Терпкий ром с ароматом какао

— Она что, его не чувствует? — совсем тихо проговорил Тэхён, чтобы услышала только мама. — Я ничего не понимаю, — женщина была в такой же растерянности, как все присутствующие. Только почему-то Роми стала выглядеть и ощущать себя по-другому. А у Чонгука слюни во всю стекали по подбородку. Ее запах был невероятно раскрыт. Такой чуткий, сладкий, вкусный, что альфа на минуту выпал из реальности, погрузившись в свои чувства и запах. Запах его омеги… …которая почему-то не чувствовала его, хоть внутренний альфа того пускал флюиды с такой радостью, что, кажется, Чон сам сейчас захлебнется от собственного запаха. Пока альфа находился под действием запаха своей омеги, девушка встала с кровати и посмотрела на маму Тэхёна. — Со мной что-то не так, — улыбка, что была на лице девушке минутами ранее, вмиг исчезлa. — Я чувствую ее, но ей совсем не радостно, — девушка схватилась за грудь, — она забилась в угол и скулит. Женщина не знала, что ответить омеге. Она боялась сделать еще хуже, ведь то, что было написано в книгах и то, что ей рассказывали ее предки, не самое приятное. Ми Сук некоторое время молчала, пыталась собраться с мыслями, чтобы правильно сформулировать свою мысль и донести ее до всех. Ну или хотя бы до девушки, поскольку Чонгук все так же находился где-то далеко за пределами Вселенной, а Тэхён просто стоял и немо хлопал глазами. — Детка, послушай меня, ладно? — женщина взяла ладони Роми в свои, — Чонгук и ты — истинные. По крайне мере, он тебя очень даже хорошо чувствует и признал. Роми напряглась. Девушка свела брови и нахмурилась. Совсем медленно стала качать головой из стороны в сторону и проговаривать только одно слово «нет-нет-нет» — Почему ты его отталкиваешь? Что случилось? Мама Тэхёна знала, что все то, что сейчас происходит, могло означать одно — омега не признала своего альфу. А это значит, что ждать беды. Чонгук пришел в себя, когда рядом уже никого не было, кроме самой Роми. Парень смотрел в глаза напротив и готов был накинуться с поцелуями на свою девочку. Ведь он так долго ждал, когда она созреет. Он так устал терпеть и выносить эту боль, когда только он чувствовал ее. Но сейчас же все будет по-другому. Ведь так? Роми стояла и только виновато смотрела на парня. Она не чувствует. Она не признает его. Обида, страх пожирают ее изнутри и не дают маленькой омежке, что сидит внутри нее, принять своего истинного. В глазах альфы можно прочесть множество неоднозначных эмоций. Начиная с непонимания, заканчивая матами. То, что омега его не приняла, Чонгуку было видно сразу. Зная характер парня, Роми ожидала чего угодно, но только не этого. «Он ушел?» Девушка пыталась прийти в себя, ощущая, как горячая слезинка скатилась по щеке. Ей многое хотелось сказать Чонгуку. Он ее жизнь, в прямом смысле этого слова. Они знают друг друга от и до. Каждую родинку, каждую морщинку, каждый ушиб и царапинку, но именно сейчас между ними образовалась такая огромная и черная дыра, что в минуту эти двое стали друг другу никем. Вот так. Хватило всего ничего. Меньше часа, чтобы забыть все, через что они прошли за свою жизнь бок о бок. Чонгук всегда старался решать проблемы, недосказанности и конфликты на берегу. Сразу все обсудив. Но в этот раз он почему-то не стал этого делать. Ему стало стыдно. Стыдно за себя. За свою никчемность и за то, что омега Роми не признала его альфу. — Но ведь быть такого не может. Я же ее чувствую! Чонгук вышел из дома, где столкнулся с Тэхёном и его мамой, которые решили все же переждать на всякий случай. — Чонгук, дорогой. Я не сталкивалась с таким никогда, — женщина пыталась успокоить парня, — прочитав множество медицинских книг и спросив у коллег, мы пришли к одному единому мнению. — Какому? — не смог сдержать свой вопрос Чон. — Она очень сильно на тебя за что-то обижена. Как бы глупо и нелепо это звучало, но других ответов у нас нет. Вы истинные. И это точно. Но Роми просто необходимо признать тебя. У нее скоро начнется течка. Она загубит вас обоих. *** Прошла неделя с тех пор, как Роми превратилась. Девушка чувствовала некую силу, уверенность, связь со своей омегой. Та немного притихла и уже не так жалостно скулила, как это было пару дней после первого перевоплощения. Тэхён звонил, писал и приходил к девушке домой. Сначала разведать обстановку, потом поговорить, а затем уже напрямую умолять ту встретиться с Чонгуком, который в свою очередь вообще перестал быть похожим на себя. Осунулся, похудел и постоянно на всех агрессивно кидался. Он тоже писал Роми, но та его игнорировала, хоть внутренняя омежка радостно начинала скулить и вилять хвостом, как только на горизонте появлялся истинный. Подходя к дому Роми, Чонгук почувствовал уже не тот сладкий аромат какао, который чувствовал с самого начала. Тот уже был приторно горьким. «Какого черта?» — пронеслось в голове у того. Парень замедлил шаг, но все же перешагнул порог дома. Код от двери он, конечно же, знал наизусть. В холе он заметил плачущую навзрыд маму Роми и отца, что пытался успокоить свою жену. — Что случилось? Отец без слов указал рукой на лестницу, что вела на второй этаж, к комнате омеги. Поднимаясь, с каждым шагом, Чонгуку становилось плохо от горького запаха. Тот еле волочил ноги, но продолжал путь. Парень дышал уже через раз, когда оказался у двери омеги. Он постучал и сразу же вошёл. Роми испугано глянула на парня, но продолжила делать свои дела. Первое, что Чон заметил, так это то, что ему стало легче дышать. «Спрятала запах? От меня?» — Что ты делаешь? — тот не мог понять, почему девушка мечется по комнате и собирает вещи. — Слепой? — огрызнулась та. Чонгуку и в голову прийти не могло. Только в страшных снах он видел, как этих двоих разделяет что-то, но, чтобы Роми сама пошла на это. — Ну нет, не может быть, — как будто сам себе проговорил альфа. Омега погрузилась в себя и в собственные мысли, не обращая никакого внимания на парня, что стоял и нервно переминался с ноги на ногу. — Не уезжай. Я умоляю тебя, — альфа стоял в дверном проеме и отчаянно просил положить все на место. — Пожалуйста, Роми. Омега не поднимая головы, продолжала свое дело, а по щекам текли жгучие слезы. Чонгуку не нравилось данное положение вещей. Он не выдержал и подошёл к омеге, схватив ту за руку. — Роми! — Отвали, Чон! — та пыталась выхватит свою руку. Его прикосновения такие горячие, теплые, требовали ласки и внимания, что так отчаянно вымаливала внутренняя омега девушки. Ведь с судьбой шутки плохи. Они истинные и этого не изменить никакими силами. Чонгук так и остался стоять посреди комнаты девушки с закрытыми глазами, а альфа внутри него безбожно выл и царапался. Ведь у него отняли его любимую омегу, которая с каждой минутой отдалялась от него на километры, а через пару часов и на тысячи километров. Как Чон оказался у себя в квартире, он уже не помнил. Голоса его близких друзей и людей были слышны издалека, как будто он находился в вакууме. Его выворачивало наизнанку от понимания того, что Роми уже где-то далеко. Ему было невыносимо больно, ведь он ее признал…