Первый. Второй.

Двери закрываются. Внезапно (почему-то всегда внезапно) чуть прижимает к полу.  Первый этаж. Второй. Третий. Неполные три секунды и четвёртый. Олежа замечает, что в этом доме с четвёртого этажа лифт будто замедляется выдыхаясь. Он немного морщит нос, отгоняя бред. Ему это просто кажется. А раньше в детстве казалось, что лифт самая настоящая машина смерти. В детстве закладывало уши и уходил пол из-под ног. Маленький Олежа тогда хватался за маму, за её пальто. Став чуть старше крепко хватал Олю за капюшоном её комбинезона. В детстве он боялся скорости в лифте, потом боялся застрять. Сейчас ему бы хотелось всего этого в равной степени. Антон стоял по левую руку, смиренно смотря перед собой. Прямо напротив его головы было объявление о съёме жилья, у зеркала, за спинами, просьба найти кота и признание в любви. Антон не искал чем занять глаза, он вообще ничем занимать себя не хотел хотя бы эти сорок секунд.  Олежа хотел, чтобы пол начал уходить из-под ног и взять Антона за руку. А ещё хотел не иметь оправдания на это. Хотел не обращать внимание на объявления, признания и котов, чтобы отвлечь себя.  Олежа глубоко вздохнул и сглотнул. Девятый. Десятый. Больше половины позади. За это время можно многое успеть, многое сделать. Даже поспать. Умереть, родиться. Отучиться(отмучиться) или уволиться с работы.  За десять этажей можно нацеловаться, насмеяться и налюбить, что до конца жизни могло бы хватить.  Антона хотелось целовать сейчас. Целовать ни резко, ни отчаянно, а нежно, неторопливо, шутя и морща нос. Целовать не только губы, но и щёки, нос, в переносицу, под глазами, в подбородок.  Ему бы хотелось целовать Олежу так же? Целовал ли он его руки? Может хотя в макушку? Можно же ведь Олежу тоже хотеть целовать?  Олежа покачал головой, тихонько смеясь себе под нос. Глупость какая... Дурацкие фантазии дурака.  — Чего смешного?  — Да так... — Олежа ведёт плечами, фыркнув.  Ничего важного, он просто нервный. Просто влюбленный и уставший. Со всем этими руками, поцелуями и лифтами. Со съёмным жильём напротив глаз, пропавшими котиками и признанием в любви за спиной, у зеркала. Со всем этим, и даже с этим домом, Олежа не будет важен, ну и ничего. Какая мелочь...  Пол уходит из-под ног и двери открываются.