Терпкий ром с ароматом какао

Трое друзей сидели в очередной пятничный вечер в каком-то баре и обсуждали свои текущие дела и вопросы. Но все прекрасно понимали, почему собрались и ради кого. Чимин, душа романтичная и добрая, когда дело доходит до любовных отношений и страданий, уже почти висел на своем альфе и умолял хоть что-то придумать. Ребята какое-то время были рассержены и обижены на девушку. Она уехала и вообще никому ничего не сказала. Даже Тэхёну отправила сухое сообщение: «Прости» Около 9 месяцев назад, когда они бурно ругались и обсуждали, что Роми кинула не только Чона, но и их, не отвечает им на сообщения и звонки, Юнги что-то нарезал для ужина и сильно порезал палец ножом, ведь Чимин с Тэ так орали, что тот аж испугался. В больнице, куда младший альфа привез Мина, их встретила мама Тэхёна. Обрабатывая и зашивая рану, те разговорились. Естественно, горе друзей выволокли за пределы палаты, а то были слишком шумными. Юнги тогда вышел из помещения слишком задумчивым и озадаченным. Он взъерошил волосы и протянул: «Вот это делааааа» — Что случилось? — к истинному подбежал омега и стал нервно того лапать, разглядывая, все ли в порядке. Тэхён подошел следом, но ничего не говорил, дожидаясь, пока старший начнет сам рассказывать. Тут из палаты уже и сама врач вышла. — Ну вы, ребята, конечно, даете, — та грустно покачала головой и поспешила удалиться, ведь привезли нового пациента. Тэхён знал, что за мамой нет смысла бежать. Она на работе, поэтому продолжал ждать рассказа Юнги. — Вы же понимаете, что мы те еще олухи и очень сильно сами виноваты перед Роми и Чонгуком? — Не понял? — вылупил свои глаза Чимин и посмотрел на своего мужчину так, как будто его оскорбили. — Вот нам, Чим, очень повезло встретить друг друга, и ты почти не сопротивлялся, — начал было альфа. — Ага, конечно! Кто еще сопротивлялся. Два года за тобой хвостом бегал, — омега надул свои пухлые губки и сложил руки у груди. — Ну ладно-ладно, приукрасил, — нежно улыбнулся альфа. — Может к делу приступим? — рассержено прокомментировал Ким. Мин вздохнул: — Вот мы хоть на минуточку могли подумать, какого истинным НЕ быть вместе? Тэхен хмуро свел брови, ведь он не понимал, о чем говорил Юнги. Он не встречал еще истинную и понятия не имеет, какого это. А Чимин от испуга расширил глаза и ладошкой прикрыл рот. — А какого, когда тебя НЕ признают? — продолжил альфа. — А какого, когда тебе ИЗМЕНЯЮТ? Друзья были шокированы. Они ведь действительно за все это время переживали, но переживали немного в другом направлении. — Мда. Такие вот мы «друзья» — съязвил на самого себя же альфа. Трое еще какое-то время стояли молча, каждый думаю о своем. Чимин всхлипывал от переизбытка эмоций и информации, что получил. Юнги нежно обнимал за талию своего омегу, а у самого дико стучало сердце от волнения и осознания того, как же сильно он сам виноват перед своей сладкой булочкой. А Тэхен. Тот решил поговорить с мамой более детально. Она как врач, точно расскажет подробно, а не загадками, как Мин. *** Девушка тяжело вздохнула и нервно стала теребить влажные пальчики. — Все будет хорошо, милая, — услышала она родной голос, который успокаивал ее уже на протяжении года. Очень сложного и невыносимого года. Повернув голову в сторону окошка, девушка смотрела на облака, которые они медленно пролетали. «Роми. Мы хотим тебе сообщить очень важную новость. В эти выходные. 25 июня состоится наше бракосочетание с Мин Юнги. Мы бы очень хотели видеть тебя среди наших гостей, несмотря ни на что. Пожалуйста, возвращайся. Мы же не чужие люди и очень тебя ждем» — Чим-Чим «Я приеду, Чимин. Но не одна. Не спрашивай меня, пожалуйста, кто это. Они мне дороги» — А чего грустим? Парень наклонился к лицу девушки и потрепал осунувшиеся щечки омеги. Роми непроизвольно заулыбалась и захихикала, опустив голову. Два самых близких и родных человека на данный момент с ней. И ей уже не страшно. Только если совсем чуть-чуть. Но больше всего стыдно. Перед Тэхёном. Человек, который всегда ее понимал и поддерживал. Она оттолкнула его. Так же, как и всех, кто хоть на миллиметр напоминал ей о боли. — Они простят тебя и поймут, — произнесла омега, что так вкусно и одурманивающе пахла шампанским с нотками шоколадного зефира. Ким Нана — омега родом из Кореи. Но прилетела вместе со своим двоюродным братом, что сидит рядом с ней, во Флориду, покорять детские мечты. Одногодка Тан Роми и сокурсница. — Иначе будут иметь дело со мной, — улыбнулся своей лучезарной и заразительной улыбкой парень, что был старше девушек почти на четыре года. Чон Хосок — обычный человек. Его родители погибли, когда он был еще совсем малышом и даже Нана еще не родилась. Двое очень близки. Но для Хосока весь этот мир альф, омег и бет был слишком сложным и непонятным. Когда маленькая Нана родилась, все тоже думали, что девочка обычная, поскольку в роду Ким давно уже не рождались с особенностями и животными повадками. Девочка росла и выброс гормонов спровоцировал страх за старшего брата в какой-то давней детской ситуации. Так и раскрылся запах Наны. Роми прикрыла глаза и тяжело выдохнула. — Эй, ты в порядке? Девушка со светлыми волосами наклонилась над темноволосой и испуганно посмотрела на ту. Роми не понимающе стала хлопать глазами и все больше и больше принюхиваться. — Сделай это еще раз, — совсем тихо проговорила темноволосая. — Что именно? — Выпусти еще немного свой запах. Вот так совсем необычно познакомились Тан Роми и Ким Нана. Светловолосая оказалась неким сильнодействующим лекарством для омеги, что почти каждый день умирала от болей из-за течки и из-за непонятного явления, о котором она узнает чуть позже. Рядом с Наной, ее запахом шампанского, омега успокаивалась и чувствовала умиротворение не только разума, но и всего тела. *** Парень ворочался всю ночь. Ему мешало все. Одеяло, ветер за окном, сова, что так громко угукала. В секунду, тот подорвался с постели. Капли пота стекали по его накаченному и мускулистому телу. Альфа зарычал и стиснул зубы от жгучей боли в районе зататуирированого рукава. Большой глаз, что находился среди множества других рисунков, стал светиться. Проморгав много и часто, он не верил в происходящее. — Не может быть. Темноволосый тревожно и громко дышал, альфа внутри него стал издавать звуки, что так давно забылись. «Она здесь»