Половое воспитание

***

      В здании лицея гробовая тишина. Ещё никто не пришёл из учащихся. Давид проходит мимо женского туалета и слышит всхлипы. Проходит внутрь и замечает Викторию, которая старательно смывала потекшие смоки с глаз. — Виктория, что стряслось? Тебя кто-то обидел? — блондинка оборачивается на голос учителя. Руки разжимаются и из них что-то выпадает. Дамиано подбирает выпавшую вещь и замирает. — Я беременна… — начинает плакать сильнее, — Это Вы во всем виноваты, Вы! Я Вас ненавижу, Вы испортили мне жизнь! Будьте прокляты! — Дамиано хватает Викторию на руки и уносит в свой кабинет, что был совсем недалеко от туалета. Закрывает дверь на ключ и усаживает девушку у себя на коленях, — Отпустите меня! Мне хватило уже! Ненавижу Вас, ненави… — закрывает ее рот ладонью. — Хватит орать, дурочка, — смотрит ей в глаза. Белок покраснел и была отчётливо видна каждая венка, — Срок всего две недели, мы сделаем медикаментозный аборт. Твоему здоровью ничего не угрожает. Я дам тебе деньги, поняла? — Мне страшно, понимаете? Я итак одна, а теперь ещё и с этой проблемой! — встаёт с колен учителя и собирает свои вещи. — Куда ты собралась? — Домой. Не хочу и минуты более находиться в этом кабинете, — блондинка пулей вылетела из класса, а после и из школы.

***

      Мобильный телефон разрывается от звонков. Виктория поднимает свои заплаканные глазки и видит около двадцати пропущенных от Дамиано. Время было 21:20. — Что Вы хотите?

— Ты снова плакала?

— Какое Вам дело?

— Выходи, я привёз деньги и нам надо поговорить.

      Парень бросил трубку. Виктория, накинув ветровку, спускается сначала на первый этаж дома, а затем аккуратно выходит на крыльцо. — Ты совсем дурочка, выходить на улицу в ветровке и шортах? Весна, но ещё не жарко, а ты, между прочим, носишь нашего ребёнка, — мистер-супер-правильный Дамиано начал диктовать очередную лекцию. — Ребёнок — вопрос времени и Ваша вина. Вы хотели поговорить. — Вне школы обращайся ко мне на ты, ясно? Это первое. Второе: ты записана на аборт в клинику на завтра, а вот это, — протягивает пачку денег. В ней было порядка десяти тысяч евро, — деньги на аборт. Завтра я заеду в больницу к тебе, уже после операции. — Даже не побудешь со мной? Как это благородно, — забирает деньги и собирается уходить в дом. — Стоять, — грубый голос преподавателя заставляет обернуться. Он подходит ближе и крепко обнимает блондинку. Целует в макушку, — Прошу, прости меня. Я люблю тебя, — Вики поднимает голову и Дамиано целует ее в нос, — Спокойной ночи. И не стой на улице долго. — Хорошо, — улыбнулась и вернулась в дом.       Не слишком ли она молода, для таких серьезных решений?

***

— Синьор Дамиано, Вы не слишком рано уходите с рабочего места? Сейчас только шестнадцать часов, у Вас ещё один класс, — останавливает брюнета директор школы. — Простите, синьор Маурицио, мне надо срочно бежать. У моей девушки серьезные проблемы, — отнекивался парень. Но Виктория и правда не брала трубку, и из клиники звонили и оповестили Давида, что синьорина Виктория Де Анджелис не явилась на запись. Теперь ему надо на всех скоростях нестись к ней домой.       Педаль газа в пол, превышенная скорость и, однозначно, не одна пара штрафов за нарушения правил дорожного движения. Но сейчас Дамиано было абсолютно плевать. Ему было главное доехать до неё как можно быстрее, чтобы Вик ничего с собой не сделала.       Дергает ручку входной двери, но та оказывается заперта. Громкое — cazzo — срывается с его губ. Дамиано пытается понять, как пробраться в дом и замечает открытое настежь окно в гостиной. Он быстро залезает во внутрь. В доме холодно и совсем не слышно хозяйки.       Давид обходит весь первый этаж, но ее нигде нет: ни в гостиной, ни в кухне, ни в гостевой спальне. Брюнет громко выдыхает и поворачивает голову в сторону лестницы. Замечает маленькую собачку с кремовой шерстью. Как только пёсик обратил внимание на парня, то быстро подбегает к нему. Дамиано гладит кремовую, кудрявую шерстку, а щенок вырывается, тявкает. Пытается что-то сказать гостю. Давид идёт за собачкой, которая резво поднимается на второй этаж. Ведёт его к закрытой двери и царапает ее.       Дамиано резко открывает дверь и видит блондинку в ванной. На плечах порезы, на бёдрах порезы. Кисти синие, ступни тоже. Сквозь молочную кожу просвечиваются все вены. Пшеничные волосы намокли, а сама она сидела только лишь в белье: белые трусики и топик. От холода ее соски торчали и приподнимали ткань. Она громко плакала. В пальцах правой руки были лезвия, и ещё множество острых предметов, по типу ножниц, бритв, ножей, валялись в воде, рядом с девушкой, и на полу.       Виктория поворачивает голову в сторону Дамиано. Ее губы такие же фиолетовые, как и конечности. Лицо опухшее, глаза красные от слез. Под глазами синяки. — Твою мать, Виктория, — Давид подходит к ванной и хочет достать девушку из воды, но та хватает ножик, что лежал рядом с ней. — Если ты попробуешь достать меня, то мы умрем вдвоём: и я, и твой ребёнок, — ее губы дрожали. Настолько холодная была вода, что челюсть тряслась от холода и был слышен чёткий стук зубов друг о друга. — Виктория, убери нож, — не слышит его, — Положи его обратно в воду, — но Де Анджелис будто действительно оглохла. — Зачем мне жить? Я одна, совсем одна: мама умерла, папа забрал сестру и уехал. У меня паническое расстройство, меня выебал учитель и я залетела, зачем? — девушка громко рыдает, хватает воздух ртом. — У тебя есть я и ты не одна! Я тебя люблю, как же ты не поймёшь этого, Виктория! — резко пережимает ее кисти и нож выпадает из ладони. Дамиано вытаскивает блондинку из воды и крепко прижимает к себе.       Ее тело промерзло до невозможности, конечности были фиолетовыми, с синими пятнами, как у трупа. Губы и подавно стали темно-сливового цвета.       Виктория в ответ прижимается к Давиду. Его костюм вмиг становится мокрым, но, честно, ему было плевать. Брюнет хватает полотенце и заворачивает Вик в него. Подхватывает на руки и уносит в ее же спальню. Там было также открыто окно, как и в гостиной. — У тебя всегда что ли окна открыты? — риторический вопрос.       Дамиано укладывает Вик на постель, а сам копается во всех ее шкафчиках, в поисках сухой одежды. — Нижний ящик справа, — тихо указывает Вики. Давид открывает его и видит там нижнее белье. Там лежали как обычные комплекты, которые носятся ежедневно, так и такие, которые предназначены для особых случаев. Но Дамиано выбирает самые обычные розовые трусики и топ, и протягивает Виктории. Девушка просто сидит и не двигается. До парня доходит, что у неё все бёдра и плечи в ранах, а конечности обмёрзли. Видимо надевать белье будет он. — Ты позволишь? — она тихонько кивает.       Дамиано снимает полотенце с плеч Де Анджелис, попутно вытирая им стекающую по рукам кровь. Аккуратно, чтобы не задеть свежие раны и не причинить Виктории боли, снимает насквозь мокрый белый топ. Синие вены просвечивались сквозь мягкую и бледную кожу на груди. Сама по себе она была ледяной.       Давид, как можно скорее, сменяет топ на девушке. Спускает полотенце далее, не забывая вытирать лишние капли воды, смешивающиеся с кровью. Бедра были исполосованы лезвием почти в мясо. Каждая рана, как только ее протирали, начинала сочиться сильнее. Брюнет аккуратненько снимает трусики и надевает новые, чуть-чуть приподнимая девушку за ягодицы. — Сколько ты сидела в ледяной воде? — Она сначала тёплой была… — начала Вики. — Сколько? — настойчиво продолжил Дамиано. — С восьми утра. Я в душ хотела сходить, а потом я просто словила паническую атаку, схватила лезвие и вот… — Какая же ты глупая, Вик, господи, — бережно обнимает ее, — С чего ты взяла, что ты одна? Я люблю тебя и буду с тобой, если ты позволишь. — Я всегда была одна. Всем всегда было не до меня. Мама и папа все внимание сестре уделяли, про меня забыли. Парни трахались со мной и кидали. Некоторые даже сливали мои видео, фото. Я две школы сменила из-за этого. — Теперь я с тобой и никто тебя не обидит. А теперь тебе надо обработать порезы. Где аптечка? — В ванной комнате, в ящике под раковиной.       Давид приносит сундук с медикаментами. Находит там баночку с перекисью и вату. Смачивает ватку раствором и, усевшись рядом на кровати, начинает обрабатывать порезы один за другим. Виктория сначала вскрикивает от боли, а затем шипит. Дамиано легонько дует на ранку, как в детстве, чтобы было не так больно. Постепенно обрабатывает плечи. Перевязывает их бинтом и надевает на Викторию худи, которое лежало на стуле, а затем, усевшись на полу на колени, начинает обрабатывать новой ваткой порезы на ляжках и бёдрах. Не забывал легонько дуть, чтобы смягчить боль. Поглаживает ее ладонь большим пальцем. Также перевязывает бинтами бедра и, обнаружив в том же месте клетчатые домашние штаны, надевает их на девушку, слегка приподнимая за ягодицы. Ещё бы носки ей надеть, и было бы отлично.       Заглядывает в ящик с нижним бельём и видит справа носочки, чулки, колготки и различные украшения. Хватает те, что подлиннее и потеплее. Вновь усаживается перед ней на колени и надевает на маленькие ножки. — Вик, ответишь на вопрос? — конечно ответит. Даже если она скажет «нет», Давид все равно озвучит свой вопрос. — Какой? — Зачем тебе чулки, белье из сатина, кружевное, из латекса? У тебя есть парень? — Тебе все скажи, самому захочется, — усмехается, — Нет у меня никого, но ты же слышал, что парни были со мной из-за секса. Дарили все это, чтобы сделать мое тело «красивее». Изощрялись как могли. В соседнем ящике есть портупеи, веревки для шибари, наручники и прочее для «разнообразия». — И зачем в школе проводят уроки полового воспитания, вы итак все знаете, — усмехается парень. — Да, лучше бы вам учителям устраивали. — Ты отказываешься от аборта или я перезаписываю тебя? — спрашивает совершенно серьезно Дамиано. — Я боюсь. Сильно, — ложиться в постель и закрывает глаза руками, — Одновременно хочу оставить его, но одновременно я хочу веселиться, не заботиться ни о чем и жить для себя. Я в ловушке… — Если ты захочешь оставить ребёнка, я сделаю все, чтобы ты как можно меньше чувствовала нагрузку. Если захочешь избавиться от него, то я буду рядом во время аборта. Я всегда буду рядом, независимо от ситуации. — Я люблю тебя… — И я, Вики. Люблю тебя больше жизни.

***

      Решение было принято. Виктория всё-таки решилась на искусственное прерывание беременности. А Дамиано поддержал ее, был рядом в трудную минуту, как и обещал.

Все сделал так, как обещал.