а ты снова в хлам.

***

Знаете, существует такая любовь, где никакой романтики, секс не по любви, никаких нежностей и комплиментов. Люди, которые состоят в этих отношениях обычно были холодны к друг другу с обеих сторон, но вот Серёжа видимо исключение. Серёжа был тем человеком, который требовал как можно больше любви и ласки к себе, подобно коту. Он хотел прелюдий в сексе, не любил грубо и жёстко, любил нежно и чтоб на ушко шептали, как его любят, какой он ценный для Вани, и тому подобное. Ваня же, был тем человеком которому было не до нежностей, он не колеблется в сексе, берёт жёстко, не думая о чувствах партнёра, Ваня никогда не проявлял особую любовь к Серёже, он никогда не говорил что любил его, никогда не засыпал с ним в обнимку, и Серёжа привык, что даже надеятся на простые слова "я люблю тебя" перестал. Он привык подавлять слезы, когда ему больно, привык справлятся со своими проблемами сам. привык не получать ответ от Вани, когда тот уходит из дома ничего не сказав.

Когда уходишь из дома, ты обретаешь свободу и строго ходишь туда-куда нельзя.

Вновь скандал, вновь крики, вновь разбитая посуда, прям как в дешёвых драмах, которые каждый вечер показывают по телеку. –нет блять подожди, это ты меня не понимаешь! – Ваня орёт громко, оглушающе, что страшно становится. А Серёжа привык, поэтому в ответ кричит. –я не понимаю? да ты ебанный эгоист, который даже о моих чувствах не думает! – слезы стекают горячими струйками по лицу, но Ване всё равно. Он лишь смотрит на него с таким презрением, что спрятатся хочется далеко, и надолго. Ваня снова уходит, бежит от проблем, А Серёжа еле ковыляет до кухни и достаёт бутылку терпкого, сладкого вина. Не думая о последствиях он глохчет прямо из горла. Горло приятно отдаёт острым вперемешку с чуть сладким. И он пьёт, много пьёт, до потери памяти. Лишь бы забыть эти русые волосы, лишь бы забыть эти зелёные едкие глаза, лишь бы забыть эти обкусаные в кровь губы.

Не говори, что нужен тебе сейчас.

Твой не разборчивый слог, будто бы пуля в висок, хоть и убит тобою уже

не раз.

Телефон вибрирует, под упавшей на пол рукой Серёжи, создавая неприятное ощущение которое разносится по телу. Опустошив половину бутылки он уже в хлам, берёт телефон и не смотрит даже, кто ему звонит, отвечает. Из телефона доносится явно не трезвый голос, который говорит о том, как он сильно любит Серёжу и что он дико извиняется за всё произошедшее. И Серёжа уже не верит, он сбрасывает трубку и блокирует номер, но уже навсегда. Каждый ебанный раз, когда они напивались, врали друг другу в лицо не стесняясь. Их слова о том, как они любят друг друга-лишь вода, и ничего более.

Вода, опять по проводам, ты снова где то в хлам, а я где то один напился.

Опять, твои слова вода, текут по проводам, я ими не могу напится.

Он решает окончательно, шатаясь, он направляется в их совместную комнату, и еле достаёт всё вещи его любимого парня.

Я выкину тебя и твои сумки за дверь, я, порежу фотографии счастливых людей, я, потеряюсь по барам.

Серёжа вздрагивает, когда слышит щелчок открывающейся двери. Он шатаясь выходит в коридор, и видит Ваню. Тоже в хлам, иронично. Серёжа кривит лицо, когда тот пытается его поцеловать, он отворачивается.

И пусть твои губы, меня не касаются.

И меня не касается твоя наглая ложь.

–мм.. ну ты чего, Серёженька? – он вновь тянется к его лицу. –вали из моей квартиры, – грубо отрезает тот, убирая от себя его пьяные руки. Тот не слушает, прижимая сережу к стене. За такое, Ваня получает нехилую пощёчину, и отшатывается назад крича: –пошёл ты, сам ко мне приползешь, тварь кудрявая. – он выходит из квартиры, и кажется, теперь навсегда. Серёжа медленно опускается на пол, положив голову в колени он начинает рыдать, слезы льются с бешеной скоростью, не думая даже останавливатся. Он дрожит, и судорожно пытается успокоится, но к сожалению ничего не выходит. Дешёвая драма. Хватит, Ваня наигрался, а Серёжа перетерпел всё это. Больше он не будет плакать, лёжа в комнате, пока ваня, после очередной ссоры тусуется где то в клубе, больше он не будет терпеть неприятную боль внутри, от каждых едких как яд, слов Вани. Но почему то, сидя сейчас на полу, он вспоминает всё его слова, такие обидные и колкие. Что кажется, шрамы от них никогда не заживут и будут каждый раз вновь сочится алой жидкостью, заставляя плакать с каждым разом всё сильнее. "–какой же ты противный, Серёжа." "–ты хоть что то умеешь?" "–нахуй ты орешь, терпи блять" он плачет, но позже этого даже не вспомнит, больше он не позволит себе любить. больше он не позволит пользоватся собой. Хватит, натерпелся.

***