Скажи мне.

      Воспоминания, для каждого человека они кусочек чего-то особенного, приятного и не очень, который отложился в голове навсегда. Лично у Кемерово была кучка одного и другого, неприятные он забывает, на один период отложился у него в голове навечно.       Кириллу в 90-х было не по себе, особенно после такой ужасной новости. Этот день, он помнит как вчерашний: …       Куча документов, чашка недопитого кофе, мрачный кабинет и звонок по телефону. Кемерово просыпается от звука рингтона мобильника и берёт его в руки отвечая на звонок. Чуть сонливым голосом город говорит:       — Я вас слушаю… — Полусонный разум не хотел переваривать слова, судя по всему врача, но что-то сообразить парень смог, поэтому дослушал до конца, — в больнице с передозом 3 дня лежит значит. Если надо будет что-то наберите мой номер, я постараюсь быть на связи. И вам всего доброго…       Положив сотовый аппарат на стол, Кузбассов вздыхает, после чего, прикрываясь локтём и убирая документы из-под себя, ложиться на стол и тихо вслипывает, из глаз полились слёзы. Время трудное, да и он жалеет что в принципе с сестрой поссорился, вот теперь куда её занесло. Видимо, Ленка тоже уже не выдерживает, хвала небесам, что они, города, никак люди, хотя, какая тут хвала, если уже просто отсутствует смысл жить.       Кириллу и самому не просто. Да, он под контролем опекуна, но легче ему не становиться. Парень надеялся, что статус административного центра окончательно присвоят его сестре, ведь она же так старалась и готовилась к этому. Но у Ленинска самой пропали надежды, поэтому она говорила: «Думаю, это «временно» навсегда, Кирюш, смирись, что мне не досталась эта роль, к которой я была готова. Ты лучше меня со всем справишься, я в тебя верю».       «Ты справишься…», — нет, он не справляется. Эти девяностые помотали ему все нервы, а его ссора с самым близким человеком, просто конфликт из пальца, который они не смогли остановить. А старшая, сдерживая в себе всю боль просто терпела, видимо, оно у неё лопнуло только к 99. Но несмотря на то, что на этот шаг решилась она, а не Кирилл, он всё равно ощущал себя виноватым. Какой из него брат, если даже просто поддержать словами не может, хотя, тут им обоим нужна поддержка, оба устали…       В сон клонило до жути, так что Кузбассов позволил забрать себя в царство Морфея. Мелькали воспоминания, много, и почти везде есть старшая из 2 поколения Кузбассовых. Хотелось уже опустить руки и сдаться, так же, как поступила сестра, но нельзя. Кемерово должен держаться, он обещал, что будет сильным, но это просто отрицание, что на его ещё детские плечи свалили такую ответственность.       Перед собой парень увидел женский силуэт, он манил своей лаской и теплом, так что медленными шагами молодой город приближается к знакомому образу. Девушка смотрит на него с грустной улыбкой на лице, единственное, что запомнил из этого сна столица Кузбасса, что она была в белоснежном платье и так сильно напоминала Елену. Она обнимает Кирилла, прижимая к себе, а тот плачет даме в плечо прижимаясь всё сильней. Они стояли так несколько минут, после чего, «Ленинск» сказала:       — Мне пора, братик, я скоро вернусь, честно. — «Кузбассова» выбирается из объятий младшего и начинает уходить, как вдруг Кемерово сжимает её кисть руки. И крича сквозь слёзы говорит:       — Веришь, я не сдамся этой тоске! Мы не должны опускать руки, и ты не должна была! Почему… Почему ты сделала это?! Для чего или кого?! Я хочу знать ответ! Не молчи и не смотри на меня так… Я знаю, тебе тоже больно, но зачем ты молчала?.. — На последних словах его тон сменился с агрессивного на спокойный и сожалеющий.       Облик смотрит с печалью, чуть ли не рыдая. Улыбнувшись всё также печально, она произнесла:       — Прости… Прости меня, братик. — Ком к горлу девушки подступал с каждой секундой, но она произнесла сквозь слёзы, — я не могу сказать… Не знаю, что на меня нашло… Но это событие уже не отменить. Мне надо уходить, прости, Кирюша…       Сон обрывается. Кузбассов просыпается из-за того, что его кто-то будит. Услышав знакомый голос, парень повернул голову в сторону того, кто потревожил его пребывание в царстве Морфея и моргнув, попытался посмотреть более бодрым взглядом. Это был Новокузнецк, опекун Кемерово и Ленинска-Кузнецкого. Нектор Михайлович смотрит в глаза своему «сыну» и говорит:       — Ты пролил слезу из-за новости, да? — Старший обнимает Кирилла и прижимает к себе, затем продолжает, — не бойся, слёзы это норма, за это осуждают только дураки. Давай просто будем надеется что Леночка поправиться как можно быстрее. Прости, что не сразу сказал, боялся, что ты тоже самое с собой сделаешь… Не волнуйся, она будет жива, всё-таки мы не просто люди, а города. …       Воспоминание прерывает голос Таштагола, который старался привлечь старшего, как раз у мальчика это получилось. Тахир улыбнулся и произнёс:       — қарындаш (с шорск.«брат»), время ужинать, тебя за столом уже все ждут, а ты тут задумался. — Один из младших Кузбассовых подаёт Кемерово руку, чтоб он встал с дивана, — давай по быстрее, Лена и Яатея не любят, когда приём пищи задерживается.       Столица Кузбасса встаёт, а после он вместе с младшим братом подошёл к столу. Где их ожидая, сидела большая часть семьи, по крайней мере те, кому до Новокузнецка не сильно далеко. Тут уже сразу оба парня получают высказывание от Елены:       — Вы шибко долго, научитесь уже не задерживать себя и других перед приёмом пищи на семейном ужине. Вообще-то мы тебя ждали, братик, в следующий раз, если задумаешься, без еды останешься.       — Да что вы говорите, Елена Владимировна, — с небольшой усмешкой и улыбкой на лице произносит Кузбассов.       — Ну-ка напомни, кто является твоей старшей сестрой, той кто делает отчёты по каменному углю, а также той, кто должна была стать столицей региона, вместо тебя? — Ответка от Ленинска в адрес Кирилла штука страшная, но смешная, ради забавы пару раз можно.       — Пхах, не злись, сестрёнка, ты же знаешь я шучу. — Кемерово засмеялся и все члены семьи с разрешения Нектора приступили к трапезе.