Как обмануть норн

      Пологие холмы, ощетинившиеся каменистыми ежами обширные плато, укромные ложбинки, похожие на его первое пристанище здесь, ночевки у покойных прозрачных озер – маг впитывал всё, что видел вокруг себя, не задумываясь, куда идёт. Локи и мысли не приходило покидать Нифльхельм, он привык к неподвижному пейзажу – ничего не исчезало, не менялось, не перемещалось, кроме него. Впервые с его появления тут, маг почувствовал себя не чужим, нет, но отличным от всего, что его окружало. Здесь хотелось не менять или направлять, а просто следовать в общем незаметном потоке равнозначной частичкой этого мира. Он представлял, какой формы и размера глыбой хотел бы быть, чтобы навсегда остаться в этом ПОКОЕ. Или озером? Все, что он видел, существовало до него, и пребудет после. Навечно – слово, невозможное даже для богов. Пока существуют девять миров, возможно…       Впервые за не понять какое время на ум пришло что-то стороннее, влезшее без спроса в его подчинение неспешному и незаметному ритму Нифльхейма. Локи не хотел этого, очистив мысли и встраиваясь в привычное состояние одной из частичек этого мира. Нечто мешало, отвлекало, слабо, но навязчиво. Обыкновенный голод впервые помешал ему. Стало обидно до слез. Неужели его покой и долгое существование здесь были лишь допущениями дошедшего до предела организма? Чтобы вновь встроиться в торжественный порядок Вселенной, нужно умереть? А он сам просто притворялся, как вор, прикинувшийся слугой, чтобы проникнуть в дом? К его собственному удивлению, Локи плакал: он никого не обманывал, не прикидывался своим, ему просто хотелось и дальше ощущать то, что дарил этот мир, и чтобы больше не было ничего. Если он умрет, то просто умрет, потеряет это вот всё, уйдет в никуда, к Хель.       Он все равно туда попадет. Здесь, в Нифльхейме, нет ничего кроме камня и воды, даже озера пусты. И забудет. Навсегда забудет то, что подарил ему этот мир, не замечая его самого. Он не крал и не врал, просто получил то, что дали, не давая, не прося ничего взамен. Ни за что. Стоит жить дальше и помнить. Слезы высохли. Сотворив из рубахи кошель на тонком кожаном ремешке, Локи поднял маленький камешек, опустил туда, и поклонился этому миру, как кланяются царю. Впервые за долгое время обращаясь к своей магии, раздетый по пояс синекожий йотун в одеждах Асгарда шел куда глаза глядят, чутко прислушиваясь к пению пространства вокруг: он искал червоточину.       …Вот и оно, незабываемое ощущение приближения к пустоте. Сейчас, еще немного. Здесь. Пара манипуляций…Что за?!…Ледяная сила стиснула сердце, разом выжимая из него кровь и воздух из легких. Когти на синих руках раздирали кожу и мышцы, стремясь добраться до источника боли, вырвать его из тела. Локи с трудом сконцентрировался, скорчился на боку, зажав кисти между колен. Вызвал, прощаясь, в памяти видение торжественного шествия созвездий в ночном небе Нифльхейма. Внезапно боль кончилась, дернув сердце напоследок. Обессиленный маг наложил на себя исцеляющие чары и плавно соскользнул в беспамятство.       На полотне жизни исчезают нити, когда выходит срок бытия существ, их деяний или следствия этих деяний. Не нарисованной картинки не существует, не спетая песня не звучит, не построенный дом не стоит – но не совершенный поступок – это тоже поступок, он, как и любое деяние, вплетается норнами и меняет узор. Тончайшая сияющая серебряная нить решения жить при желании умереть своевольно нырнула в уже существующую деталь картины, незаметно и неотвратимо меняя ее.       На любимой тренировочной площадке Тора (видно с галерей дворца, да и мимо ходит много народу) сошлись Фандрал и Огун. Остальные с нетерпением ожидали своей очереди. Бой закончился быстро. Хладнокровный ван провел серию обманных ударов и выбил меч из рук блондина. - Молодец, быстро закончил, врага надо уметь убивать быстро – похвалил его Тор. В ответ ван молча бросил взгляд на собиравшихся зрителей, и скептически приподнял бровь. - Твоя очередь, принц. И не затягивай – подмигнул он, а то вот эти все – кивок на зевак – никогда не дойдут по своим делам.       Вольштагг выбрал топор, Тор присоединился. Рыжий весельчак был хорош. Не нарываясь на прямое столкновение, он целенаправленно действовал так, чтобы выбить топор у соперника. Они сделали уже несколько кругов по площадке. Зрителей еще прибавилось, слышались выкрики. Выпад, еще один. Резкий разворот, взрытый песок разлетается из-под ног. «…а не по песку скакать...» внезапно вспомнилось. Но это какое удовольствие же! «А удовольствие получать можешь только ты?». Запал пропал. Тор двумя движениями закончил бой и осмотрелся кругом – ему посылали воздушные поцелуи и хлопали собравшиеся. С галереи дворца с улыбками наблюдали служанки Фригги. Недовольно передернув плечами (восторженность с недавних пор стала раздражать), Тор подсел к Огуну: - Фандрал был так плох? – тихо спросил он, - Он предсказуем, с ним скучно, нечему учиться, - так же тихо ответил Огун, и, вздохнув, глянул на стойку с копьями. Тор проследил его взгляд, помрачнел, вспомнилась коварная опасная глефа в ловких руках. Уж в непредсказуемости в поединках его брату не было равных. Тоска и чувство отброшенности за ненадобностью наползли вновь. Поднявшись со скамьи, принц подошел к расстроенному Вольштаггу, приобнял за плечи: - Возьми топор и пойдем на другую площадку, покажу кое-что.       Во время многолюдной вечерней трапезы Один обратил внимание на троицу воинов – как всегда бесстрастный Огун, чем-то пристыженный Фандрал и очевидно вымотанный, но невероятно довольный Вольштагг. И, впервые за долгое время широко (а не вымученно-дежурно одними углами губ) улыбается его старший сын. «Единственный» неожиданно всплыло в голове. С уходом Локи его собственные силы не начали вновь по каплям утекать, предчувствие приближающегося Сна его более не посещало. Дышалось легко, дела делались, Тор перестал бредить побоищами (надолго ли?), но было…пусто и скучно. Единожды представив, как живой пир преображается в невероятно помпезный и чинный прием, где все «держат лицо» и каждое до единого слово и действие предсказуемо, Всеотец не переставал сравнивать свою нынешнюю жизнь именно с таким вот приемом. Даже не вспоминая о его талантах, Локи самим своим существованием рядом умел держать весь дворец в тонусе.       Фригга тоже заметила эту улыбку. От служанок (а те от воинов) она знала, что после своего выигрыша Тор увел друга на дальнюю площадку и часа два показывал приемы и гонял его, как Тюр новичков-эйнхериев на плацу. А потом сам остервенело рубил топором тяжелый деревянный тренировочный манекен.       Уже глубоко вечером Тор пришел к матери. Фригга давно ждала его, но не торопила и не вызывала на откровенность. В одну из недавних ночей ей привиделось – бархатное темное небо в созвездиях, и она под этим небом, свободная и беспечальная. С утра было такое чувство, что кто-то родной укрыл ее ночью одеялом, когда она замерзала. Её сердцу было отчего болеть, но грызущий страх за на свою беду слишком умного и ранимого мальчика слегка поутих. - Локи ушел надолго, мама? Ты знаешь? Почему один? Его кто-то обидел? – в голосе сына слышалась тоска и непонятная ей нерешительность. - Мы все – хотелось ответить ей, но разговор о прошлом следовало начинать не ей, и уж точно не так. – Ты сильно скучаешь? Тебе не хватает его?       Тор поджал губы, уже довольно давно в его понимании признаваться в таком – проявить слабость как воина и принца. Однако заверения в дружбе от его постоянных спутников или симпатии со стороны игривых асиний воспринимались им естественно. Сколько раз он сам говорил о своей любви друзьям, сколько нежностей нашептал в девичьи уши? - Скучаю. Я думал, он будет всегда – Тор замялся. - За твоим плечом? Или под рукой? За твоим троном? – Фригга чувствовала себя как на тонкой доске над Бездной. - Нет, я не думал о всяком таком. Просто рядом. - Дорогой, можно привязанностью душ быть рядом, но неизмеримо далеко друг от друга в своем положении в каждодневной жизни. - Я думал рядом это рядом, во всем. - Подумай о том, о чем я тебя спросила. Просто спокойно подумай, пожалуйста. Но не сегодня.       Тор понял, что ему предлагают завершить разговор. Вздохнув, он поцеловал мать и пошел к себе. Воспоминания о брате и свою тоску надоело просто гнать от себя и пытаться забыться. Рано или поздно паршивец вернется, вот он ему тогда…А что, собственно, он? За что? Локи никак не был связан с ним тем, чем занимался (а чем, кстати? – и этого не знал), на площадке для тренировок предпочитал воинов своей комплекции, вызывая насмешки его друзей. А сам-то с молотом или топором против Сиф или Фандрала не вставал – с невольным стыдом подумал Тор. Он прикинул, что в реальном бою против него у Локи были бы немаленькие шансы – глефой легче убить или тяжело ранить, чем вести показательный поединок. И признайся уже себе, ты завидовал тогда Огуну, хоть и не он вызвал ту лучистую улыбку Локи, а упоение хорошим боем. Странно, но подобные мысли не приносили боли или грусти, скорее, рассудочный интерес.       «Братец и мысли?» «Сам в удивлении» - вести с Локи диалог в голове было забавно и не больно. А наяву бы что сказал? Посмеялся бы. А при друзьях? Знай свое место, брат.       Тор аж споткнулся на пороге своих покоев. Когда ему такое (ну, про место) НАЕДИНЕ говорил отец, сам Правитель, это вызывало бурю в душе и даже иногда кое-что наружу, не мог сдержаться. Один никогда не отчитывал и не осаживал его лично (если только не всю его компанию разом) в присутствии кого-либо. Отец считал, что серьезные замечания (считай, унижения) при третьих лицах роняют авторитет всей семьи. А Тор сам-то! Да, друзья, конечно, но Локи – ПРИНЦ Асгарда, неважно, что младший. Он, как мама и сам Тор, стоит на ступенях трона, а остальные ПЕРЕД ним. Тор никогда об этом не думал… Почему? Он столько раз ругал мелкого (да и давал тычка) за его проделки над друзьями, а спрашивал хоть раз, почему Локи это делал? Конкретно кому и за что? Локи никогда не жаловался… Тор горько усмехнулся сам себе – ему жаловаться на его же друзей? Чуткий Локи понял уже тогда, что Тор не на его стороне. А маме? – и мгновенно сам и ответил на свой вопрос – никогда, чтобы не огорчать и не беспокоить. И чтобы не окрестили ябедой. К Хель, он же именно что хрупкий и мелкий, младше их всех - он и должен жаловаться, это старшему нужно стиснуть зубы и терпеть!! И в ситуации разбираться!       Тор задумался, а сколько раз он принимал сторону брата? Не разбирал, кто виноват, а просто, потому что Локи брат и точка, пусть и заноза вредная. Так вот, значит, как он жил. Библиотека, лаборатория, тренировки подальше от него и его друзей. Да он же уже долгое время избегал меня – внезапно понял Тор, ожидая от меня и друзей подколок разной степени злости.       Нас же знакомили всех вместе – вспоминал он, как же так получилось, что он отделился? - Да так и получилось, -с раздражением на себя подумал Тор,-На тренировку – ты слабый, на лошадях – ты маленький, аккуратно одет – принцесса! Тор глаза зажмурил от стыда – он сам, САМ первый обозвал брата девчоночьим прозвищем. САМ показал – можно! А как он реагировал на его успехи в магии и на знания – книги и фокусы удел слабаков.       Понятное дело, после всего брат и ушел один.       Тор быстро освежился в купальне и лег, закинув руки за голову. Сон не шел, но вспоминать, когда и чем он еще обидел брата, не хотелось. Он не собирался рвать волосы или каяться, но во рту было горько. Когда Локи вернется, он просто делами покажет, что старший брат у того есть. И будет терпеливо ждать. Локи вернется, когда сам захочет, это его право. А пока можно, вон, с Вольштаггом позаниматься, посерьезнее, чем эти показательные поединки. И с Фандралом, точно. Вообще, обучая сегодня Вольштагга тому, что умел сам, Тор испытал настоящее удовольствие, хотя и было понятно, что это было именно обучение, как старший и младший. И Вольштагг ничего против, кстати, не имел, и падал, и показать просил, и сопел, когда не получалось. И Тор не подкалывал и не смеялся, а показывал, объяснял. Смог бы он так Локи чему обучить…топору, да…Тор засыпал, улыбаясь последней мысли.