limone et cioccolato

Пальцы перебирали прохладные клавиши, создавая лёгкую мелодию, что так подходила погоде и виду с террасы. Пропитанные солнцем зелёные кроны деревьев в саду воодушевляли на появление новых нот на листе. Кристофер чувствовал тепло летнего воздуха, что обнимало за руки, за талию, за шею, пробираясь в голову, заливало шкалу комфорта до максимума и поднимало настроение сделать кучу всяких веселых мелочей. В лёгких застоялся запах лимонов, которые налились желтой краской, будто солнце растаяло и потекло на землю, погружая цитрусовые в свой цвет. Листья на растениях танцуют, подхватывая мелодию дуэта струн, звучащих от нажима на клавиши, и прохладного летнего ветерка. Лето в Италии — самое сладкое. Как десерт после основного блюда, который съешь, даже если не голоден. Кач лимонного дерева подхватили и мамины декоративные кипарисы, стоящие второй оградой у каменного забора. За этим ограждением по холму скатывается зелёный луг. А дальше пейзажи-пейзажи-пейзажи. Крис любит свой родной дом в итальянской деревушке у Ионического моря. Лазурная вода, сверкающая сотнями драгоценных камней на солнце звала и манила к себе каждое жаркое лето. А мягкая мелодия лилась из-под крышки белого рояля, наливая солнечное утро не менее солнечной атмосферой. Рядом, на небольшом деревянном столике стояло блюдце с лимонным печеньем и чашка слегка подостывшего чая, что любезно приготовила мама Чана для своего сына-жаворонка. Тринадцатилетний Бан Чан встаёт летом раньше, чем зимой в будни. Так действует на парня погода и наличие тактильных солнечных лучей, которые любят обнимать прохожих и гладить по макушке. Хочется скорее встать и сесть за рояль, радуя соседей своим утренним вдохновением, льющимся во все стороны деревни нежными нотами. Под спокойную музыку засопела рядом Берри, распластавшись у ног Бана. Такое спокойное утро нравилось всем. Всем, Кроме него. Он мчался, пролетая через улицы и сбивая чужие горшки с резных стоек. На игривом ветру подрывалась вверх его свободная футболка, оголяя плоский животик. Улыбка все не спадала с его лица, ведь скоро его ожидает вкуснейший чай, с лимоном из сада семьи Бан. Но тем не менее, в его руке сейчас плитка молочного шоколада с орехами, прямиком с папиной работы, а в голове воодушевление своей идеей. Вкуснейшая шоколадка с лесными орехами, изготовленная вручную в кондитерской папы с наивкуснейшим чаем с лимоном, выращенным в чужом саду. О чем ещё можно было мечтать двенадцатилетнему Ян Чонину. Наконец показалась знакомая крыша бежевого дома и каменный забор с немного вылезающими за его высоту кипарисами за ним. Ян ловко залез вверх на ограду по прочному стволу дерева за территорией дома, и свесил ноги, встречаясь лицом к лицу с спелыми лимонами. Плодами, за коими он сюда и прискакал. Сладко облизываясь, он принялся срывать лимоны с дерева и заворачивать в подол футболки. Аж слюнки от предвкушения текли. Юношеские руки замерли над клавишами. Уши на светлой кудрявой голове уловили шорох из сада. Бан чан заволновался. Он подумал, быть может, это какая нибудь пташка, ловящая жуков с газона. Или дикий грызун. Или не дикий вовсе. Соседи сплетничали, что у кого-то из деревни сбежал хомяк. А может крыса. Кто его знает. Мальчик аккуратно встал с места, боясь натравить на себя незваного гостя. Тихо подкрадываясь к лимонному дереву у забора, в чьей листве были слышны странные шорохи и звуки, Чан напрягся. На птицу не похоже. Или это очень большая птица? Подростковый мозг ещё не полностью знал всех существ, проживающих в Италии. На биологии они ещё не затрагивали тему, связанную с итальянской живностью так подробно. Крона дерева резко замерла. За зелёными широкими листьями и большими плодами Бан не смог разглядеть существо. Пока это «существо» само не показалось. — Ну чего ты встал? Воров никогда не видел? — усмехнулся Чонин, спрыгивая с ограды на зелёный газон к Крису с кучей лимонов, завёрнутых в ткань белой футболки. Кристофер опешил. Кудрями льющиеся на лоб черные волосы парня напротив вызывали положительные чувства глубоко в Чане. Он притронулся к своим блондинистым кучеряшкам, проверяя их наличие, едва ли не с открытым ртом. Свои природные особенности волос он не то чтобы любил. А такого же «невезунчика» на территории родной деревни было видеть немного приятно, даже если это довольство немного эгоистично. — Кудряшки? Ты немой? — Чонин слегка поправил свою взлохмаченную от бурной пробежки прическу. Солнце отражалось в его чудных глазах, в которых, где-то в глубине озёр шоколадной пасты, тонули зрачки. — Н-Нет! Вовсе нет! — Чан замахал руками. — Почему ты назвал себя… Вором? Взгляд Криса скользнул к растянутому количеством наливных плодов краю свободной мальчишеской футболки. Ян держал одной рукой футболку, чтобы не выронить богатства чужого сада, а второй жестикулировал при разговоре, или также придерживал хлопковую ткань. — Ну, а ты не догадываешься откуда эти прекрасные, вкуснейшие лимоны, которые скоро будут у меня в чае? — Мальчишка заулыбался, оголяя ровный ряд зубов и превращая густые ресницы на глазах в черные щелочки, отбрасывающие тонкие тени. — Это… Это что, наши лимоны?! — спохватился Крис, рывком потянувшись к незнакомцу, пытаясь вырвать у него хоть часть семейных фруктов. Тот, быстро среагировав, увернулся, отлетая на несколько шагов. Его тонкий разрез глаз будто бы сообщает о том, как часто он улыбается. Ян смеётся, заливисто и ясно, будто капли солнца и на его макушку текут. Такой же солнечный и игривый, какими с виду кажутся и лимоны у него в плену. — Да, ваши! — продолжал смеяться Чонин, смотря на Бана с задорным настроением. А Крис и не злился вовсе. Как не позволить такому улыбчивому мальчику попить чай с лимоном? Ему не жалко. Жадин у них не любили. Лимоны ещё вырастут, а друзья на деревьях не растут. — Хорошо, — отвечает Чан, не сдерживая улыбку. — Ты же любишь лимоны, верно? У нас есть лимонное печенье, я могу тебя угостить, если хочешь. С чаем вкусно очень. Чонин был удивлен такому предложению. Который месяц он ворует из чужого сада лимоны для чая, который так сильно любит. А оказывается все было не так трудно. Семья Бан не такие плохие и сердитые, какими их представлял у себя в голове Ян. А представлял он их довольно злыми людьми. Думал, что если его увидит глава семьи (которого он в лицо не видел, а представлял низкого сердитого дядьку), то у того нахмурятся брови до борозд между кожей, ноздри расширятся до размеров черной дыры, лицо покраснеет, контрастируя на фоне светлых лимонов и из ушей пар пойдет. А потом он и вовсе взорвется от злости, крикнув пару ласковых «бессовестному мальчику», плюясь слюной. Если уж его заметит синьора Бан, то Чонин тут же схлопочет какой-нибудь тряпкой или поварешкой по лбу, вылетая с чужого двора ракетой, нет, пулей. А если… А нет больше никаких «если». Закончились. Чонин не думал, что в семье Бан есть ещё кто-то. Он вообще мало чего о них знал. Только то, что лимоны у них вкусные. Но оказывается есть. Один очень добрый и, видимо, немного отстранённый парнишка. — Ты хочешь… Что? — переспросил Чонин. Улыбка потеряла свои признаки и растворилась. На лице отчётливо блестело удивление, которое за долю секунды охватило Яна. — Угостить тебя. Почему бы и нет. Ты, вроде, неплохой мальчуган, — Чан улыбнулся, подражая улыбке Чонина несколькими минутами ранее. Позже он направился обратно к своему месту в террасе. Темноволосый последовал за ним, все ещё пребывая в шокированном состоянии. Бан сел за рояль, показав Чонину на блюдце с печеньем. — Ух ты, а кто пёк? — чересчур эмоционально спросил Ян, разглядывая светлую выпечку, на что Бан посмеялся. — Мама. Вообще, она больше в саду хозяйничает, но лимоны куда-то всё-таки надо девать, — Чонин посмеялся тихо. — Помимо твоего чая, — добавил Чан, подлавливая смех «вора». — Ну, я дома тогда поем, спасибо огромное…эээ, — Чонин запнулся, понимая, что не спросил даже имени. — Бан Кристофер Чан, — парень улыбнулся и протянул руку Яну, тот радостно пожал. Солнце поднималось все выше, все больше погружая террасу в прохладную тень, немного защищающую от солнцепека. — Да, Крис, меня зовут Ян Чонин, очень приятно, — Мальчик уместил печенье у себя в «сумке» из футболки и двинулся к забору, лицом к Чану. — И ещё раз спасибо! — крикнул он напоследок. Пальцы юноши вернулись на клавиши, а на лице, бонусом к новому знакомству, появилась лёгкая улыбка. Переведя взгляд на столик, где секунду назад крошилось мамино печенье, Чан увидел плитку шоколада в упаковке из крафтовой бумаги, на которой было написано «Кондитерская синьора Яна». Парень развернул неопознанный лежащий объект и увидел молочный шоколад с небольшими бугорками лесных орехов, словно айсбергами посреди океана. Улыбка захватила мышцы губ Бана полностью и безвозвратно. Друзья на деревьях не растут, они с них падают. ★★★ — Крис! — верещал Чонин, как будто ему наконец-то подарили велосипед, о котором он мечтает, и побежал к Чану, сидящему на скамье в саду, что-то чиркающему в блокноте. — Пойдем скорее купаться! Солнце уже не гладило по волосам, пригревая руки и ноги, оно жалило и кусало, оставляя призрачные ожоги. Воздух плавился, будто вся суша внезапно превратилась в костер. Разводы голубого неба пекли, смотреть на них невозможно. Крису такая погода с самого утра не по душе, как не по душе и игра на рояле при назойливом солнце. В этот день даже тень на террасе не спасала. — Купаться? — Чан оторвался от периодического вытирания лба от пота и попытки уложить ноты в строчку без помощи инструмента. — Конечно! — Ян подлетел к нему, сверкая улыбкой. Кудряшки младшего были заботливо убраны в хвостик старшим братом, а полотенце в руках и одни единственные шорты на теле сообщали о его горящем желании охладиться. Чонин был меньше Кристофера. Головы на две ниже, да и с хиленьким телосложением. Это Чан заметил ещё в день их знакомства, но видит отчётливее только сейчас. — С-стой, прямо сейчас? — заволновался Крис. Ему нужно было спросить разрешение у мамы, а при неудаче не особо хочется разочаровывать Чонина и отпускать того одного. Всё-таки, они друзья. А стали «полноценными» друзьями, как только Чонин после дня их знакомства начал приходить к нему каждый божий день утром, или к обеду, брать лимон или два, сопровождая эти действия болтовней о всяком. — Мне надо- — Ничего тебе не надо! Я взял нам два полотенца, а синьорине Бан сообщил, что мы идём плавать к морю! — на одном выдохе проговорил Ян, цепляясь за предплечье Криса, утягивая его к выходу из сада наружу. — Когда ты успел познакомиться с моей мамой? — много вопросов возникли в голове Чана, крутились вертелись, создавая вихрь, что развеялся при виде улыбки младшего. Всё-таки, её он любил больше излишних вопросов. — Да так, вчера вечером к ней заходил, отдавал тортик. Так сказать, подарок от папиной кондитерской. Он просил его ей передать, — посмеялся тихо, стуча босыми ногами по выложенной камнем дороге. Идти не очень долго, по словам Яна, всего пару улиц пройти, спуститься по холму и они на месте. — Он у меня вообще ловелас — любит дарить незамужним женщинам подарки от заведения. — А откуда твой папа знает, что она незамужняя женщина? Кругом прямоугольные домики с висящими горшками цветов, украшающими бежевые, серые и белые стены домов. В нос бьёт жаркий воздух, а проезжающие мимо велосипедисты немного спасают, оставляя тонкую струю прохладного воздуха. — Он рассказывал мне, что в молодости они с твоей мамой учились в одном классе и до сих пор нередко общаются. Она таскает ему всякие вкусности из сада, а он печет ей тортики с ромашками из крема, — Чонин рассказывал это с улыбкой на лице, понимая, что появилась ещё одна причина познакомиться с Чаном поближе и стать близкими друзьями. Старший был приятным собеседником, не смотря на свою замкнутость. Он не виноват. Ян хочет исправить его эту черту. — Я попросил его рассказать мне о вашей семье, когда он давал мне торт, если тебе вдруг интересно. — Ничего себе, — удивился Чан, разглядывая крапинки песка и каменных пород под ногами. — Не думал, что моя мама дружит с кем-то. Она целыми днями торчит в саду или читает книгу. — Ну, яблоко от яблони недалеко падает. — Чего? — Говорю, похожи вы. У нее такие же ямочки на щеках и кудряшки. И по глазам вашим видно, какие вы добросердечные, — повторил Ян другими словами, хватая Чана за руку, чтобы не упасть. Впереди был крутой спуск, усыпанный полевыми цветами и обросший высокой травой. Чонин хотел бы добавить в свою речь «И внутренне вы схожи, — замкнутые и зажатые» но не стал. Может, со временем Бан Чан ему откроется и покажет себя с другой стороны. Утонченные на конце травинки кололи младшего в ребра и щекотали живот, отчего он смеялся и шипел. Чан, наблюдая эту картину невольно улыбался. Впереди виднелся берег, со сверкающей водой и неровным из-за ребяческих ступней песком. Оттуда несло чем-то свежим и немного солёным, оседающим на языке вкусом рыбы, которую Крис не то чтобы любил. Зелёные травинки, словно чьи-то хулиганские ручонки, забирались острыми ноготками под рукава футболки и щекотали. — А… Как моя мама отреагировала на новость о том, что мы идём к морю? — Она улыбнулась, — Чонин обернулся к Кристоферу, останавливаясь посреди поляны. — Улыбнулась, показывая свои ямочки. Я сразу подумал, что вы очень похожи. Младший заулыбался, щуря обрамлённые черными пушистыми ресницами узкие глаза. Сейчас его улыбка была чем-то похожа на лягушачью. Такая немного извилистая, с завышенными вверх уголками губ и изгибом возле. — Вот как, — Чан приподнял один уголок губ, смотря прямо на линии глаз Чонина. — Наверное, она была удивлена. У меня здесь не было друзей до этого. — Поэтому, я думаю, она и рада! — Чонин вздрогнул и резко возобновил шаг. — Пойдем скорее! Мне кажется, меня кто-то за ногу цапнул! Крис и Ян засмеялись, несясь скорее к воде. По пути их ноги встретил щебень, точнее, босые ноги темноволосого и шлепки Чана встретил щебень. Младший зажмурился от неприятных колких ощущений, пока не почувствовал как его подняли на руки. Кристофер успел стянуть с себя футболку, оставаясь в черных шортах, и поднять друга на руки, несясь с ним к прохладной воде. Чонин заверещал, на что Крис лишь посмеялся беззлобно. Визг был не от страха, а от прилива адреналина и предвкушения холодной воды, охлаждающей излизанную горячими лучами солнца кожу. Под единогласный писк подростки влетели в воду, чувствуя резкий холод на коже и мурашки от внезапно сменившейся температуры. Чан бросил Чонина вперёд, падая плашмя на водную гладь. Ян заверещал и «бомбочкой» полетел в небесную высь. Чан усмехнулся мыслям о том, что если бы младший имел крылья, то сейчас бы не барахтался в воде как ни в чем не повинная курица, а парил над водой. — Ты плавать-то хоть умеешь? — посмеялся Бан, отряхивая волосы от лишней воды. — Ещё бы! Была бы моя воля, я бы уплыл на соседний остров! — хвалился Ян, брызгая в лицо Криса солёным морем. Тот посмеялся, чувствуя во рту соль. — Ты там не выживешь, — заявил, усмехаясь Кристофер. Он поплыл дальше, уже не ощущая дна носками, как вдруг почувствовал чьи-то цепкие пальцы на резинке шорт, тянущие вниз. Парень резко вздрогнул и замотал ногами в воде, отцепляясь. Чонин вынырнул, поправляя хвостик на голове и, откашлявшись, засмеялся. Он подплыл к недовольному Бану и схватился за его плечи, чувствуя во рту и на зубах соленый привкус Ионического моря. — Выживу! Наберу ваших лимонов за щеки и тебя под руку возьму, — Чонин развернул Чана к себе спиной и, обхватив его шею руками, забрался на него, обняв чужую талию ногами. Белые всплески воды тянулись к движениям подростков, веселясь вместе с ними и окутывая их прохладной солёной жидкостью. ★★★ Вдоволь наигравшись, и уже успев размокнуть, мальчишки вылезли из воды, вертя головами как мокрые собаки. Их это забавляло. — Куда теперь? — спросил Чан, зачесывая волосы младшего назад, чтобы увидеть его влажное лицо, измазанное лёгкими штрихами хорошего настроения и небольшой усталости. Тот умудрился потерять резинку в воде. Подростки пытались ее найти, ныряя на дно, то и дело сталкиваясь лбами, но безуспешно. — Как куда, по домам! — лицо Криса заметно померкло. Хорошее настроение испарилось, оставляя лишь призрачный след в глазах. — Я так устал, сейчас бы поспать. Чонин целенаправленно отправился к холму, потирая разноцветным полотенцем спину. Он показательно зевал и шел слегка замедленным шагом, как бы в полудрёме. Кристофер дёрнул Чонина к себе за плечо. — Стой! Не уходи! — взволнованно заявил Чан. В груди бешено билось сердце, обливаясь солёной водой из моря, что засела в груди. В голове за секунду испарился весь словарный запас и он забыл, что так активно хотел сказать Яну. — Я… Чонин немного наклонил голову и мягко приподнял уголки губ. — Что такое, Крис? Ком в горле осушил и полость рта. Как объяснить ту тоску, которую не хочется испытывать при расставании? — Ты можешь… Мы можем поспать у меня в комнате вместе. У нас есть кондиционер! — Кристофер пытался найти тысячу и одну причину, чтобы друг остался подольше. Чтобы их встреча не заканчивалась. — О, правда? Крутяк! Пошли скорее! — Чонин оголил белые ровные зубы. В этот раз он напоминал кота. Мокрого кота. Которого пополоскали в воде и у него шерсть дыбом встала. ★★★ — Смотри, не усни в душе! — кричал в след уходящему Чан. Надо было смыть остатки соли с тела, чем и пошел заниматься Чонин после Чана. Кожа после душа распаренная, под теплым воздухом уставшая и слегка горящая изнутри. Немного обгореть не составило друзьям труда. Чан приземлился на мягкий матрас кровати, мечтательно смотря в потолок, на котором виднелись наклейки с улыбающимися лимонами и светящимися в темноте звездами. Крис клеил их с мамой, будучи ребенком, умеющим только ползать и издавать смешные звуки. — А вот и я! — Чонин прилетел в комнату на крыльях бодрости после душа. Но как только он увидел такого домашнего и комфортного Чана, зависшего улыбчивым взглядом на потолке, сразу поумерил свой пыл, направляя его на полет к Кристоферу в постель. Прыжок вышел очень внезапным и хаотичным. Ян приземлился прямиком на живот друга, заставляя того согнуться бутербродом и подавиться воздухом. — Чонин! — в приступе кашля и боли шипел Чан, пытаясь дотянуться до младшего, чтобы защекотать его. Ян лишь заливисто смеялся, сворачиваясь калачиком от щекотки. Спустя пару минут детских шалостей подростки все же успокоились и, завернувшись в тонкий плед с зайцами, развалились на кровати. Чан лег на живот, положив руку на соседнюю подушку и отвернувшись от Яна (чтобы в щеки не дышал). Чонин же прилип к Крису, как репейник. Вцепился пальцами в футболку на животе и закинул ногу на бедро. Было немного жарко от теплой тушки друга, но кондиционер восполнял баланс холода и жары. А также Кристофер применил действенное правило при сне: высунул одну босую ногу из-под покрывала до щиколотки. Лето протекало веселее одиноких песен на рояле глухим соседям. ⑅___𝕝𝕖𝕔___⑅ — И как оно? — Я думал, у меня мозги вытекут, — Чан опустил голову на сырой камень под босыми ногами. Погруженная в вечернее болото деревня отдавала светлые оттенки снам живущих в ней людей. Вечернее болото ненароком затягивало, окутывало и покрывало с головой в этот омут темных нечётких мазков. Прошел год с прошлого лета. Прошел ещё один учебный период. Чонин с Чаном с любовью в глазах встретили лето, которое ждали и приближали к себе всеми силами. Конец июня выдался дождливым и слякотным. Вода затекала в щели между каменными кирпичиками и неприятно тянулась к пяткам, делая их мокрыми и грязными. Друзья решили пройтись по вечерней Италии, хлюпая голой кожей пят по дорожке. Шел немного сильнее, чем моросящий дождь, промачивая их одежду и превращая в ненужные сырые тряпки на теле. Давно доказано, что погода сильно влияет на людей и на их состояние. С Крисом и Яном это работает также. Они обсуждали: учебу, что можно поделать, если завтра выйдет солнце и кучу-кучу всего. По улице никто кроме них не шел. — У тебя-то как дела? — Да не лучше, — Чонин вздохнул протяжно. — Седьмой класс убил меня. Не думал, что я настолько глупый для него. — Не говори так, ты все равно самый солнечный мальчик на этой планете. Даже без горстки лимонов в краешке футболки. — Я тебя люблю, Крис. Бан Чан улыбнулся, отводя взгляд с дороги на небо, что отдавало синевой с пролитою нечаянно серой краской в виде туч. Вот кто умудрился так испортить им теплеющий июнь, пролив жалкую банку краски? — Как дела у синьора Яна с кондитерской? — Дела идут в гору. Покупателей становится больше с каждым днём, а на прилавках бесконечные сладости, потому что папа наконец-то смог нанять рабочих. — Это очень хорошо. У нас с мамой тоже все хорошо, если вдруг ты спросишь, — Ян ухмыльнулся. За прошлое лето он оторвал некоторые заплатки Чана с его души, открывая миру его достоинство. Таких людей нельзя скрывать. — Она нашла себе работу, которая ей правда нравится, помимо ухода за садом. А, и насчёт сада, лимоны поспеют дней через десять. Они уже зелёные и полные. — Я так рад, что мы познакомились с тобой тогда, — Чонин вздернул голову наверх, куда смотрел Чан. Вечернее болото густело. Из-за туч-листьев выплыл полумесяц-лепесток кувшинки. А редкие крупинки звёзд напоминали блики от воды. — И не только из-за постоянного запаса лимонов. Ты очень хороший друг и человек, — хоть все ещё не полностью открытый, но мы это ещё в тебе откопаем, договорил мысленно Чонин. — Вечер откровений? — Чан легко посмеялся. — Ты тоже очень хороший. Если бы не твоя дружелюбность и искренность, я бы не клюнул. Вызвал бы полицию тогда. Чонин резко остановился и посмотрел темными глазами на Криса. — Ты серьезно? — Он смешно изогнул бровь, отчего его лицо немного искривилось. — Ты собирался вызвать полицию, увидев мальчишку, ворующего лимоны с вашего двора? Кристофер посмеялся, понимая глупость своего тогдашнего решения. — Хочу, чтобы ты знал, Чонин, — начал серьезно Кристофер. Ян нервно сглотнул. — Если ты будешь воровать лимоны у нас без спроса, я тебя прибью. Чонин ударил задыхающегося от смеха Чана по плечу. Его лицо немного исказилось в театральной злости. — Зачем так пугаешь? Я думал, ты тут важную речь изложишь! А ты! — Он ещё раз ударил друга на плечу, пока тот пытался успокоиться и перестать смеяться. Чонин же осознал абсурд всей ситуации и со звуком резкого выдоха улыбнулся во все тридцать два. — Ладно, — Чан вытер тыльной стороной ладони мокрый глаз от слезы и дождя. — На самом деле, Чонин, ты мне очень дорог. Потеряв тебя, я потеряю свое веселье и искреннюю улыбку. Чонин вдруг опустил уголки губ вниз, вытягивая нижнюю губу вперёд. Его глаза налились жидким стеклом, отражая полумесяц. Он издал умиленный писк и потянулся к Крису, обнимая его и утыкаясь в изгиб шеи. Тот принял его и прижал к себе, улыбаясь. Дождь обливал их с головы до ног, прилепляя кудри обоих к лбам. Холод вечернего болота перебирал их кости, бросая по телу мурашки. Но они грелись. Грелись теплом сердечной дружбы. ★★★ Спустя несколько дней (лимоны все ещё были зелёными) солнце вынырнуло из грозных туч. За это время друзья устроили масштабную прогулку по итальянской местности. Они дохлюпали до леса, где траву помакали в стеклянную росу, а деревья защищали лес от потопа, пропуская редкие слезинки туч. Там был пруд, бурлящий от следов дождя. И были лягушки. Лягушки, которых Чонин ловил и, называя смешными именами по типу «Синьор Квадольф», забрасывал за пазуху Чану. Последний вытаскивал из своего дождевика маленьких склизких созданий и, отпустив на волю, подходил расправляться с Чонином, щекоча тому ребра. Потом они опять ловили зелёных существ, все время выскальзывающих из мокрых рук, играясь с ними и устраивая лягушачьи гонки к пруду. Выигрывал чаще шустрый лягушонок Чонина, не зря прозванный «Кварландо Быстролапый». В тот день было весело, не смотря на отсутствие солнца и рыдающее небо. Но в этот день солнце все же вернулось на привычное место. — Крис! Крис! — Чонин, по привычке преодолевая каменную ограду чанового дома, подлетел к старшему, читающему какую-то занудную (по мнению Яна) книгу. — Что делаешь? — Играю на рояле, не видно? — Крис резко захлопнул книгу, пуская в лицо друга неприятный поток воздуха, отчего тот зажмурился. — Ну, Крис! Я серьезно! Мне скучно! — Чонин тряс его за плечи, пока старший преспокойно смотрел на рояль перед собой. — Как ты относишься к музыке? — Чан легким касанием руки до запястья друга остановил его раздражающие движения. — Смотря к какой, — Ян задумался, прикладывая указательный палец к подбородку. — Например… Васко Росси слушать люблю. Папа его часто включает, когда мы садимся обедать. Чан кивнул, слушая старательное пение друга. — Come stai… — Чонин раскачивался из стороны в сторону, изображая в руке микрофон. — Ti distingui dal luogo comune, ti piace vivere come sei, e rispondere solo a te. Крис эмоционально хлопал в ладоши, прикрикивая и бросая невидимые букеты в лицо поклоняющемуся Чонину. Они смеялись, разливая веселье по небу. Ян взял у стены стул и поставил его подле друга, смотря прямо на лист с нотами, стоящий на резном пюпитре. — Так что ты хотел? К чему этот вопрос? — он смотрел на Чана, который в своей голове, кажется, раздумывал план по становлению президентом. У него очень задумчивый вид. — А, ну, — начал робко Чан, потирая затылок. — Не знаю, что насчёт Васко Росси, но, эээ… Не хотел бы ты послушать… Мелодию моего сочинения? — Твоего сочинения?! — Чонин произнес это слишком завышенным тоном, больше писклявым. Удивления из его расширившихся глаз было хоть убавляй. — Конечно! Ещё спрашиваешь! Крис вздохнул с доброй улыбкой и опустил пальцы на клавиши, представляя первые ноты. Музыка ложилась плавно, расслабляя слух и мягко проходясь холодком по телу. Разминала плечи, оглаживала уши вокруг ушной раковины, словно лёгкие потоки ветра. Чонин прикрыл глаза, прислушиваясь к звукам. Мелодия плыла по воздуху спокойно, в какие-то моменты становилась более эмоциональнее, резче, но позже снова тише и глубже. И вот, Крис сыграл последнюю ноту, заглушая музыку. Он вздохнул, посмотрев на умиротворенного Яна, подумав, что он уснул. Взгляд Чана слегка испортился, стал горьким и солено-кислым. – Тебе… Не понравилось? — в его голосе звучала печаль и некая обида. Обида на себя, а не на Чонина. Правда, непонятно на что, но точно обида. Мальчик вздрогнул, распахивая глаза и оглядываясь. Его будто из транса вывели, но не было похоже на то, что он спал. — Нет, что ты! Ни в коем разе! — Чонин положил руки на его плечи, смотря прямо в глаза. Его зрачки тонули в той же шоколадной пасте, но уже с добавлением посыпки из звёзд, что сияли ярче настоящих. — Это очень… не могу подобрать слово… Здорово? Нет. Потрясающе? Восхитительно? Божественно? Твой талант бесценен! Ты прекрасен, Крис! Развивай свои способности! Он приблизил лицо к лицу друга так, что смог разглядеть глянцевую оболочку стеклянных глаз Чана, что вот-вот заплачет. Внезапно в террасу зашла мама Чана. Невысокая женщина лет сорока, с короткими по мочки ушей кудрявыми волосами цвета колосистой ржи. С лёгкой улыбкой на губах и добротой в темных глазах. — Чонин, пришел твой папа, просит тебя подойти к нему, — сообщила подростку она и последовала обратно. — Хорошо! Сейчас приду! — крикнул Чонин в след женщине. Он повернул голову к Чану, оголяя зубы в ясной улыбке. Удивительно, разве солнце не из тающего воска? Тогда почему же на Чонина его так много попадает? Или он сам состоит из капли солнца? — Я скоро вернусь, подожди здесь! — Жду, — ответил Крис, вздыхая. Он посмотрел на свой белый лакированный рояль, что так одиноко стоял посреди террасы. Казалось, только Чан являлся ему другом, но и тот отдалялся к Чонину. Нет. Крису не может быть жалко рояль, это глупо. И нет, ему не жалко. ★★★ — Крис! Пойдем! Это же так классно! — Чонин упрашивал Чана пойти в кондитерскую синьора Яна, но тот все без конца думал. — Папа предложил эту идею, и мы обязаны согласиться! Это же очень здорово! Попробуем много сладенького… — Ну, хорошо, Чонин, я и не собирался отказываться, — усмехнулся Чан, отпинывая от себя Яна ногой. — Тогда почему ты молчал так долго?! — оскорбленно надулся друг. — Чонин, минута — это не «долго», — Крис разразился тихим хохотом, которым потом заразился и Ян. Они похихикали, попинались, поигрались и пошли на работу к родителю Яна. Свежесть в воздухе от прошедших дней беспрерывного дождя застоялась в пространстве, плавно перетекая невидимыми разводами по всей деревне. Запах дождя и солнце, редкими лучами насыщающее землю, сопровождали друзей на протяжении всего пути. Кондитерская находилась в конце деревни; там, где построены причалы, и время от времени приплывают рыбаки и иностранцы. Небольшой домик стоял посреди длинного торгового переулка. Вывеска, которую Чан помнит с упаковки шоколада, обрамлена бежевой изящно извивающейся линией, а по середине таким же бежевым оттенком каллиграфическим почерком написано «Pasticceria Signora Yana». — Ого… — единственное, что смог извлечь из своего рта Чан, когда увидел разноцветные торты, печенья, панны котта и тирамису. Все эти сласти были красиво украшены и крутились на металлических круглых подставках, в которых был встроен механизм, разумеется. Чонин улыбнулся такой реакции Чана, но он прекрасно его понимал. Ему и самому не так часто удавалось побывать на работе у папы. — Привет, па! — Ян за руку затащил за собой Криса, заставляя того оторваться от витрины, заходя в заведение. Кристофер восхищённо рассматривал нежные тона интерьера, то и дело переводя взгляд на сладости на прилавке. Пирожные, кексы и маффины сегодня были по скидке, гласила надпись на листочке у кассы. Но это было последним, что заметил здесь Бан Чан. — Здравствуйте, — Чан тихо пробурчал приветствие и посмотрел наконец на папу друга. Мужчина был стройного телосложения, что смешно противоречит его работе, черные, слегка кудрявые волосы были короче чем у Чонина, но украшали его узкие карие глаза. Улыбка была доброй, зубы ровными, но у Чонина все равно ярче и замечательнее. На кондитере была белая рубашка, закатанные рукава до локтей и бежевый фартук, под цвет заведения. — Чао, мальчики! — поприветствовал радостно кондитер. Он протянул руку в нитриловой белой перчатке Чану. — Ты Крис, да? — Да, я, — Чан пожал старшему руку, улыбаясь вежливо. — И сколько тебе лет? — поинтересовался мужчина, смотря в глаза другу сына. — Мне четырнадцать, я старше Чонина на год, — робко ответил он. — Я думал, тебе уже шестнадцать, вон какой вымахал! — Синьор Ян всплеснул руками, показывая величину. — Ну что же, Нин, занимайте с другом место, выбирайте что-нибудь и я вам сделаю, пока посетителей мало. Чонин кивнул, и улыбчиво схватив Криса за предплечье, потащил в сторону кожаных диванчиков со столиками. Белый и бежевый преобладали в теплом интерьере кондитерской. Они уселись на мягкие сидушки, улыбаясь друг другу. — Нин? — усмехнулся Крис беззлобно. — Ну, меня так папа с братом называют, так быстрее, — он отвел взгляд на окно во всю стену, скромно улыбаясь.- Ну так что? Что ты будешь? Он посмотрел на Чана. — Эм, ну, я не знаю. А что есть? — Мне в прошлый раз, когда я здесь был, где-то два месяца назад, папа испек фисташковое пирожное, — Чонин наяривал круги пальцами по столу, рассказывая про выпечку. Вздохнув, он продолжил. — Оно было вкусным, а ещё я пробовал клубничное печенье, тирамису и торт с ванильным кремом. Я тут мало чего ем, обычно чай пью. Кстати, чай с облепихой и клюквенный очень вкусные! — Я буду фисташковое пирожное, — принял решение Чан, когда Чонин закончил говорить. Он посмотрел в окно, встречаясь взглядом с закатным солнцем. Оно освещало домики, обливая их оранжевой глазурью. — Ты не сходишь за едой, Нин? Крис улыбнулся, видя смеющегося Чонина, который встал и пошел за «заказом». Спустя минут пять он вернулся с двумя блюдцами, на одном было прямоугольной формы пирожное, состоящее из двух бисквитов салатового цвета, а по середине ванильный крем, с крупинками зеленоватых фисташек. Просто, но со вкусом. На втором блюдце лежало точно такое же пирожное, только с тонкой зигзагообразной шоколадной линией глазури сверху. — Ничего себе, а какое мне? — Чан схватил одну из тарелок, помогая другу. — Никакое, я оба съем, — посмеялся Ян, двигая одну из тарелок к Крису, ту, на которой пирожное с глазурью. Эта шутливая вредность иногда раздражала, но такой уж Чонин. Какой есть. Первый кусок сладкого полетел в рот. Чан прикрыл глаза, ощущая, как бисквит, пропитанный чем-то сладким, таял на языке, оставляя привкус чего-то нового. Возможно, это и есть фисташки, думает он. Ванильный крем растекался, перемешиваясь со слюной, орешки гуляли по языку, насыщая его новыми ощущениями чего-то соленого и сладкого одновременно. Глазурь попадала на вкусовые рецепторы в последнюю очередь, но от этого невкусной не становилась. Только приятно хрустела и дополняла картину шоколадным вкусом. — Спасибо твоему папе, передай ему, что он лучший в своем деле, — доедая последний кусок десерта, сказал Чан. Уже вечерело. За горизонтом виднелась лишь макушка солнца, и та пропала с тем, как друзья вышли из заведения. Они ещё долго обсуждали десерты, любимые блюда и орехи. Причем тут орехи? Крис рассказал Чонину, что никогда не пробовал до этого фисташки. Мама никогда не покупала их и не приносила от соседей или друзей. Ни разу. Чану понравились эти зелёные маленькие орешки. ⑅___𝕝𝕖𝕔___⑅ Солнце светило в лицо, если поднять голову; Кожу неприятно жгло и пекло макушку. На руках были строительные перчатки с резиновыми синими подушечками на пальцах. Знойный воздух проникал в лёгкие вместе с запахом сухой, или уже мокрой от поливки, почвы, а также смешанными запахами пионов, гортензий и некоторых вечнозелёных, которые пахли обычной лесной свежестью. Чан нагибался над мамиными клумбами вместе с Чонином и рвал злосчастные сорняки. Помощь родителям никогда не бывает лишней, особенно если ты в этот момент можешь побеседовать с лучшим другом. — Любишь пионы? — спросил Чан, то и дело смахивая с лица кудри косточкой запястья и пот со лба. — Ну не знаю, честно говоря, не разбираюсь в этом всем, — усмехнулся на последних словах Чонин, поливая гортензии из небольшой металлической лейки с длинным носом. Цветы немного наклонялись под давлением прохладной воды, будто благодарно кланялись за еду. — А вообще, если выбирать из цветов твоей мамы, то мне больше нравятся вот эти. Парень указал на пышные астры ярко-фиолетового и розового цветов. Те стояли и немного покачивались. — О, правда? Астры красивые, да, — Чан поднялся и выпрямил спину, прогибаясь назад и упираясь рукой в поясницу, устало выдохнув. — Но ты видел магнолии у нас за домом? Такие красивые. — Да? — Чонин встал с коленок, смотря так удивлённо на Чана, будто тот ему тайну вселенского заговора проболтал. — Не думал даже… Покажи! Кристофер посмеялся, затем махнул рукой в перчатке в сторону дома. Они обогнули его и оказались в неизвестном Чонину месте. Здесь росла такая же зелёная трава, был такой же каменный забор, но что-то здесь было необычно. Что-то притягательное и приманивающее, как сыр в мышеловке, но без мышеловки. Пространства было гораздо меньше, чем в основном саду. Но здесь было немного уютнее. В углу забора стояло тонкое дерево, на котором распустились пышные магнолии, чьи лепестки белели к краю, а вглубь уходили в красную фуксию. Возле растения был вязаный гамак, прикрепленный к двум деревянным столбам. — О, тут круто! — Чонин подошёл к гамаку и завалился на него, раскачиваясь из стороны в сторону. Он закинул ногу на ногу и убрал руки за голову, улыбаясь. Кристофер усмехнулся и подошёл к другу, останавливая движение гамака. — Не забывай, нам ещё работать надо, — Он протянул Яну руку, чтобы тот встал, и, прищурив глаза от палящего солнца, двинулся с ним к клумбам. Да, магнолии у них красивые, думал Чонин. ____ Руки уже отваливались от бесчисленных маминых цветов, которых нужно почистить от сорняков и полить. И как она одна с этим справляется? Чонин и Крис потратили весь день на помощь синьоре Бан. Знойный воздух выветрился вместе с силами ребят, обещая вернуться завтра. Дома окунули в золотистую краску с постепенным уходом большой горячей звёзды за горизонт. Выдохшиеся подростки сидели у рояля и ели еще горячее лимонное печенье. — Ну а что вы хотели? Думаете, это так просто, ухаживать за садом? — Смеялась синьора Бан, усевшись вместе с ними. — Вы то даже посильнее меня будете, вам уже по сколько? Четырнадцать-пятнадцать? — Мне пятнадцать, а Чонину четырнадцать, мам, — устало проговорил Чан, еле кусая выпечку. — Вот! Какие выросли-то уже! Небось, перерастете меня годика через два, — женщина посмеялась, подливая чай с лимоном обоим. — Синьора Бан, у вас очень вкусное печенье! И чай тоже, — Ян попытался не выдавать свою усталость, что плохо получалось. — Спасибо, дорогой, я стараюсь, — Она улыбнулась, показывая милые ямочки на щеках, пока лёгкий вечерний ветер колыхал её недлинные волосы. — Ну что же ты, Чонин, поплетешься домой в таком состоянии? — Ну, да. Наверное, — с пробелами говорил парень, смотря на женщину и набивая щеки сладостью. — Так ты же на другом конце деревни живёшь, нет? — спросил вдруг Чан. Его пронзил укол вины, что он позвал его работать к себе в сад, так ещё и заставит идти без сил домой. — Ага, — кивнул Чонин. — Оставайся сегодня у нас, — вдруг сказала мама Криса. Закат скользил по ее лицу, отражаясь в теплых карих глазах. Терраса погружалась в золото закатного солнца. — Я позвоню твоему папе, думаю, он не будет против. Крис с Чонином удивлённо переглянулись, пока их лица наполнялись хорошими эмоциями. Улыбки пронзили их, а благодарные слова то и дело вырывались из их уст. ★★★ — Подумать только, в последний раз я был в твоей комнате два года назад, — Чонин вертел головой из стороны в сторону, оглядываясь. — Мне было… двенадцать? — Ага, — Крис рухнул на кровать, ощущая загорелой кожей её застоявшуюся под кондиционером прохладу. Сладкий вздох долгожданного отдыха вырвался с его уст. Тело покалывало от недавних махинаций над кустами в саду, но что-то было в этом особенное. — Ты тогда был на голову ниже. И щеки были пухлее. Щас тебя за них не потискать даже… Чонин посмеялся, подходя к двуспальной кровати Кристофера. Комната сама по себе небольшая, но уютная; письменный стол, заваленный книгами и блокнотами с мелодиями (Ян так думал, он не видел что там), широкая кровать, занимающая большую часть пространства и шкаф. Также было большое окно — в силу высокого потолка — с широким подоконником, где была постелена длинная сидушка по форме, и лежало много подушек у края. — Кстати, о наших изменениях, — Начал Чонин, садясь на край кровати и падая спиной назад, расставляя руки по сторонам. Чан скрючился от чужих рук, задевших его ногу. — Ты заметил, как сильно поменялся твой голос? — Чан неопределенно угукнул. — Он был таким, типа «Привет, я Крис» — он спародировал высокий голос тринадцати-летнего друга, повышая голос на несколько тонов и кривляясь потолку. — А сейчас он такой типа «Привет, я Крис» — он специально понизил голос до уровня лёгкой хрипотцы, «дразня» взросление друга. Чан пнул его ногой, отчего Ян засмеялся. — А ты видимо биологию прогуливаешь, раз удивляешься этому, — усмехнулся Кристофер, прикрывая глаза, чтобы дать им тоже отдохнуть. — У тебя тоже голос немного поменялся. На ноль целых одну десятитысячную тона ниже стал. — Крис! — Чонин встал и, схватив первую попавшуюся подушку, начал бой с Бан Чаном, пока тот смеялся от своей остроумной шутки. ____ Ужин прошел успешно и сытно. Синьора Бан прекрасно готовит; карбонара вышла на славу вкусной и наполняющей стенки желудка сытостью и довольством. На десерт был наивкуснейший лимонный тарт с черным чаем и напоследок, зелёное яблоко. Но это лишь привычка Чонина — есть яблоко на ночь глядя, так что, не считается. Парни пошли умываться и чистить зубы, перед тем, как лечь спать. Мама Чана любезно предоставила другу сына запасную зубную щётку и дала пижаму Криса, которая слегка свисала с худого тела Яна. — Смотри, — Чонин намылил одну руку и сформировал из указательного и большого пальцев кольцо, в котором появилась мыльная пленка. — И что? — Чан непонимающе посмотрел на друга, готовясь смеяться с его глупого вида. Чонин дунул в кольцо, откуда вылетел большой мыльный пузырь, переливающийся фиолетовыми, синими и зелёными разводами. Он менял форму, кажась летающей каплей воды, со сказочными разводами красок внутри. — О, а у меня так не получается, — Крис попробовал повторить, но безуспешно. — Конечно не получается! Это потому, что ты не обладаешь стихией мыльной воды, — Чонин взмахнул руками, изображая мага. Он говорил ироничной интонацией и Чану не удалось не улыбнуться. — Зато я обладаю стихией щекотки! — он защекотал Яна в районе ребер, смотря на то, как он съёживается и, стараясь быть тише, смеётся. _____ Кровать у Чана мягкая, прогибающаяся под весом не таких уж и тяжёлых тел. Кондиционер на ночь они отключили, чтобы не простудиться, т.к. тот висел прямо над кроватью. Лишь немного приоткрыли окно, позволяя ветру легонько играть с тюлем и тяжёлой голубой шторой. Помещение, погруженное во мрак; тишина ночной Италии с издалека напоминающими о себе птицами и другой живностью, а иногда и поющие для гостей соседи. Все располагало на спокойную ночь и добрые сновидения. Чонин с Чаном лежали в кровати, укутавшись в милый плед, с тем же принтом, что и два года назад: с нарисованными зайцами. Но сна ни в одном глазу. — Ты хочешь спать, Нин? — Крис называл его так, пытаясь показать свою близость к нему. Свое отношение. Хотелось показать, что Чонин ему дорог безумно, и он считал его таким же родным, каким его считали папа и старший брат. Но в лицо это не выплюнешь просто так, ни с того ни с сего. Поэтому он просто скрывал это за маской смешных издевок. — Неа, а ты? — они лежали рядом прямо, как солдаты, слегка касаясь бедрами под пледом. Так прямо, что, казалось, что их должны были разбудить для службы. — И я нет, — Чан вздохнул, поворачиваясь лицом к Яну. Его профиль в лунном свете был умиротворенным и спокойным, он выглядел как сытый кот. — Что делать будем? — Поболтаем, конечно, что-же ещё, — Крису захотелось вдруг возразить, что можно найти ещё тысячи занятий, чем они могли бы заняться, но решил промолчать, потому что сам не в курсе. — Так кем теперь работает твоя мама? — Нин повернул голову навстречу другу. — Редактором своих любимых романов, — Чан улыбнулся. Он безмерно рад за маму, что та смогла найти любимое занятие, обзавестись семьей и крышей над головой без помощи бывшего мужа, с которым они расстались также быстро, как и сошлись. Здесь нет грустной истории брошенной матери одиночки, синьора Бан сильная женщина и сама подала на развод с мужем по расчету. Мужчина охотно согласился, признавшись, что боялся ей об этом предложить. Он думал, что та его полюбила и не выдержала бы их расставания. Женщина посмеялась. «- Единственное, что я могу любить в этом мире — лишь бумага с напечатанными буквами и мой родной сын. Остальное лишь развлечения.» — последнее, что сказала отцу Чана Бан. — Я очень рад, что все хорошо сложилось, — Чонин улыбнулся своей неземной улыбкой. — Ты говорил, что у тебя есть старший брат. Расскажешь о нем? — Чану вдруг взбрело в голову поинтересоваться о семье друга, вспомнив об истории своей мамы. — Ну, он старше меня на три года. Мы не очень похожи, потому что он от первой папиной жены, а я от любовницы. Звучит странно, но это так, — Нин посмеялся совсем тихо. — Папа много рассказывал мне о моей маме. Что она была такой же веселой, как я. Что у меня её улыбка. Но ты не бойся! — вдруг спохватился Чонин, видя напряжение в выражении лица друга. — С ней все в порядке, просто она уехала жить в Корею, откуда она, собственно, и родом. Приезжала сюда в качестве отдыха на лето, а в итоге родила и оставила тут сына, то есть меня. Он говорил это с улыбкой. Не то чтобы веселой, в ней читалась тоска. — Мне жаль, надеюсь вы с ней видитесь хотя бы раз в год, или, хотя бы созваниваетесь, — Чан погладил младшего по руке. — Ой, да ничего, я привык жить в кругу папы и брата. А с мамой я когда-нибудь увижусь. Обязательно увижусь. Они улыбнулись друг другу, принимая все тяжкие ноши друг друга на себя. Хочется разделить все страдания и переживания между собой. И, пока обстоятельства располагают, они будут делить все между собой. ⑅___𝕝𝕖𝕔___⑅ В руках Чана был велосипед с темно-красной рамой и рулём. Чистый, лакированный, отчего и блестящий на солнце. Упругие шины на колесах, бодро выдерживающие каждую кочку и вмятину в дороге, чернели на фоне красного цвета сидушки. В руках Чана было счастье Чонина, долгожданное и желанное. Вообще, Крис давно начал копить на подарок Чонину. С той поры, как он об этом упомянул. А случилось это непосредственно, когда они три года назад купались в море. Дурачились и болтали о непостижимых мечтах. Чан тогда ляпнул что-то про полет на воздушном шаре, когда Чонин мечтательно рассказывал о красном велосипеде. Кристоферу тогда это показалось смешным, он думал, его друг шутил. Но нет. Оказалось не шутил. И вот он вез его в руки человека, кто только мечтать об этом мог. Зачем он это сделал? Просто потому, что он его лучший друг и он им дорожит. Адрес удалось выяснить у мамы, которая иногда относит лимоны в дом синьора Яна. Она всё-таки просекла фишку с «воровством» Чонина и, посмеявшись над этим, стала сама заносить им корзинку фруктов. Показался дом с табличкой «Семья Ян». Он такой же, как и все. Стоял, протиснутый между остальными такими же бежевыми домами с коричневой крышей, также, как соленые огурцы в банке. Но он отличается. Там живёт Чонин и его семья, а не кто-то другой. Чан вздохнул и тихо постучал в дверь костяшкой указательного пальца. Открыл какой-то парень. На вид лет семнадцать, шестнадцать. Русые волосы обрамляли лицо, а темные глаза сверкали от проскальзывающего света солнца. Он был чуть выше Чана. — Чем могу помочь? — он улыбнулся, увидев красный велосипед. — Вы?.. — Чан сначала не понял, кто стоял перед ним, но потом до него доперло, что это брат Чонина. Из-за их сильной разницы во внешности он его не распознал сразу. — Ох, я Джэмин, — парень мило протянул руку подростку, охлаждая потную ладошку Чана холодом воды из-под крана. Видимо, он возился с водой до этого. Может, посуду мыл. — Старший сын синьора Яна, если ты к этому. Его улыбка не была похожа на чонинову, но была красивой. По виду даже не сказать, что они братья. — Да, точно, Чонин рассказывал о тебе, — запнулся Крис, пытаясь намекнуть на свои намерения. — О, ты к Нину? — Кристофер улыбнулся, подтверждая в голове давние слова Яна о прозвище в семье. — Нин! Джемин поднялся на середину деревянной лестницы, которую было видно со входа, перед тем как окликнуть брата. Тот моментально прибежал. В своей замурзанной домашней одежде. Такой какой-то свой и родной, что вот, возьми, положи в кармашек и убеги. — Крис! — остановившись на лестнице и увидев старшего, Ян чудным образом прилетел к другу, кидаясь в его объятия. — Как ты тут… Он заметил в его руках руль от велосипеда, а затем и самого красного скакуна. В глазах Чонина промелькнули звёзды восхищения, а рот приоткрылся от изумления. — Это?.. — Он поднял взгляд на друга, отходя на полшага. Джемин позади усмехнулся, опираясь плечом об дверной косяк, ведущий на кухню. — С давним… прошедшим днём рождения? — Он посмеялся, видя непонимание и неверие в реальность в глазах Чонина. — Это тебе, дурак. Крис щёлкнул его по носу, перед тем как тот пустил слезу. — Это… правда мне? Откуда… ты… — слова еле клеились в предложения, пока Ян утыкался в грудь Чана, взглядом то и дело бегая к велосипеду. Крис по-матерински гладил его по волосам, почесывая затылок. — Ну все, что ты как ребенок, Нин, — Чан отлепил его голову от своей одежды и поднял лицом к себе. В его прекрасных глазах сверкали остатки слез. Трогательностью он отличался всегда. — Крис, откуда, — Чонин всхлипнул. — Откуда ты его взял? — Купил. Велосипеды в наше время не такое неземное нечто, — Он улыбнулся, вызывая положительные эмоции и на лице Яна. — Ну все, правда, успокаивайся. Все же в порядке. — Да даже лучше, чем в порядке! — Нин резко повернулся к улыбающемуся Джэмину, указывая ладонями на велосипед. — Видел? А у тебя таких друзей никогда не будет! Джэ засмеялся, возвращаясь наконец таки на кухню. ____ — Крис, прыгай на багажник! Поехали прокатимся на этом королевском жеребце! — Чан искренне посмеялся, усаживаясь на маленький багажник велосипеда, который был вместо защитного крыла заднего колеса. — Ты умеешь на нем ездить? — удивился сквозь смех Крис, осторожно устраивая ноги на механизм с задним переключателем. — Ещё бы! Каждую весну гоняю на велике одноклассника! Всегда хотел свой, и вот, появился ты, мой исполнитель мечт, — подобно опере пропел Чонин последнее словосочетание. Пародируя завод мотора мотоцикла, Нин показательно покрутил ручку руля и начал крутить педали. Транспорт набирал скорость, огибая кусты и чужие фургоны. Парни выехали на главную площадь, чуть-ли не сбивая прохожих. Они прикрикивали от адреналина, когда натыкались колесами на камни и кочки. — Уху! — кричал Чонин под вопли Чана, в момент, когда они спускались куда-то вниз по склону холма. Ветер бил в лицо, зализывая волосы назад. Резал кожу призрачно и заставлял прикрывать глаза от появляющейся сухости. Внизу показалась небольшая кучка народа, что-то бурно обсуждающих. Они увидели мчащихся на велосипеде парней и расступились. Чонин мастерски затормозил, поворачивая велосипед боком. — Извиняюсь за вторжение, у нас возникли неполадки с тормозами, — Нин встал с велосипеда, видя, как Чан сделал тоже самое, и аккуратно опустил новый транспорт на землю. — Было бы неприятнее, если бы мы рыбкой к вам влетели. Компания подошла поближе. Она состояла из девушек и нескольких парней примерно того же возраста, что и Чан с Яном. — Ничего, вы-то живы хоть? А то так резко затормозили, — одна из девушек заговорила в сторону Чонина. — Да, все в порядке, не парьтесь, — Чонин посмотрел на Криса, дабы узнать его реакцию на происходящее. Тот стоял в ступоре. Не то, чтобы он каждый день стоял в окружении незнакомой компании подростков, знаете-ли. — Я, кстати, Беатрис, — представилась девушка, протягивая тонкую руку Чонину. Он явно вызвал в ней интерес. Чана немного трясло от этого. — Это твой велосипед? — Новая модель «velocità»? — спросил один из парней, разглядывая транспорт. — выглядит свежекупленным. — Так никто не говорит, Марко, — посмеялась другая девушка. У нее единственной были рыжие волосы, но это никак не отразилось на недоверии Чана ко всем людям в компании. Он чувствовал себя неловко. Будто его сжали в миллиард раз и поместили в коробку, откуда тысяча людей наблюдает за ним через микроскоп. Хочется схватить Чонина и сбежать, бросив все остальное. Ну или улететь. Второе будет эффективнее. — Да, мне этот велосипед подарил мой лучший друг, — Чонин привык быть в больших компаниях, привык быть в центре внимания. Он любит говорить. Любит внимание. Но больше он любит Чана и дружбу с ним. Она больше, чем просто посиделки с людьми, которым просто скучно. — Я Чонин, очень приятно. Пятнадцать в феврале исполнилось. Он пожимал руки всем присутствующим, слыша имена, которые все выкрикивали разными голосами. У кого он был звонкий, у кого низкий, а у кого-то его вообще не было. Все были разные абсолютно. Но был один единственный человек, чье присутствие рядом и чьи ощущения его волновали сильнее обычного. Кристофер. — А ты в какой школе учишься? — Сколько тебе говоришь? — А мне четырнадцать! — А у меня нет велосипеда, только самокат. Чонин впервые чувствовал дискомфорт, будучи окружённым вниманием. Он мягко улыбнулся, оставив подросткам свой номер телефона, начирканный на какой-то салфетке грязным известняком с земли. Подхватив велосипед и Чана под руку, он пошел прочь, так и не проронив ни слова. ⑅___𝕝𝕖𝕔___⑅ Пальцы устали от рояля. Голова гудела от недовольства. Коленки жгло от ссадин. Мелкие крупинки гранита впивались в кожу ладоней, оставляя вмятинки и покраснения. Чан сидел на утолщенном заборе у своего дома, прячась за листвой лимонного дерева. Плохое настроение заволакивало все пространство внутри, злость разгоралась, как огонь, в который подлили масла. Он искоса смотрел на компанию подростков, играющую на соседней улице в бутылочку. И все бы ничего. Играли и играли. Но там был Чонин. Чонин, который не позвал своего лучшего друга поиграть с ними, зная даже, что Крис жил буквально в паре шагов от места проведения игры. Похоже на детскую обиду. Но это даже и не обида толком. Кристоферу семнадцать, а не пять. Он знал, что не обижался. Но тем не менее ему было неприятно. Неприятно было осознавать то, что лучший друг, с которым они дружили более четырех лет, променял его на какую-то кучку несмышлёных подростков, в чьих головах летали лишь опилки и желание показаться крутыми. Пальцы на граните сжимались от таких мыслей, вызывая боль. Светлые кудри раздражали ещё сильнее обычного. Они стали завиваться сильнее, что безумно досаждало. Может, Чонина это оттолкнуло? Кристофер спрыгнул с широкой ограды, не желая больше терпеть эту невыносимую боль от вида противно целующихся семнадцатилетних идиотов. Наверно, среди них и Чонин был, думал Чан, не желая даже представлять, как тот целует кого-то из компании. Он приземлился у лимонного дерева, усаживаясь под ним и поджимая колени к себе. Крона дерева немного защищала и успокаивала, тихонько качаясь. Лимоны делились ароматом свежести, наполняя лёгкие чем-то приятным. Бан Чан прикрыл глаза, вдыхая глубже. Относиться хладнокровно к неприятным ситуациям, — то, чему учила мама. — Крис, ты чего? — рядом приземлилось как будто ничего не весящее тело, учитывая то, что Чан его не заметил. — Ты обиделся, что я тебя не позвал? Крис вздохнул. От большого количества эмоций в глазах начали скапливаться горячие капли. Под веками происходило настоящее наводнение. — Все в порядке, я не обижаюсь, — еле выдавил из себя Чан, чувствуя каждой клеткой тела свою жалость. Возраст здесь роли не играет. — Просто… Почему… Почему ты меня не позвал? Крис поднял глаза на Чонина. Они были влажные лишь внутри, соленая вода не выходила за края нижнего века. Ян лишь улыбнулся грустно и прижал его к себе, устраиваясь на коленях рядом. — Ну-ну, я не позвал тебя потому, что ты не входишь в эту кучу подростков, сливающихся между собой, — Он мягко поглаживал друга по спине, ощущая его тревогу сердцем. — Ты — особенный, Крис. Заруби это себе на носу. И если для себя ты не особенный, то для меня ты такой. Искренний со мной, открытый, а в компании незнакомцев — закрытый, как шкатулка на огромном замке. — Нин оторвался от друга, чтобы заглянуть ему в глаза. Слезы вытекли, остался лишь отпечаток грусти на лице, лёгкий мазок. — Я заметил твою скованность тогда, у холма. Мне тогда все твои ощущения передались по проводам связи, — Чан посмеялся тихо, выходя из плохого состояния. — И тогда я решил для себя, что в той компании я буду находиться исключительно один, чтобы не напрягать тебя. А с тобой я буду исключительно чаще, чем в компании. Я понял, что поступил неправильно, не сказав тебе об этом, но надеюсь, что ты простишь меня, такого ужасного и плохого. — Брось, хватит преувеличивать, ты прекрасен, — Чан посмеялся. Они ещё раз обнялись, успокаиваясь и настраиваясь на мирную дружбу. — Нин, а…вы же в бутылочку играли, да? — поинтересовался вдруг Кристофер. — Ну, да, а что? — И как…тебе? Весело было? — Ну, не особо, знаешь. А что? Тоже захотел поиграть? — Чонин ухмыльнулся беззлобно. — Ну, не то чтобы, просто интересно. А ты целовался с кем-нибудь… из них… или в принципе? — Бан Чан нервно теребил подол футболки, задавая вопросы, построенные на спутанных мыслях. — Хах, нет конечно. Я ещё не целовался никогда. С девчонками противно, они такие слюнявые и громкие до жути. — А с кем не противно? — С тобой. Они посмотрели друг на друга глазами полными чего-то необъяснимо непредсказуемого. — И что это значит? — Ты-то сам когда-нибудь целовался? — перебил Чонин, требуя ответа. Что это получается, только Ян тут отвечает? Нечестно. Он не на интервью. — Нет. Девочки странные и противные. А ты так и не объяснил мне, что значит «с тобой». Глаза Нина загорелись. — Крис, это значит, что с тобой мне не противно было бы поцеловаться, — Чонин улыбнулся во все тридцать два. — О, — Кристофера прошибло током и вывернуло наизнанку и обратно. — И… Как это понимать? — Хочу, чтобы ты забрал мой первый поцелуй. — Ты серьезно? Без шуток? — Бан Чан был в какой-то другой вселенной, или что? Он чувствовал к Чонину что-то большее, чем платоническая любовь или романтическая дружба, но не придавал этому значения, зная, что это пройдет. Просто юношеская любопытность давала о себе знать. А что, если так? А что, если этак? Все пройдет. Не прошло. Кристофер придвинулся ближе, загоревшись где-то под ребрами жарким пламенем. Он уместил свою ладонь на щеке Чонина, аккуратно, словно он хрупкий мамин сервиз. Щека у Яна теплая и гладкая, с мягкими волосками. А губы наверное ещё мягче, думал Чан. Он постоянно замечал, как Чонин ухаживает за кожей на губах, применяя всякие средства, по типу бальзама или ещё чего-нибудь. И вот, Чонин чувствовал умеренное дыхание друга на губах, ожидая действий, пока наконец Крис не потянулся ближе. Их губы на секунду соприкоснулись, через долю секунды резко отстраняясь. — Мальчишки, не поможете? — в сад прибежала синьора Бан, не замечая разгорячившихся парней, сидящих под лимоном красные и неестественно прямо. — Мне нужно сходить в магазин, купить сыр, вермишель, молоко… Крис все ещё ощущал этот быстрый чмок на губах, распыляющий неизведанный ранее жар по телу. ★★★ Лето прошло незаметно. Холода тихонько заменили теплый воздух. Солнце не грело так яро, а лимоны отцвели свое. На теле Бана была ветровка, а на лице слезы. Горячие капли безысходности. Он сидел на террасе перед роялем и плакал, слушая тихий стук капель небесных слез по крыше. Не хотелось думать. Но избегать этого уже не было смысла. Ему нужно было уехать в другую страну на учебу. В институт. В Корею. Он пытался настоять, но спорить с мамой ещё больше не имеет смысла, чем избегать мыслей об уезде. К учебе сына она относится серьезно. Он не знал, как отреагирует Чонин. Не знал, как долго продлится его грусть и сможет ли он адаптироваться в другой местности без карманного солнца. Больно. Ещё гаже думать о том, как сказать это Чонину. Что хуже, уехать, сказав другу перед этим (чтобы он тосковал и считал его предателем), или уехать, не сказав, чтобы показаться ещё большим предателем? Ответ не очевиден. — Крис, ты чего такой кислый? — послышались хлюпанья по лужам на мокрой траве рядом. Чан не ответил. Слишком много сил на это надо, а у него их нет. Потратил на слезы. — Ау, Крис, что с тобой? — Чонин посмотрел в глаза Бан Чану, разглядывая его красные опухшие глаза, и покрасневшие от растираний пальцами лицо. — Я не хочу тебя бросать, Чонин, — пробурчал Кристофер, отворачивая насильно голову. Он не может смотреть в глаза другу. — В-в смысле? — В прямом… Я уезжаю в Корею через неделю. — Так это же классно! Поделишься потом впечатлениями? Я оче- — Навсегда, Чонин! Я еду туда учиться. Взгляды обоих помутнели. Чан опять всхлипнул, принимая новую порцию слез. — Ну… Я очень рад, что ты устроился в жизни. Я на тебя не обижаюсь, это… твой выбор, — Ян старался давить максимальную радость, но его лицо показывало лишь жалкую полуулыбку. — Нет, Чонин, я ужасный друг, почему ты со мной все ещё дружишь, — Крис вытер мокрой от слез рукой лицо. Чонин крепко обнял его, сжимая все эмоции в ком, который надо было разжевать и выбросить. Медленные успокаивающие поглаживания по спине в тишине, лишь под звук тихого дождя, рассыпающегося по крыше. ★★★ — Ты правда хочешь меня проводить? — неверяще спросил Бан Чан, проводя рукой по плечам лучшего друга. В голове не укладывалось. У него железобетонное сердце? — Тебе… Не больно? — Больно. Но я терплю, — Он вымученно улыбнулся, дотрагиваясь до его руки поверх своих плеч. — Теперь в моих планах встретиться с ещё одним человеком, помимо моей мамы. С тобой. Слезы нахлынули внезапно, растворяя все окружающее Криса пеленой тоски. Он ещё не уехал, вещи только погружают в такси, но тоска по дому и другу уже слишком невыносимая. Убрав соль с глаз, Бан Чан увидел блеск в глазах Чонина. Стеклянный, глянцевый блеск. Похожий на слезы. Следы грусти. Чану стало ещё хуже. Он обнял Чонина, собирая его слезы к себе на спину ветровки. Крепко-крепко. Гораздо сильнее, чем в прошлые разы. Эмоциональнее, чем в прошлые разы. Влюбленнее, чем в прошлые разы. Хотелось сказать ещё тысячу слов напоследок, но в то же время молчать, будто с заклеенным ртом. Хотелось прижать, обнять, сжать как можно крепче, но в тоже время поскорее уйти, не усиливая эмоции и колющее сердце. Прощайте, лимоны и шоколад. ⑅___♡𝕝𝕖𝕔♡___⑅ Полные людей улицы с разными вывесками и большими мониторами с рекламами режут глаза. Перебивают всю спокойность вечера, которой никогда не было в Сеуле. «До краев» наполненный людьми автобус еле дышит, пуская по капле воздуха в салон с каждой остановкой. Можно сравнить эту картину с сардинами в банке, но даже им повеселее, чем Чану. Наконец, его остановка. Слякотно и сыро. Небось, ступишь голой ногой здесь, тут же заработаешь букет заболеваний и инфекцию. Кристофер возвращается с работы. Сегодня был такой же скучный, как и все 365 дней в году в Корее, день. Офисные бумаги, компьютер, горький кофе. Аж воротит. Он ступает черными ботинками по противно-сырому асфальту, разглядывая саже подобные брюки на своем теле. Руки лежат в карманах вздутой черной куртки, а белые кудри окутаны черной шапкой с подворотом. Черный, черный, черный. Таков весь город. Наконец Кристофер заворачивает на нужную улицу, встречаясь глазами с долгожданной пустотой. Ни единой души. Угольно-темная маска мешает поступать нормально кислороду, но лучше уж так, чем дышать противным газом от машин и отходами. Неожиданно с улицы сбоку выходит парень, идя впереди Криса на два-три шага. У него стройные ноги в светлых джинсах, а на теле ярко-желтая куртка. Необычно, думает Кристофер, хотя единственное, о чем он желает думать, так это как быстрее попасть домой и сесть за синтезатор выплескивать эмоции в ноты. — Да, я говорю тебе, придурок! Почему вы имеете право думать о себе выше положенного?! Я, может, тоже не так прост! — кричал парень в трубку телефона у своего уха. Его черные прямые волосы содрогались от всплесков руками и движений головой. — Нет! Я так не хочу! Если вам это так принципиально, то пожалуйста, ищите себе другую модель. Чао! Он резко сбрасывает трубку, тяжело выдыхая. Чан узнает в этом голосе что-то до боли знакомое. И это последнее «чао» вызывает в нем недоумение. Незнакомый парень резко поворачивает голову вбок, туда, где грязная асфальтированная дорога, по которой несутся машины. Крис видит его профиль и глазам своим не верит. Это Чонин?.. Вместо пухлых щек острые скулы, бывшие кудрявые волосы непривычно прямые, видимо, он сделал кератиновое выпрямление. Стоит ли подходить? Может, это не он вовсе?.. Набравшись смелости, Кристофер все-таки подходит к парню, еле задевая его плечо рукой. Бан снимает маску и кладет в карман. В нос даёт запах дорогих духов, которые Чан не очень любит. — Извините, вы случайно не- Парень оборачивается. На его лице расцветает улыбка. Солнечная, яркая, освещающая всю улицу получше неоновых вывесок. Темные глаза, будто ставшие немного шире от недостатка улыбок, отражают разных цветов надписи и рекламу. Хуже звёзд, но и этого достаточно. — Крис?! Это ты?! — Он сдирает чернеющую на фоне яркого ночного Сеула шапку Кристофера, выпуская из плена вьющиеся в разные стороны кудри. Крис краснеет легонько. Совсем чуть-чуть, перед тем, как броситься другу в объятия. — О, боже! Я сейчас расплачусь! — Не надо, Нин, ты уже давно не маленький, — Чан слегка ухмыляется, сжимая яркий пуховик на спине друга. — Я тоже скучал. — О мой бог! — Чонин, не веря в происходящее, отпускает его из объятий, заглядывая в глаза. Бегает от одного темного омута к другому. — Это правда ты? Я в шоке, как это вообще… Крис, боже! Слова крутятся на языке, сплетаясь с мешающей слюной, которая путает все местами и не даёт говорить. Все вокруг кажется сном, что одному, что другому. — Я считаю, мы обязаны куда-нибудь пойти сейчас, ты свободен? — спрашивает Кристофер спустя минуту разглядывания друг друга в полной тишине. — Конечно! Все ради тебя, миа морэ, — Чонин отыскивает руку Криса и хватает обеими ладошками, удерживая близ себя. _____ — Ух, ну и… как ты? — спрашивает Кристофер. Они заходят в ближайшее кафе с приятной обстановкой. При хорошем освещении им удается разглядеть друг друга получше, все ещё не веря в происходящее. — Ну, все в порядке. Работаю, живу, хочу обратно в Италию, — отвечает Ян, улыбаясь. Он достает меню, рассматривая чего-нибудь перекусить. Видно, будут они тут долго. — Оу, ты не представляешь, как я хочу, — отвечает, вздыхая Чан. Была бы возможность, он бы уже давно свалил в родной дом. — А кем работаешь? Я слышал, ты по телефону с кем-то о моделях говорил? — О, да. Я работаю в модельном агентстве, мое лицо сейчас на многих обложках журналов. И, наверно ты уже давно заметил, меня заставили сделать кератин, — Он прикасается рукой к своим волосами, показывая их гладкость и глянец. — Здорово, я очень рад, что ты преуспел в жизни, — Парень улыбается, прикасаясь к костяшкам чужих пальцев. — Я работаю обычным офисным работником, но также выпускаю свои песни. Что ещё… А, играю на синтезаторе. — Воу! Я очень рад, что ты решил посвятить себя музыке! Это потому, что я тебе посоветовал? — он хитро улыбается, щуря глаза. Чан кивает, посмеиваясь. — Как ты вообще оказался в Корее? — спрашивает Чан. Этот вопрос сильно волновал его. — Ну, я приехал сюда в первую очередь исполнять свои мечты. А во вторую учиться, — он ухмыляется. — Маму я уже встретил, она и правда на меня похожа! И вторую мечту тоже… Он отводит взгляд от Чана на стол, по которому наворачивает круги пальцами. Кристофер узнает в этом жесте кое-что до жути узнаваемое. В голове взрываются флешбеки. Их разговор длится ещё какое-то неопределенное время, пока Чонин не вспоминает о меню, лежащем перед ними. Народ кругом оживает с каждой минутой, скапливаясь кучками у каждого столика. Им с Крисом ещё повезло прийти пораньше. Вечер, все хотят отдохнуть от отнимающего силы буднего дня. — Что будешь брать? — интересуется Ян, утыкаясь взглядом в картонку с яркими блюдами. — У меня есть интересная идея, — начинает Чан. — Давай закажем друг за друга? Чонин смеётся, но соглашается. Вскоре к ним подходит официант и Ян с воодушевлением тычет пальцем в картинку в меню. — Одно фисташковое пирожное пожалуйста, — просит он, косясь на друга, улыбающегося от ностальгии. — Два фисташковых пирожных, — поправляет Крис. — Пожалуйста, и один чай с лимоном. С уходом официанта, за столиком взрывается смех. Парни смеются, стараясь быть тише, но эта «борьба ностальгических заказов» слишком их развеселила. Они болтают, пока не придет их заказ. Обсуждают закончившееся обучение в университете/институте. Оказывается, Чонин учился на лингвиста, но стал моделью. Интересно. Чан учился на инженерном факультете, но это ему ничем не помогло пока что. Учеба была скучной и неинтересной. Собственно, красить её было нечем. Поодаль друг от друга они лишены счастья. Встретиться спустя долгое время было чем-то невообразимым, но очень и очень прекрасным. И все же они встретились, и их сердца снова бились в унисон. — Ух ты, — наигранно вздыхает Чан, рассматривая пирожное на тарелке. Оно сильно отличалось от сладостей синьора Яна. Обычный кусок какого-то зелёного хлеба, посередине которого масло. Выглядит по-обычному. Может, это из-за пропавшего детского восторга от сладостей? — Фе, оно не выглядит вкусно, — кривится Чонин но все равно пробует. Обычно. Просто обычно. Вкус серых будней с послевкусием фисташек. — У твоего папы было вкуснее гораздо, — подытоживает Чан, доедая свою гадость с зелёным красителем. — Ага, — соглашается друг, оставляя деньги за еду с мелочью на чаевые. — И чай тут какой-то не насыщенный. Кипяток с привкусом кислятины. Бе. — Да уж, — они выходят из заведения, натягивая куртки. — Либо мы в детстве больше любили сладкое, либо они и вправду плохо готовят. Мда… Не думал, что в свои двадцать шесть буду критиковать пирожное с фисташками. — Как будто ты думал, что будешь делать в двадцать шесть лет, — смеётся Чонин, разглядывая профиль лучшего друга, идущего сбоку. — Если бы я знал, что встречу тебя в двадцать шесть лет в слякотную весну, я бы изобрел машину времени. Крис говорит, как старый дед. Не слышит никого вокруг, только бубнит о чем-то своем. Но его отвлекает внезапно Чонин, остановившийся с ним посередине пустой улицы под фонарным столбом. — Стой, Крис, — он встает напротив, укладывая руки на упругие плечи старшего. — Я хочу доделать одну из наших детских глупостей. — Валяй, Нин, — Кристофер улыбается, видя искорки в глазах друга. Тот приближается к нему, приподнимаясь на носочки. Лёгкое касание губами перерастает в немного больше. Они сминают губы друг друга, распространяя тепло по телам. Любовь растекается по венам. Руки находят друг друга, сплетая пальцы, а языки кружатся в вальсе. Нежном и любовном. Они отлипают друг от друга. — Я тебя люблю, Кристофер, — прошептал Чонин, сжимая крепче чужие пальцы. — Люблю также сильно, как чай с лимонами из вашего сада. Только сильнее в миллиарды раз. Кристофер ещё раз чмокнул Чонина в губы, нежно выражая свои чувства. — Вечер откровений? — он улыбается. — Нин, если бы ты знал, как сильно я люблю тебя с момента нашей юности. Хочу выгравировать отпечаток твоих губ у себя на губах, а следы от рук на теле отпечатать чем-нибудь невыводимым. Я тебя люблю. Также сильно, как шоколад с орехами из кондитерской твоего папы. Они ещё долго стоят и обнимаются, переживая лучший период в жизни. Хотя таких периодов у них будет ещё тысяча и один. Друзья на деревьях не растут, они с них падают. А возлюбленные появляются неожиданно, заставляя чувствовать трепет, как от первой встречи.