Сквозь мираж

Дымка Сашиных воображаемых миражей каждую ночь становилась всё интенсивнее, достигая своего апогея в эту ночь. Сквозь сон её манил дурман.

***

Ногти Марси царапали, методично медленно раздирая её кожу. Саша кусала губы, стискивая зубы в ответ на сопротивления своего тела на мучения. «Ты наслаждаешься этим, да?» — безразлично протянула Марси, еще сильнее кусая её шею, оставляя кровавый след. Волна ощущений нахлынула Сашу, слова словно иголки вонзились в неё — и она хотела издать хотя бы сдавленный крик, но сдерживалась. Стоило ей едва пошевельнуться, как руки Марси крепко сдавливали её горло, перекрывая кислород. И лишь после хриплых «я больше не буду, прости, я больше не буду» она ослабляла хватку, перенося истязания всё ниже и ниже. И мысли Саши не умолкали: хотим ещё, ещё, ещё. Хотим грубее. Хотим больнее. Хотим безжалостнее. Хотим сделать тебе так, как ты всегда поступала со всеми. «Скажи, ты ведь хочешь, чтобы я заставила тебя кричать. Твой извращенный мозг только и думает целыми днями об этом», — Марси презрительно посмотрела на Сашу. Сашин взгляд затуманенный, словно в дымке, и она знала, чего просила Саша этими глазами. Марси немного жалела, что запретила ей говорить, и немного милосердия не помешало бы: «Ты можешь умолять». «Марси, я умоляю…» — тихо, но с оттенком высокомерного нетерпения ответила Саша. Скучающе накручивая волосы Саши на свои пальцы, Марси вздохнула: «Сухо. Не хватает энтузиазма». «Марси, я прошу, возьми меня, разбей меня, прошу!» — проговорила она скороговоркой со сбивчивым дыханием. Марси улыбнулась. Как же не наградить такую послушную девочку. Марси дала Саше не слишком сильную, но достаточную пощечину для того, чтобы разнесся громкий хлопок. И Саша страдает от недостатка ощущения, стимуляции. Марси резко схватила Сашу за волосы и оттянула ее голову назад к кровати. Саша почувствовала, как горячие губы примкнули к её, проглатывая её крик сквозь поцелуй. До тех пор, пока зубы Марси, которые ей в этот раз показались непривычно острыми, не начали кусать, раскусывать ее губы до крови и пробовать её на вкус. Как же грубо она её любит. Боже, это так плохо. Это так ужасно. И больно. Она хочет ещё. Отпрянув, Марси со сбивчивым дыханием мечтательно произнесла: «Просто представь: я бы держала тебя связанной взаперти, и ты бы послушно ждала моего прихода с работы каждый вечер, чтобы ублажнять меня и выполнять все мои приказы». От самой мысли у Саши начали течь слюни. В её голове мгновенно возникла картина: она с прикованными к стене запястьями, и жадный взгляд Марси на ней. Стоило лишь ей прибавить к своей фантазии блуждающие руки Марси на ее теле — и железный фасад Саши разбивался вдребезги. Но дымка начинает таять, и сквозь хриплое дыхание Саша осознает себя.

***

Ощущая прикосновение привычного воздуха, а не сладкую душность миража, она начинает паниковать. «Марси… Марси!» — и Саша корчится, жадно сглатывая. Шатаясь, она с трудом поднимается на колени с мягкой постели, и она готова кричать: «Марси, прошу, возьми меня, прошу!» Но лишь тяжело дышит. Марси же лишь смотрит, открыв рот от недоумения и не совсем понимая, что ей делать. Саша не осознаёт себя — так про себя думает Марси. Она в бреду. Марси осторожно касается губами лба Саши — проверить, не жар ли у неё, — а та судорожно хватается за Марси в ответ и опускает голову так, чтобы прижаться к её губам ещё сильнее. Хотя бы так. «Ущипни меня», — хоть и дрожащим, но командным тоном приказывает Саша, чтобы убедиться, что это уже не сон. — «Поцарапай меня. Ударь меня. Сделай мне больно, в конце концов…» Кажется, Саша напевает это как мантру. «Прошу, скажи да!» — она мысленно умоляет. И несмотря на то, как сильно она всегда старалась сдерживать слёзы, её глаза становятся влажными. «Я никогда такого не сделала бы, Саш», — еле слышно, с ноткой беспокойства лепечет Марси. Отпрянув, отрешённым холодным голосом Саша отвечает: «Ты меня совсем не любишь». Ну почему, ну почему она не может хотя бы раз угодить её желаниям и фантазиям? Саша далека от того, чтобы понять. Значит это действительно так. Значит Саша недостойна того, чтобы ей угождали. Она всегда всё делала для других — и должна продолжать, иначе никак. Проигнорировав небрежное «я люблю тебя» от Марси, Саша резко тянет её за воротник, от чего та вскрикивает. Саша приближается как можно ближе к уху Марси и хриплым голосом шепчет: «так покажи мне, насколько грубо ты можешь меня любить». Ей кажется, что на долю секунды в глазах Марси мелькает решительность. Однако Марси лишь вздыхает и растерянно качает головой. «Я не могу тебе навредить, Саша» — говорит Марси так уверенно и серьёзно, что Саша почти верит ей. «Я тебя прошу. Нет, я приказываю». «Нет. Это я тебя прошу. Ты делаешь мне больно, когда так говоришь», — раздосадованно отвечает Марси. «Так сделай мне больно в ответ!» — Сашин голос будто рвётся, и она уже хрипло кричит. — «Я ведь заслужила». В ответ она получает лишь растерянный сострадающий взгляд. Саша вздыхает. Ей снова придётся взять ситуацию под свой контроль, как и всегда. «Что, тебе просто слабо, да? Наверняка ты мечтаешь об этом по ночам. Все твои садистские фантазии могли бы стать явью, если бы ты не была такой трусихой», — Саша уже начинает прибегать к низшим формам манипуляции от отчаяния, забывая, что этот трюк перестал работать с Марси лет так с шестнадцати. «Нет, не мечтаю», — отчасти честно признаётся Марси. — «Я люблю тебя, Саш». Она старается произнести последнюю фразу как можно убедительнее. Саша сдаётся. Она сдаётся в плен обвивающих её рук и тихих нашёптываний о любви, о том, как Саша её достойна, и о чём-то там ещё. У Саши в этот момент нет достаточно физических сил, чтобы оттолкнуть Марси, но и заставить себя хоть немного улыбнуться в ответ она тоже не может. Она снова осталась одна. Она снова осталась недовольна.