Актёры одной роли

      Расследование по делу Киры всё ещё тянется, ухватываясь за всевозможные зацепки. Рюдзаки не останавливается, бесконечно тягая в рот сладости, словно они прибавляли ему сил, подобно чашке кофе по утрам. Он не спит. Ну, практически: Мацуда говорил, что видел, как он спит в том же положении, что и проводит всё время. Ссутулившись и поджав ноги. Мису это не отталкивало. Наоборот, она считала его загадочным и в какой-то степени привлекательным, хоть и старалась не подавать виду. Но сегодня Мисе скучно.       Эл давно перестал подозревать Ягами и Аманэ, поэтому ходьба со скованными с Лайтом цепями осталась позади и вспоминалась, как страшный сон. Лоулайт лениво пялился в один из мониторов, уплетая пирожное с заварным кремом. В паре кресел от него скучала Миса.       — Рюдзаки, мне скучно! — она расстроенно смотрела на детектива, надув щеки и крутя на пальце прядь жёлтых волос. Её первый за последнее время выходной проходил так, что Аманэ пожелала бы лучше пойти на очередную съёмку, чем крутиться на стуле и читать одни и те же журналы.       — Дождись Лайта и вы сможете пойти на нормальное свидание, — Эл сделал паузу. — Без меня, — на этих словах он бросил взгляд на девушку, переводя его обратно к экрану.       Лайт теперь может ходить в университет. Как бы ему не хотелось отрываться от дела Киры — подозрения Рюдзаки сняты, а пропуски от преуспевающего студента крайне нежелательны. Он ведь тоже хочет сохранить статус одаренного ученика и просто хорошего парня, верно? Эл также написал экзамен на отлично, правда, чтобы сблизиться с Лайтом. Университет он давно окончил, заниматься подобными вещами ему раз плюнуть. Ходить в то место Лоулайт мог только ради слежки за бывшим подозреваемым.       — Но он вернётся не скоро, а я к тому времени уже займусь чем-нибудь другим… Мне скучно сейчас! — модель обиженно свела брови, привстав и оперевшись обеими руками об стол.       — Прогуляйся. Может, ты познакомишься с тем, кто сможет устраивать тебе ежедневные свидания. — После этих слов он взял тонкими пальцами очередной эклер, покрутил его и постепенно стал слизывать глазурь. Так он казался ещё более чудаковатым.       — Нет! Ну во-первых, меня на улице могут узнать фанаты. Во-вторых, я люблю Лайтика больше всех на свете! Мне никто не нужен кроме него, — на последнем предложении Миса поймала себя на мысли, что врёт. В первую очередь самой себе. И она не знает, сможет ли что-то ещё говорить.       — Возьми с собой Мацуду.       Детектив оглянулся по сторонам, заметив наступившую тишину. Никого кроме Аманэ рядом не было. Вот чёрт.       Надкусив трубочку с кремом, Эл напряжно сжал челюсти, обволакивая пищу слюной и перекатывая её по уголкам рта. Пальцы на его босых ногах вцепились в сиденье.       Блондинка медленно перемещалась ближе к парню, невзначай при каждом шаге виляя бёдрами из стороны в сторону, словно танцуя в такт какой-то музыке, доступная для улавливания на слух одной Мисе. Она встала рядом, приобняв Эла, или, может быть, спинку кресла. Лоулайт нерешительно откусил ещё кусок.       — Один Кира на уме... Кира, Кира, Кира... Вам не надоело? — взглянув в один из многочисленных мониторов, куда юноша, нервничая, отвёл взгляд, спросила Аманэ.       — Я готов жертвовать собой ради раскрытия этого дела.       — Ты пожертвуешь своей жизнью? Когда ты столько не попробовал... — изящные пальчики с маникюром постукивали по его крепким плечам, изредка поглаживая. Ей бы не хотелось, чтобы Рюдзаки умирал. Но она не хочет сдавать Лайта, являющегося Кирой. Этот выбор мог застать её врасплох, чего Миса и боялась, не осмеливаясь ковырять его. — Неужели ты хочешь погибнуть именно так?       Перед тем, как откусить эклер ещё раз, детектив насторожился. Или задумался. Но неизвестно о чём: о вполне правдивых словах Мисы или о том, полезет ли после них пирожное в горло.       А Аманэ не отстранялась, собирая фалангами оставшуюся на губах Эл сладкую субстанцию и пробуя её на вкус. Она не позволяла себе отхватить хотя бы малейшую часть того, что без остановки поедает Рюдзаки. Но сегодня её разгрузочный день.       Парень не выдаёт своих эмоций, явно смущаясь от действий блондинки, но даже не краснея. Он помнит, как она подарила ему поцелуй в щеку. Быстрый, небрежный, зато необыкновенно лёгкий и, благодаря её помаде, липкий. Хочет ли он ещё? Наверное. Врать самому себе Эл не может - да, он хочет. Никогда его не переполняли такие чувства, как во время того поцелуя, ведь о заботе и любви в свою сторону Лоулайт подумать не мог. У него не было матери, которая одарила бы его подобной, пусть и простой, любовью. У него нет абсолютно никакого опыта в общении и взаимодействиях с женским полом, поэтому каждое действие Мисы он расценивал как что-то ему неизвестное. И Эл чувствовал, что ему поскорее нужно это всё изучить, словно в запасе у него оставалось всего грёбаных двадцать три дня его скудной жизни, вертевшейся вокруг бесчисленных преступлений и тусклой надежды. Возможно, так и есть. Быть детективом непросто - наверняка его имя действительно уже давно записано в Тетрадь смерти, поджидающую своего часа. Рюдзаки познал боль. Может, всё, что ему сейчас было нужно - это не очередное раскрытие дела, не очередная порция эклеров и данго, а глоток обычной жизни. Глоток жизни простого человека, не заботившегося совершенно не о чём, не шибко умного, но окружённого друзьями, отношениями и собственной семьёй. Может, ему вовсе не нужна эта рутинная, пыльная клетка, обставленная мониторами и бумагами. Не нужна эта "семья", состоящая из запечатавшихся в памяти подробностей всех дел, имён жертв, Ватари и сладкого, которым он безостановочно глушил горечь в груди. Рюдзаки хочется побыть хотя бы на день не Элом Лоулайтом, не Рюдзаки, не Рюгой Хидеки и каким-либо другим прозвищем, что он себе придумал.       Аманэ наклонилась к уху юноши, пронзая его равномерным горячим дыханием. Но, ничего не сказав, она опустилась к его шее, а затем положила свой подбородок ему на плечо.       — Знаешь, Рюдзаки, игра в глупых ребятишек утомляет. Я ведь не дурочка, — резко отрезала девушка, вводя детектива в некое заблуждение. — И ты не дурак.       Он быстро откусил эклер, и, не пережевывая, проглотил его. Пирожное застряло где-то в груди, доставляя огромный дискомфорт. На секунду парень зажмурился и, развернувшись к Мисе лицом, посмотрел на неё. Его впалые чёрные глаза немного расширились.       — Что ты имеешь ввиду?       — Ты величайший в мире детектив, но многого не знаешь и не понимаешь. Какой глупенький, — хоть Миса и часто говорила что-то подобное, её тон был намного серьёзнее, все сохраняя некоторую забаву.       — Да, ты права. Но всё же... Разъясни мне кое-что.       Модель подняла голову и склонилась над согнувшимся Рюдзаки, обдавая его душистым запахом парфюма. Она мягко улыбнулась, обхватив его шею руками.       — Если тебе на душе станет легче, то я обязательно разъясню...       Он взял зубами оставшийся небольшой кусок и начал слизывать глазурь, пока на его губах не скопился крем. Блондинка потянулась, захватив другую, целую сторону. Один конец пирожного находился во рту у Лоулайта, другой - у Аманэ. Она, не прекращая улыбаться, осторожно откусывала эклер. Сейчас её совершенно не беспокоило, как это отразится на фигуре.       Эл, наклонив слегка голову, начал тянуть сладость на себя, и, внезапно схватив её за руки, находившиеся на том же месте, откинулся назад, чуть не свалившись со стула. Миса полетела прямиком за ним. Теперь расстояние между ними было ужасно жалким: он успел поглотить половину эклера. Кончики их носов соприкасались и Миса была готова поклясться, что уголки его рта в какой-то момент приподнялись, не взимая во внимание его невозмутимый вид. Мерзавец.       Она что-то невнятно промычала, и, набрав побольше воздуха в лёгкие, приблизилась к его губам. Детектив зажевал остатки кондитерского изделия быстрее, нарочно делая это громко. Аманэ прищурилась и надула щёки. Спустя пару секунд она рассмеялась, возвращаясь к своей необычной, более серьёзной эмоции. Словно ей всё ещё нравится быть наивной и легкомысленной, но на деле она уже таковой не была.       — Ты, может быть, совсем не будешь рад это слышать. Ведь столько тщательной работы и проверки в итоге прошли зря, — его скула похолоднела, стоило Мисе докоснуться до неё. Эл замер и уставился в стену, вжимаясь пальцами ног в сиденье ещё крепче. — Я второй Кира.       "Неужели я смог обмануть самого себя?" — пронеслось на мгновенье в голове детектива, что перевёл абсолютно пустой взгляд на девушку. Девушку, которую он всё-таки когда-то подозревал, запудривая свой мозг огромной симпатией к ней. Оправдал ли ты ожидания Ватари, Рюдзаки?       — Тогда Лайт... Тоже Кира?       — А ты догадливый.       Но что-то не складывалось. Разве может Кира так взять и спокойно заявить об этом? Тем более Миса... Станет ли она выдавать любовь всей своей жизни? Вдруг она врёт, чтобы закружить голову покрывшегося пылью Лоулайта, такого маленького и слабого человека в этом мире?       — Но зачем ты говоришь об этом мне, Аманэ?       — Быть Кирой очень скучно. Преступники были и будут всегда, а тут столько работы! В общем, мне это не нужно. От права владения Тетрадью Смерти я ещё не отказалась, так что можешь забрать её, — Миса отвечала настолько небрежным тоном, словно она ставит на кон не свою жизнь, а какую-нибудь безделушку.       — Но зачем ты сдала Лайта? Разве он не дорог тебе? — Эл, как обычно, потянул большой палец руки ко рту и прикусил его ноготь.       Аманэ, стоя уже с печенькой в руках, поперхнулась и рассмеялась:       — Как с ним по-настоящему можно встречаться? Он очень смешной! Но знаешь, рядом с ним я чувствую, что всё под моим контролем!       Величайший в мире детектив Эл окончательно запутался. Сейчас он был точно глупеньким мальчиком или подростком, который учит тему по математике, но никак не героем и доверенным расследователем. Никакие пазлы не хотели складываться.       Пальцы ног уже вовсю вжимались в бедное кресло, будто кто-то собирался отнять этого старичка у его владельца. Миса спокойно дожевывала печенье, а Рюдзаки, как никогда почти не делал, спустил ноги и расставил их, разлеживаясь на стуле. Его лицо выглядело усталым и измученным. Аманэ, пользуясь случаем, проглотила излишнюю слюну и наклонилась к нему. Они снова в таком дискомфортном положении...       — Отдохни, Рюдзаки. Они всё сами скоро узнают, — её небольшая ладонь легла на волосы Эл, чтобы погладить торчащие во все стороны пряди.       — Что будет с тобой, Миса... — Его голос был совсем тихим, и Миса подумала, что Рюдзаки в самом деле очень расстроен.       — Поживем – увидим, — сказала она своим обыденным, задорным тоном и прикрыла глаза.       Теперь сквозь темноту ощущались лишь размеренное дыхание и теплота их тел. Она дышала через приоткрытый рот, а он вдыхал её духи через нос. Всё это было настолько горячим! Модель стала первой. Губы Лоулайта были бледные и холодные, заставляя кончики пальцев покалывать. А у Аманэ та же помада - та, о которой Эл неконтролируемо думал днями и ночами, бесконечно желая почувствовать её след на каком-нибудь участке тела. Он даже не знал, что так может.       Наконец, детектив поддался. Смирился, что это всего лишь его плотская, человеческая потребность, что жаждать любви - это нормально. Смирился с тем, что иногда всё же завидует Лайту, хоть и не понимает его. Смирился, что это, возможно, последний шанс. Он делал то, чему удивлялась даже Миса: перехватывал всю инициативу на себя, впивался сильнее, руками придерживая её хрупкие плечи, словно она прямо здесь растворится в воздухе, превратившись в частички столь же невидимые как пиксели на мониторах, и оставит его одного. Вообще одного. А Миса была и не против. Она постепенно вливалась в эту игру, играя по правилам Рюдзаки. Но увы, воздуха перестает хватать, и пара принимает горькое решение оторваться друг от друга - да так, словно между ними взорвалась бомба. Жадно глотая кислород, девушка подарит ему ещё один быстрый поцелуй, просовывая руки к его отточенным лопаткам.       Объятия согревали. Никто в них не исчез. Зато Аманэ Миса надолго запомнит привкус сладостей и переслащенного чая, мысленно похвалит Лоулайта за устранение желания есть конфеты; Лоулайт же снова по кругу начнет думать про эту липучую помаду - да и вообще, очень странное ощущение…