Родовые сколки

Роза сделала последний выстрел в бездыханное тело и больше пистолет не выпускал патроны. Они закончились. Остались лишь щелчки, что глухо отзывались в вечерний тишине. Тогда девушка опустила оружие и, выпрямившись, совсем холодно бросила через плечо: — Он мёртв? Цаск, ошеломлённый таким безразличием в голосе, но жестокостью к трупу, спохватился и сказал: — Да. Роза понимающе кивнула. Мир вокруг нее начал терять четкость. Рука сама разжалась и пистолет упал на асфальт. Девушка сомкнула губы в тоненькую нитку. И хоть хотелось выпустить клыки, она не раскрывала рта. По щеке покатились горячие слезы, что размазывали капли крови, оставляя подтёки. Роза, дрожа, обняла себя за плечи и медленно опустилась на колени. Когти впивались в кожу куртки, чуть ли не разрывая её. Ещё немного времени прошло прежде, чем она начала кричать и выть от горя. Она ничего не замечала вокруг себя: ни запахов, ни сердцебиений, ни земли под ногами, ни даже саму себя. Цаск присел рядом с Розой и обнял её. Его тело было совсем холодным по сравнению с женским. И сущность оборотня тут была совсем ни при чём. — Ну давай, не тяни. Убей меня! Я же должна тебе обряд посвящения, — говорила Лобос, пытаясь оттолкнуть охотника, срывая голос от горя. Платы смотрели на эту картину с жалостью. И хотя они держали своё оружие наготове, никто не смел наводиться на Розу. Не то у них проснулась человечность, не то считали слишком лёгкой и слабой добычей. — Тише, тише. Что ты такое говоришь? Тебе нужно успокоиться, — мягко говорил Цаск, который решил присесть рядом с бывшей подругой. — Не притворяйся, будто вы святые. Я последняя из Лобосов. Делайте то, что считаете своим долгом. — Цаск, она права, — сказал Генри, протягивая сыну глок. Парень посмотрел на пистолет, а потом на ту, что только что пытался прижать к себе. В его глазах мелькнуло удивление. После сегодняшнего вечера отец хочет ещё один, третий, труп. Как так можно? Но с другой стороны, как можно ослушаться отца и не исполнить то, что Плат должен был сделать много лет назад? Это его обязанность. Цаск встал на ноги и, медленно подойдя, взял оружие в руку. Он снял с предохранителя, а после наставил пистолет на оборотня. Рука начала дрожать будто он сейчас потерял или вот-вот потеряет свою семью. Это не просто походило на казнь, — девушка спиной сидела на коленях перед охотником и была в отчаянии, — а было ею. Как когда-то его предки убивали и казнили оборотней, так и сейчас он держал в своих руках жизнь и память целого клана, что хранились в последнем его представителе. Это же не ново для их семей, но Цаск обливался холодным потом. Он сжал глок сильнее и сделал выстрел.