Честное пионерское

      Давным-давно, когда солнце светило ярче, деревья были выше, а трава зеленее, летом на каникулы дети отправлялись в пионерские лагеря. Они находились вдали от населённых пунктов, лишенные связи и окруженные только дикой природой. Большинство детей целый год мечтали на всё лето попасть туда. Они прилежно учились и слушались родителей. Ведь пионерский лагерь — это свой мир для советских малышей. Это: невероятные приключения, лесные походы, рыбалка, соревнования на «кто быстрее, сильнее, смелее», первые знакомства, дружба, первый поцелуй, а для детей постарше — первый секс. В общем, каждый ребенок страны рано или поздно побывал в пионерском лагере.       Вот и отец нашей Лизы достал путевку от своего завода, и летом после восьмого класса его маленькая принцесса впервые отправилась в пионерский лагерь «ЛОСЕНОК». Это был чудесный пионерский лагерь на берегу озера, по словам отца. Бесконечные байки за семейным ужином, увлекательные истории его юности о мальчишеских похождениях и даже первом поцелуе девочка слушала годами. И сейчас ей самой выпала возможность посетить расхваленное место. Честное слово, Лиза до последнего не хотела никуда ехать. Она лишь мечтала об одном: до конца лета забиться в своем собственноручно выстроенном шалаше в кладовой их дома и перечитывать письма её лучшей подруги Даши, попутно отвечая на них, изливая свои душевные переживания. И даже по дороге в сам пионерский лагерь девочка не проявляла никакого должного внимания находиться там, пока не встретила их.       Киря Зайцев и Соня Терентьева, ставшие ей лучшими друзьями, как обычно плескались в местном озере. А Лиза, которая за прошедший год вытянулась и превратилась в юную девушку, нежилась под вечерним солнышком, и щурясь от ослепительного отблеска водной глади, посматривала на своих друзей. Историю их знакомства, казалось, она не забудет никогда, как и свое первое появление в лагере «ЛОСЕНОК».       Отец тогда привез ее на своей машине, потому, что девочка не захотела ехать со всеми на городском автобусе. И по дороге к лагерю, когда они проезжали местное кладбище, уже тогда Лизе было не по себе. Она до чертиков боялась всего жуткого и мистического пока в первую же ночь, проведенную в лагере, Киря с фонариком у лица не напугал ее легендарной страшилкой про старого сторожа. Бояться приведений она не перестала, но холодной пот уже не бежит по спине при виде надписи «КЛАДБИЩЕ» на указателе, стоящем на развилке по пути к пионерскому лагерю.       — Что, Окунева, так и не научилась плавать? — подле Лизы плюхнулся на берег высокий, темноволосый парень. Володя.       Володя — пионер-вожатый второго отряда, в котором наши друзья препроводили свое второе лето. В частности, Лиза до сих пор помнит тот день, когда втайне была влюблена в него. И все еще отчетливо помнит тот вечер, когда он отверг ее.       К слову, до приезда в лагерь девушка никогда не дружила с мальчиками. Да, и друзей у нее особо и не было. Всё ее общение заключалось в рамках переписки со школьной подругой, которая перевелась еще в пятом классе и вместе с родителями переехала в ГДР. Все свои тайны, девчачьи секретики и душевные переживания она излагала в письмах Даше. Сейчас же у нее есть и Соня, и Киря, и Володя. Последний для нее, вообще, стал как старший брат. Даже более. Ведь она всегда могла придти к нему и за советом, и просто выплакаться. И уже совсем не сердилась за то, что он ее тогда отверг. Девушка все понимала, ведь он почти взрослый парень, комсомолец, а она всего лишь школьница-пионерка. Их взаимной любви просто не может существовать.       — Нет, Володя, — почувствовав перед собой приятное, мятно-ореховое присутствие, Лиза робко улыбнулась. — Ты же знаешь, я очень боюсь глубины, боюсь оступиться, захлебнуться и утонуть.       — Да ладно, уже пошутить нельзя, — подбадривая, ткнул ее в плечо. — Как школу закончила?       — Володя, мне кажется, иногда я стала меньше понимать твои шутки. — опустив глаза, произнесла девушка, — Все хорошо, девятый класс дался мне тяжеловато, но потом нам поменяли классного руководителя, и вроде с химией стало легче; я теперь хотя бы умею различать борную и серную кислоту. — ухмыльнулась она, поправляя прядь волос за ухом.       — Это хорошо!       — Весь год я думала о том, какие же хорошие люди появились в моей жизни, — продолжила она. — Я очень привязалась к ним, к тебе, Володя. Я очень сильно боюсь это все потерять, понимаешь?       — Все будет хорошо! — вожатый положил голову девушки на свое плечо и глубоко вздохнул. — Все будет хорошо, у тебя есть друзья, они не бросят тебя никогда, только вовремя сделай правильный выбор.       — Ты о чем? — непонимающе спросила пионерка.       — Ты все поймешь. — тихой вибрацией доносился голос парня. — Только предупреждайте хотя бы меня, что уходите из лагеря; я понимаю, что вы — детишки совсем взрослые уже, но ЖОПа до сих пор точит зуб на нас после того случая на пляже.       — Она всё еще дуется на безобидную шутку во время спектакля? — изогнув бровь, удивилась Лиза.       — Шутка, конечно, была смешной, — продолжил Володя. — Если даже директор не понял аналогии ее образа с образом мыши из «Дюймовочки»; ведь это просто шутка. Она все еще косо смотрит на меня и думает, что я испытываю к тебе какие-то чувства, а ты ко мне ...       — Какая же чушь! — вскрикнула пионерка.       — Знаю, но одинокой женщине, испытывающей манию преследования, ничего не докажешь. Как о стенку горох.       — Какая же дура! — сморщившись, недовольно продолжала Лиза. — Увидеть, как пионер-вожатый купается, весело проводит время со своими подопечными, и сразу накрутить себе, что он трахает весь свой отряд. Ну, это глупо!       — Лиза! — смутился парень. — Во-первых, она твой воспитатель. Выбирай выражения! Во-вторых, не трахает, а издевается над девочками в подвале.       Володя стал завораживающе смеяться. Девочка подхватила шутку, и она начали заливаться от смеха вместе.       — ВОЛОДЕНЬКА! ВОЛОДЕНЬКА! — на горизонте послышались радостные крики.       Из воды выбежали Киря с Соней и набросились на своего вожатого. Они были очень рады его появлению спустя год. Не просто на линейке или при строевом смотре, а вот так в теплой, дружеской обстановке. Они привязались к нему, а он привязался к ним. Подростки ребячились, безжалостно щекотали вожатого, катались по земле.       Пионер-вожатый в детских лагерях тогда считался настоящим другом детей, но не Володя. Володя был больше, чем товарищ для этих троих. Он знал историю каждого, проникся к ним со всей любовью и заботой. Пусть он и взрослый парень, но они его считали своим сверстником.       Внезапно Лиза немного напряглась, когда почувствовала чье-то постороннее присутствие. Она отчетливо увидела силует человека из кустов на тропинке, ведущей в лагерь. Девочка проморгалась, снова посмотрела вдаль, а там по-прежнему никого, все также ветер колышет листья на деревьях и кустах.       — «Фух, наверное, показалось.» — подумала она.       И, когда ребята уже возвращались в лагерь, безмятежно шли по тропинке, не думая совершенно не о чем серьезном, на их пути появились директор пионерлагеря Сан Саныч и та самая ЖОПа — педагог второго отряда. За особое рвение и любовь к профессии в тот первый же вечер Желудева Ольга Петровна получила такое прозвище. Она, как опытный педагог, постоянно делилась знаниями с молодым начинающим Володей и делала это так непрофессионально в рамках современной системы образования. Месть, злость, агрессия, паранойя — это ее методы воспитания юных пионеров.       — Вот они, голубчики, Сан Саныч, — ее писклявый голосок содрогал весь окружающий лес. — И что же вы там делали, стесняюсь спросить?       — Где там, Ольга Петровна? — состроив непонимающий вид, спросила Лиза.       — Окунева, не паясничай! — нахмурилась воспитатель. — Сан Саныч, ну Вы только посмотрите, ни стыда ни совести!       — Ольга Петровна, Вы неправильно всё поняли, — вступился вожатый. — Ребята давно не виделись, хотели провести время вместе, насладиться первым днем проведения в лагере, а так, как уже вечерело, я пошел за ними.       — Что-то Вы долго ходили за ними, — истерично кричала воспитатель, — И почему же они у вас практически в неглиже? Сан Саныч, ну посмотрите! — ткнула она пальцем на оголенный торс Кири.       — А мне что в одежде плавать, Ольга Петровна? — иронично выдал Киря.       — САН САНЫЧ ...       — Так, всё, стоп! Подождите! — как обычно спокойно и сдержанно выступил директор лагеря. — Я все понимаю, но правилами нашего пионерлагеря позднее покидание корпусов категорически ЗАПРЕЩЕНО, но так, как с вами был пионер-вожатый, для начала обойдемся предупреждением ...       — Но, Сан Саныч! — перебила его воспитатель.       — Ольга Петровна! Успокойтесь! — чуть повысил тон директор. — Сейчас все возвращаетесь в свой отряд, а завтра утром жду Вас с Володей у себя, напишите объяснительные за оставление отряда на несколько часов без сопровождения.       Сан Саныч, конечно, жесткий человек, но добрый и рассудительный. Он все понимал. Директором пионерского лагеря «ЛОСЕНОК» он работал уже тридцать лет. И поговаривали, что он его посещал даже ребенком, а будучи выпускником университета он его даже перестраивал.