Я не виноват

Сумерки сгущались легко пряча затаившегося в тени мага. Он был облачен только в простую льняную мантию. Первые октябрьские холода уже давали о себе знать и человек подрагивал от холода, но такая одежда была необходима для ритуала.  — Как я дошел до этого? Когда это началось? — размышлял Драко Люциус Малфой (а это был именно он) — чтобы не умереть от ожидания и предвкушения.  — Когда я ревниво завидовал Уизелу и Грязнокровке, потому что они могли разделять с Гарри его невероятные приключения? Когда на четвертом курсе, несмотря на все насмешки, которые герой получал от меня, сердце замирало когда Поттер снова и снова рисковал своей жизнью? Или на шестом курсе, когда все внутри переворачивалось и трепетало от долгих и внимательных взглядов Гарри, провожающих меня повсюду? — спрашивал он сам себя. Как бы то ни было Драко сейчас стоял в нескольких кварталах от Гриммо 12 и поджидал мерзкую Уизлетту, которая любила прогуляться пешком с учебы. Почему Драко знал об этом? Потому что, хоть он и неминуемо погружался в пучину безумия и был на пороге самого жуткого и сложного поступка в своей жизни, но он был Малфоем и умел строить безупречные планы. Сейчас было идеальное время для свершения задуманного. Родители с помощью выжившего больше года назад Снейпа смогли родить еще одного мальчика, а значит род Малфоев не прервется. После восьмого года обучения Драко знает многие черты характера и поведения Уизлетты. Гарри еще не совершил магическую помолвку с Уизли, хотя все об только этом и говорили. Последнее особенно важно, ведь иначе после ритуала Драко, Гарри бы почувствовал замену. Наконец волшебник услышал шаги Уизли, его артефакт начал робко светиться чувствуя близкую добычу. Артефакт представлял собой небольшую пузатую бутылку наполненную густым синим зельем. Внутри был заключен шар из горного хрусталя, который раскрывался при разбитии бутылки и начинал действие. Драко начал разрабатывать этот план еще в 17 лет, когда пытаясь отрешиться от ужасной действительности проводил большую часть времени за книгами библиотеки Малфой-менора. Удивительно, что артефакт такой силы хранился в сокровищнице менора и был легко доступен наследнику. Никто даже не заметил его пропажи, хотя в то время вряд ли отец заметил бы хоть что-то. Нервы Малфоя напряжены до предела и он бросается на Джинни, затаскивает ее в тень, говорит заклятие целует и одновременно разбивает артефакт о стену. Уизли пытается вырваться, но Драко крепко держит и размазывает по грудине напротив её сердца остатки зелья. Артефакт начинает высасывать душу Уизли из тела. Животный ужас в последний раз простреливает Джиневру Молли Уизли и тело Драко обмякает. «Получилось», «Получилось», «Получилось» только и бьется в голове у Малфоя. И вот наконец, непривычно маленькими ладонями Драко ощупывает свои непривычно мягкие щеки, вздернутый нос, длинные рыжие волосы. На Малфоя накатывает истерика. У него получилось. Теперь он в теле Джиневры Уизли, а она мертва. Все ее жизненные силы ушли в артефакт на ритуал переноса души. Когда Драко только-только успокаивается вокруг него начинают аппарировать авроры, которые уловили темнейшую магию. «Как удачно из его глаз беспрерывно текут слёзы и дрожат руки» — думает Малфой, когда его начинают расспрашивать о произошедшем авроры. Да, напал, да, читал неизвестные заклинания, да, она смогла прервать ритуал стихийным выбросом, нет, не знает что Малфою нужно, да, после Хогвартса не встречались и так далее — что, что, а врать жизнь научила Драко замечательно. Он голубыми глазами Джиневры смотрит на обыск своего тела. Его план безупречен: авроры находят записку с чистосердечным признанием и объяснением причин убийства, якобы эта записка должна была быть подкинута трупу Джинни. Авроры понимают всё правильно, семье Малфоев ничего не угрожает, их даже вряд ли будут допрашивать. Рыдания Драко, закутанного в одеяло Аврорами, настоящие, невозможно передать экзистенциальный мистический ужас расставания со своим телом, вместилищем души и клеткой разума. Но пути назад уже нет и на самом деле Драко не сожалеет. Авроры после выяснения всего доводят Джиневру (пора уже привыкать, чтобы не проколоться) до Гриммо 12 и сдают на руки ничего не понимающему Гарри Поттеру. Драко не может собраться с силами, всё же у даже магической психики есть пределы. Он только тихо и жалобно просит подождать. Гарри, его прекрасный, милый Гарри, всё понимает. Он берет Джинни на руки и садится с ней в кресло и нежно гладит по спине, успокаивая. Кто бы мог подумать, что Поттер так вытянется после повторной Авады. Теперь было так уютно в маленьком теле Джинни быть в объятьях такого теплого и долгожданного Гарри. Наконец, Драко находит в себе силы и всё рассказывает, разумеется не правду, но получается крайне правдоподобно. Драко так и засыпает на руках у Гарри, и это лучшее чувство для бывшего слизеринца.