Театральный кружок

            – Ребята, у меня две новости, хорошая и плохая, – как обычно сразу к делу приступил Ким Намджун, обращая на себя внимание копошащихся тут и там студентов. – По логике вещей начну с плохой – Заяц заболел, – тут он сделал паузу, позволяя усмехнуться тем, кто был не в совсем приятных отношениях с нервозным и истеричным исполнителем роли зайца, – и хорошая – у нас новый Зая… кхем, в смысле участник.       Присутствующие в зале повернулись на входную дверь в ожидании, но, не дождавшись грандиозного появления, снова обернулись на куратора.       – Придет позже, время до начала репетиции ещё есть, – пояснил Намджун. – Тэ, можно тебя?       Ким Тэхен, все это время снова и снова пробегавший по сценарию предстоящего спектакля, не поднимая взгляда от текста, встал и направился к позвавшему его парню.       – Вот этот кусок, – не дожидаясь какой-либо реплики от куратора, проговорил Тэхен, обводя обратной стороной ручки небольшую сцену в тексте. – Можно переиграть, чтобы стало поинтереснее...       – Тэ, новый Заяц – на тебе, – без прелюдий сказал Намджун.       – Допустим, – наконец подняв глаза на собеседника, ответил Ким. – И?       – Это Чон Чонгук.       Сначала Тэхен прищурился и наморщил лоб, будто пытаясь что-то припомнить. Затем лицо его разгладилось, вернувшись в обычное состояние покер-фейса или Снежной королевы, как за спиной его величали одногруппники, да и за ними весь универ, и все тем же тоном повторил:       – Допустим. А с х...?       – Здрааасте! – донеслось бодрое от входной двери, эхом пробегаясь по всему залу.       Этот голос было невозможно спутать ни с чем, как в принципе и самого парня, вошедшего в зал.       Тэхен не то, чтобы не знал, кто такой Чон Чонгук, его просто, как совсем единицы в университете, не беспокоило это от слова совсем.       Конечно, как можно не знать, как там говорится «комсомолец, спортсмен и просто красавец»? Да, это практически все было про Чонгука с поправкой на страну и век. Эта ходячая мечта каждой представительницы прекрасного пола всего университета, если не всего города, и иногда вовсе не женской его половины, была постоянно в центре внимания. Фирменная дружелюбная улыбка, расправленные волевые плечи, татуировки на руке от запястья по плечо и проколотая бровь. Практически примерный студент, капитан баскетбольной команды, который год подряд выигрывающая чемпионат между университетами, чем не пример для подражания, хоть фотографируй и в рамочку «Ими гордится университет».       Но вот он стоит в актовом зале, выделенном для репетиций небольшой театральной студии университета, и внимательно разглядывает всех присутствующих.       – Чон Чонгук прибыл, – радостно проговаривает вошедший, приветливо кивая шушукающимся девушкам.       – Тэ, твой выход, пройди с ним начало, мы пока тут пойдем дальше, – кидает Намджун Киму и хлопает в ладоши, привлекая внимание всех остальных, – Собрались, сегодня времени в обрез, читаем с пятой по седьмую страницу с первого раза и отпускаю всех до пятницы.       По залу проносится радостный гул.       – Идем, Заяц, – равнодушно кивнул Тэхен удивленному таким обращением Чонгуку, выходя в смежную от зала комнатку.       – С каких это пор наша театральная студия стала местом отбывания наказания? – слишком незаинтересованно обронил Тэхен.       – С тех самых, когда выбор стоял между «подметать территорию универа» или «плясать в смешном костюме для детишек».       – Тебе и смешного костюма не надо, – со вздохом проговорил Ким. – Детишки любят клоунов.       – Тебе виднее, Снегурочка, – хмыкнул Чон. – Слышал, тебя эти маленькие недолюди просто обожают.       – В своей жизни я встречал пока только одного «недолюдя», – продолжая заниматься своими делами, вскользь поддерживал разговор парень.       – Позволь полюбопытствовать, – в предвкушении оскалился собеседник.       – В зеркало посмотри, – почти ласково проговорил Ким.       Чонгук залился смехом и опасно закачался на стуле.       – Люблю острое. И холодное.       Тэхен с любопытством поднял бровь, но на собеседника не оглянулся, наконец найдя еще один экземпляр сценария. И в следующий момент почувствовал горячее дыхание у самого уха:       – Освежает.       Небольшая стопка листов приземлилась на макушку Чонгука, еще больше опешившего от такого поворота событий.       – Сценарий – Чонгук, Чонгук – сценарий, – в шутку представил Тэхен, хотя по его лицу можно было бы сказать, что он говорил совершенно серьезно. – Читать умеем?       – А ты случаем из щеночков шубы по ночам не делаешь? – съехидничал в ответ Чон.       – Только из нерадивых зайцев, – все таким же ровным голосом, который начинал бесить Чона, проговорил Тэхен. – Ну что, начнем? Пару-тройку реплик запомнишь на ходу?       Чонгук лишь с хищной усмешкой вырвал у Кима из рук сценарий и пробежался по строчкам глазами.       – Ну что ж ты, Заяц, – услышал он совершенно другой голос, более расслабленный и вальяжный, именно такой голос был у лисов из мультфильмов, знакомых с детства. – Разве так дела делаются?       Чон поднял голову и застыл. Перед ним, положив ногу на ногу, сидел все тот же холодный равнодушный Ким Тэхен, и в то же время он был совершенно другим. Черты лица, до этого напоминающие маску самого совершенного робота, сменились на живые расслабленные линии. На губах играла хищная лисья улыбка, обнажая ровный ряд белых зубов. Зрачки блестели из-под прикрытых век разной формы, добавляя в образ некую магию, притягивающую, гипнотизирующую...       – Заяц, – облизнувшись, продолжил тот. – Твои реплики за тебя никто не скажет, – Ким медленно встал и будто невзначай повел плечами.       Уголки его губ опустились, и магия исчезла.       – Чонгук, признавать свои слабые стороны – это нормально, – и снова этот равнодушный тон.       – Что?       – Не умеешь читать, так бы и сказал.       – Чего, бл...? – еле сдержался Чон, – Давай заново!

***

      – Слышал что про Ким Тэхена? – без приветствия спросил Чонгук у одногруппника.       – Ага, наша Прима, ловец детишечьих сердец всея универа, – усмехнулся Пак Чимин и добавил, – Маленькую фурию помнишь?       – Ты про мелкую Юнги? – изогнув бровь, уточнил Чонгук, ожидая за этим услышать что-то ну очень интересное.       – Так точно, – перешёл на шепот Пак. – Юнги говорил, она зайкой на выступлении этого Кима сидела.       Брови Чонгука полезли вверх.       – Зайкой говоришь?..       – Ага, а потом заявила, что выйдет за него замуж, – прыснул Чимин. – Видел бы ты рожу Мина.       – Не то, что не хотел бы видеть, рядом бы дышать побоялся, ей богу.       – Да, хён в гневе того, с крышей не дружит, – поддакнул Пак. – А если речь о его «сокровище», бери лопату и копай. А, а че его вспомнил-то? – снова вернулся к вопросу друга Чимин.       – Я ж наказание отбываю, – махнул Чон, будто этим и так было все сказано.       – В колонии Станиславского режима?       – Чего? – не понял Чонгук.       – Проехали, – ответил Пак. – Там этот Ди Каприо недоделанный как раз. Вот и узнаешь его поближе. Потом чего интересного расскажешь…

***

      – А Эльза где? – без церемоний обратился Чонгук к Намджуну.       – Эльза? – сначала не понял куратор, а потом с немым «А» добавил, – У девах своих. Сходи за ним кстати.       – У каких девах?       – Малый танцевальный у спортзала, – махнул в неопределенном направлении Намджун, понимая, что Чон точно не заблудиться, спортивная сторона – фактически его территория.       Хоть эта часть университета и была знакома Чонгуку от неизвестно от каких летающих приведений взявшихся черточек на потолке до живности, обитающей в плинтусах в танцевальных залах он никогда не был.       Малый зал представлял собой комнату, две смежные стены которой покрывали зеркала. И именно у такой стены, оперевшись на нее спиной, на полу сидел Тэхен, будто в расфокусе смотря в одну точку. Все такой же невозмутимый, до какого-то неприятного чувства на языке равнодушный, но по-особенному прекрасный в своей отчужденности. Светлые кудряшки сбились на вспотевшем лбу, губы были чуть приоткрыты, говоря о немного тяжелом дыхании, как после танца, верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, обнажая плавные линии ключиц, блестящие от капелек пота…       В зале стоял гул от музыки, отбивающей ритм, а по паркетному полу стучали танцевальные кроссовки. Шесть студенток младших курсов кружились, извивались, ползали по полу, по-другому Чонгук не мог это назвать. Но обтягивающие у кого майки, у кого укороченные футболочки в паре с такими же обтягивающими танцевальными шортами дополняли картину, делая ее более возбуждающей и даже отдаленно с какой-то смысловой нагрузкой.       Чон оперся на дверной косяк и начал наблюдать, не желая прерывать репетицию. Тэхен, который во время танца так и не сдвинулся с места, и на лице которого не дернулся ни один мускул, стоило музыке закончиться, резко встал и хлопнул в ладоши:       – Неплохо, давайте второй, и я на репетицию, карета уже подана.       Девушки оглянулись на раскрасневшегося то ли от злости, то ли от сдерживаемого смеха Чонгука, все еще стоящего в дверях, и замерли в немом восторге. Такой гость на их скромный праздник!       – Ваши три минуты бесплатного ожидания закончились, – наиграно учтиво произнес тот и после небольшой паузы добавил, – Сэр.       – Какая жалость, – совершенно не огорчившись, парировал Тэхен. – Знание таких сложных реплик, да и к сценарию применить, такой талант пропадает.       Студентки все это время молча наблюдавшие за неспешной перепалкой раскраснелись еще больше, то ли от все еще приливающей крови от активного танца, то ли от самой почему-то их смущающей ситуации.       – Чего стоим? – окликнул их Ким. – Встали на позиции!       Второй танец был более плавным. Но Чонгуку это было неважно, так как все его внимание было приковано к занявшему свою позицию Тэхену.       – Ким ставит Вам танцы? – задержавшись в зале после ухода Кима, как бы вскользь спросил Чонгук у стоящей неподалеку от него девушки.       – Конечно, – расплывшись в улыбке, ответила та. – Тэхен-сомбэ – самый лучший тренер.       Чонгук усмехнулся пришедшей в его светлую голову мысли:       – Кто запишет, как танцует Ким, – начал он, повысив голос, чтобы было слышно всем присутствующим, – Свожу в кино.

***

      – Привет, – Чонгук с размаху шлепнулся напротив Тэхена и со стуком поставил свой поднос.       Тарелка супа на столе настороженно звякнула, пустив волну по бульону. Тэхен подождав, пока жидкость успокоится, с обычно-равнодушным «Привет» дальше принялся за обед.       – Намджун-сомбэ сказал, ты опять что-то поменял в сценарии? – с набитым ртом спросил Чон.       – Да, там немного и ничего радикального, – ответил Ким. – Сегодня прогоним.       – Чон, – раздалось за спиной Чонгука.       – А, Чимин, падай, – пригласил тот, убирая рюкзак с соседнего стула.       Парень замялся, обратив внимание, что одногруппник не один, но все-таки приняв приглашение, уселся за стол.       – Пак Чимин, – представился пришедший, легко кивнув Тэхену головой.       – Ким Тэхен, – повторил его движение Ким.       Не то, чтобы Чимин не знал, кто сидит перед его другом. Но это было первое правильное очное их знакомство.       Все за столом погрузились в процесс поедания пищи, так как пары никто не отменял, а обеденный перерыв не резиновый.       Первым справился с едой Тэхен:       – Передай сомбэ, чтобы начинали без меня.       Чон вскинул бровь:       – Окей, а ты, опять к девахам?       Тэхен не ответил и продолжил аккуратно складывать салфетки и другой мусор на поднос.       – Передавай им пламенный привет от меня, – с усмешкой бросил Чонгук.       – Щас, – на этот раз отозвался Ким, все же не смотря на собеседника. – Чтобы они потом поскальзывались на репетиции?       Чонгук слегка закинул голову назад и рассмеялся, провожая Тэхена взглядом.       – Не понял, – сказал Чимин, когда друг, наконец, перестал ржать.       – Эх, Чимин, понять не могу, ты слишком невинный, или слишком дебил...

***

      Чонгуку нравилось проводить время в студии. Чонгуку нравилось проводить время с Тэхеном, который на поверку под абсолютно не наигранным равнодушием и безразличием оказался очень остроумным и невероятно талантливым парнем. Чего стояли только их постоянные дружеские перепалки, которые доставляли невероятное удовольствие им обоим. Общение абсолютно нового уровня, когда понимаешь с полуслова и заводишься с пол-оборота.       Непонятно с чем было связано такое роботоподобное поведение Кима, с каким-то защитным механизмом или просто под определенными обстоятельствами выработавшимися чертами характера. А может это был побочный эффект от того, что он творил на сцене. Здесь не только ребенок «зайкой» будет сидеть…       Наблюдая за небольшими эпизодами, в которых Чонгук не участвовал сам, парень все больше окунался в театральную среду. И не только как начинающий актер, но и как начинающий зритель.       Эти «неудавшиеся дубли», забытые реплики, попытки импровизации, которые Тэхен поощрял в отличие от на вид такого мягкого Намджуна. Сама атмосфера такого мини-театра полюбилась добродушному спортсмену, который уже и не думал о своем времяпрепровождении в стенах небольшого актового зала, как о наказании…

***

      – Я сдала! – раздался восторженный крик полный слез. – Сдала!       В зале другие участники труппы придя в себя после первого потрясения начали хлопать. Среди аплодисментов слышались слова поддержки и поздравления.       Период промежуточной аттестации и пересдач шел полным ходом и сбивал большинство студентов своим напором, как поезд невинные пластмассовые кегли. Все были в напряжении, все понимали, что нужно как никогда поддерживать и поощрять друг друга.       – Тэхен-сомбэ, – все с таким же криком кинулась вошедшая девушка к ногам Кима. – Спасибо! Спасибо!       Суён, как доверчивый ребенок, ища тепла матери, положила голову ему на колени и снова разразилась слезами.       Тэхен, все это время сидя со своим фирменным выражением лица, улыбнулся и погладил девушку по волосам.       – Ну, дочь моя, – по-отечески начал он, вживаясь в роль священника. – Здесь полностью твоя заслуга, но своей помощи умалять не буду.       Девушка подняла голову и кивнула.       – Ну что ж, такую новость надо отметить, – послышался от входной двери голос Намджуна. – Репетицией! Быстрее начнем, быстрее закончим! Вперёд! И девиз дня…       – НЕ ТУПИТЬ! – с наигранным энтузиазмом подхватили все присутствующие, и уже вполне влившийся в коллектив Чонгук.

***

      – Чон, куда! – послышалось строгое за спиной парня. – Основу сначала, а потом грим.       Стремительно пройдя в подобие гримерки, Тэхен повернул крутящийся стул, на котором сидел Чонгук, к себе и приподнял подбородок, оглядывая следы бедствия.       – Кожа недорога что ли, дай сюда.       Наклонившись сначала в одну сторону, потом попробовав примоститься с другой, Ким перекинул ногу через колени Чона и сел на него верхом. Тот плотнее сжал ноги, чтобы импровизированному визажисту было удобнее сидеть.       От подобной близости ни один, ни другой не чувствовали никакого дискомфорта. Скорее наоборот. Лицо Чонгука находилось на удобной и для него и для Тэхена высоте, чтобы у одного при нанесении грима не затекла шея, а у второго – руки.       – Сначала основу наносишь, вот так, – Чонгук почувствовал легкое теплое дыхание говорящего и, как по линии скулы сначала с одной стороны, потом с другой, мягко прошелся ватный диск, оставляя после себя освежающую основу. – Дай немного подсохнуть, потом только грим.       Из-за небольшого бюджета театральной труппы многие реквизиты, костюмы и в том числе принадлежности для грима переходили, так сказать, по наследству от кого угодно. Разномастные палетки, больше напоминающие акварельные краски, по сто раз перемешанные друг с другом, кисточки, из которых в гриме норовили остаться волосы. Все эти сокровища собирались по крупицам и действительно были на вес золота в небольшой, но дружной компании начинающих актеров.       – Придержи меня, – сидя с прикрытыми глазами, услышал Чонгук и машинально перевел обе руки на талию сидящего на коленях парня, сцепляя их в замок.       Тэхен, почувствовав опору в районе поясницы, немного перегнулся в сторону за палеткой и марлевой тряпкой и вернулся в первоначальное положение. Однако Чон убирать руки не собирался. Изначально опираясь ими на сидение, подобное применение своих конечностей парню казалось удобным и для него, и для Тэхена.       – Главное, не увлекайся, – продолжал инструктировать Ким. – Не нужно делать слишком толстый слой. Достаточно, чтобы был заметен цвет.       – Усы сделай подлиннее, – послышался незнакомый голос, заставляя Чона приоткрыть глаза. – Ага, вот так.       За спиной с несколькими чехлами для одежды стоял Намджун и с интересом наблюдал за так интимно сидящими почти в обнимку парнями.       – Отлично, – протянул Ким, отставляя грим и вытирая подушечки пальцев от разноцветных пятен. – Настоящий заяц.       – Ага, самый сексуальный заяц в универе, – поддакнул старший, развешивая принесенные костюмы. – Давайте, ребята, последний прогон и по домам.       – Идем, – отозвался Тэхен и, будто что-то вспомнив при оглядывании Чонгука, добавил, – Гук, запомни, сначала костюм, потом грим.       – Понял, – наиграно серьезно кивнув, ответил тот.