Бенгальские огни

Канун Нового Года, почему же снега все еще нет? Может ему не хватает холода? Хотя некоторые люди так холодны, что даже снег бы замерз. Какучё сидел дома, ожидая чего-то. Праздничного чуда? Ну если Курокаву, можно так назвать… Неожиданное уведомление на телефоне вырвало из собственных раздумий, призывая обратить внимание. Хитто не стал проверять мобильный, сразу накидывая куртку, выходит из квартиры. Он знал, кто ему написал. Он знал, что его уже ждут снаружи. Улица мокрая и грязная от дождя, пахнущая сыростью дорога, покрытая тонким слоем льда, голые деревья и влажный воздух. Все до боли знакомое, знакомое до тошноты. Изана достал из кармана пальто, пачку сигарет, зажигалку и наушники. Едкий запах табака ударяет в нос, Какучё морщится, но молчит на это. -Долго, — хрипловато говорит Изана и шумно выдыхает дым. -Я вышел сразу, как пришло сообщение. -А должен был уже стоять здесь, — с обыденной раздраженностью перебил светловолосый, и протянул один из наушников. Хитто привык к такой грубости со стороны Курокавы, привык к запаху сигарет, что так и несет от его одежды, привык слушать музыку в одних наушниках. Скопления машин и людей вечно куда-то спешащих, мерцание праздничных гирлянд и уличных фонарей, разговоры и громкая музыка вокруг. Курокава достает телефон, выбирает другой трек и протягивает свою покрасневшую от холода руку. Его пальцы сжимаются сразу, как чувствуют тепло другой ладони. Какучё сосредотачивается на своем дыхании, чужом прикосновении, шагах и сердцебиении. Музыка в наушниках играет будто приглушенно, уходя на второй план. -У тебя руки холодные… — пробубнил Хитто, носом утыкаясь в шарф. Он и не заметил, как они уже успели дойти до какой то площади, на которой людей предвкушающих праздник было еще больше. Те кто праздника не ждал, предпочитали сидеть дома или окунуться в работу. Тем кому не с кем было провести праздник, старались отдалиться. Время приближалось к двенадцати. Шум вокруг стал лишь сильней, но внимание Какучё было приковано к человеку напротив. К Изане, к его белым волосам и ресницам, красным от мороза ушам и рукам, к его фиолетовым глазам. Глазам, направленным вверх, в отражении которых сверкал салют, рассыпаясь теплым светом в небе. Он стоял так близко, что мог почувствовать еле слышимый запах дорогих духов Курокавы. -Я могу… обнять тебя? — отведя глаза произнес Хитто. -Обнять? — белокурый все так же глядел на темное небо, высматривая мелкие белые точки. На фоне больших и ярких фейерверков, звезд прочти не было видно. — ну обними. Темноволосый прижимается тяжелым телом к другу, мягко обхватывая руками поясницу. Пара минут кажутся вечностью, хочется стоять так всю жизнь, не обращая внимания на мир вокруг. Изана отвлекается, разрывая объятие, лезет в пальто, и достает оттуда упаковку бенгальских огней, а следом и зажигалку. Кто знает, что еще лежало в его бездонном кармане. Длинные пальцы вынимают из коробки две палочки, и убирают оставшиеся обратно. Какучё засиял, взял одну из протянутой руки. Пара мгновений и в ладонях уже находится свой личный маленький салют. Бенгальские огни — небольшой звездный водопад, разливающийся во все стороны, смотреть на который можно бесконечно. Становится очень тепло: от крохотного горячего костра в руках, от ощущения рядом близкого человека, от внутреннего состояния. Полночь, куранты бьют. Люди вокруг резко закричали, поздравляли друг друга. В голове у Хитто зазвенело, он зажмурил глаза, стараясь сконцентрироваться на собственных мыслях. Резкое тепло шепота на ухо вырвало из бездны. -С новым годом Какучё, — Изана почти невесомо проводит пальцами по его щеке. — обещай, что будешь со своим "Королем" вечно. -Обещаю, — тем же шепотом отвечая Курокаве. — я всегда буду рядом. Они так и стояли, с бенгальскими огнями в руках, соприкасаясь лбами, создавая общее облако теплого воздуха. Пошел снег. Первый снег в этом году. Ему нужно было тепло? Тепло для снега? Даже снегу бывает холодно, кто-то должен был его согреть.

***

-Здравствуй Изана. Это снова я, — присаживаясь возле могилы, Какучё достал сигарету, и положил напротив. — я вновь пришел, я ведь обещал всегда быть рядом. Слезы крупными каплями катились с щек, с тех щек, к которым так трепетно притрагивался Курокава. Сверху посыпались белые хлопья. Вновь первый снег, как жаль, что он больше его не увидит… Он сгорел, словно бенгальский огонек. Оставляя после себя, лишь маленькое горячее воспоминание.