Ты ведь понимаешь, что это совершенно нормально? — Ну уж точно не глупый, Кенни, — своим голосом он пытался максимально выразить недовольство выбранной МакКормиком темы для разговора. — Вы дружите, блять, с пелёнок. Картманы и мы с вами, на самом деле, тоже, но мы и рядом не стоим с тем, какие отношения между тобой и Стэном. Поэтому, пожалуйста, не обижайся на него из-за таких вещей. Если уж не ради него, то ради меня. Эти слова резали по сердцу, словно нож по маслу. Без особых усилий Кенни ранил его очень глубоко. И, поняв это, МакКормик поспешил извиниться. — Прости. Прости. Я не хотел тебя как-то оскорбить или обесценить твои чувства… Просто вы для меня очень важные люди. Я вас люблю, как семью, черт возьми. Вы мне уже как родные братья. Я не могу видеть, как вы отдаляетесь из-за этого. Просто попробуй поговорить с этим влюбленным дураком и вынеси всё своё дерьмо, выговорись ему, не жалей. Я уже сказал ему, что он поступает крайне несправедливо по отношению к тебе. Так что должен выслушать тебя и не прерывать. Блять, просто поговорите! Ребят, вам что, языки отрезали? — Он тебе писал? — на всю пламенную речь Кенни юноша ответил лишь так, будто бы совсем и не слышал, что он сказал. — Да, писал. Он беспокоится о ваших отношениях, но понимает, какое дерьмо натворил. Короче, он струсил сразу с тобой разговаривать, поэтому попросил меня ему помочь. А я решил и с тобой насчёт этого поговорить. Я, конечно, думал, что ты ревнуешь, но не настолько же… После последнего сказанного Кеннетом предложения сердце Брофловски пропустило громкий удар. Неужели он и вправду давно обо всём догадался? — С чего мне к нему ревновать? Я что, на гея похож, который в своих лучших друзей влюбляется? И только потом Кайл понял, какое дерьмо только что сказал. Да, вспыльчивая натура иногда оказывала ему медвежью услугу. И этот случай- один из самых ярких примеров, почему он боролся с этими вспышками. — Да нет, я ничего такого не подозревал… А с чего ты вообще взял? — Кенни даже не отпустил шутку по поводу реакции Кайла и того, что он сказал. А это значит, что он сейчас крайне серьёзен. И, только что осознав это, Кайл уже мысленно выкапывал себе могилу. Кенни очень умный и догадливый. И, если Кайл до этого думал, что он знает обо всех его чувствах, то сейчас он точно понимал, что конкретно спалился. — Только не говори мне, что… Смысла скрывать это от МакКромика не было, поэтому Кайл даже не пытался как-то оправдать сказанное. Он сдался, наблюдая за тем, как выражение лица Кенни меняется с серьёзного на радостное. — Блять, так ты действительно в него влюбился! — это «действительно» вызвало у Кайла странную реакцию: удивление, смешанное со смущением и безысходностью. Теперь уже нет смысла что-либо скрывать, он сдал себя с потрохами. — Ничего не говори. — Но я скажу. — Получишь в нос. — У меня фетиш на получение тумаков от красивых еврейских мальчиков. — Блять, ах ты извращенец! — Кайл рассмеялся. Это как-то странно, ведь совсем недавно Кенни выглядел крайне обеспокоенно, а теперь глупо шутит в своей манере, будто бы между ними состоялся самый обычный разговор из самых обычных. — Но это не отменяет того, что ты должен поговорить со Стэном. — … Я поговорю. — Сегодня же. — Завтра. — Сегодня. — Завтра и точка. —Что же, это твоё дело. Только вот потом не приходите ко мне оба плакаться о том, как вам сложно друг с другом.       Кайл закатил глаза. Но он понимал, что Кенни абсолютно прав. Со Стэном нужно поговорить, и поговорить очень долго. Он чувствовал, что этот разговор не доставит ему никаких положительных эмоций, но он жил таким образом все эти 3 месяца, так что, чего ему волноваться?       Дальше их разговор не включал ничего, относящегося к тому, о чем они говорили ранее. Кенни не хотел напрягать этими темами друга, а Кайлу такая забота от него очень даже нравилась. Спустя полчаса ребята уже оказались в школе.       А их прибытие не мог не заметить темноволосый парень, поджидающий их у входа в школу уже как десять минут.