April revenge

      Пролог Олд-Беннингтон, Вермонт Ноябрь 1996 г.       Когда девочка преодолела подъем на Олд-Берлинг-Роуд, солнце уже скрылось за горизонтом. Медленно наступала ночь, а идти оставалось еще две мили.       Воздух в сумерках стал студеным и будто приобрел густо-синий окрас. Через эту пелену было трудно разглядывать контуры, промелькивающих в нем предметов. Холодный ветер дул в лицо, ерошив волосы. Тоненькая курточка, накинутая в спешке, сейчас совершенно не грела девичьи плечи, а лишь мешала движению, сковывая их. Тяжело хватая воздух ртом, девочка замедлилась, стараясь отдышаться. Слегка прищурившись, она оглянулась на дорогу. Вроде бы ее никто не преследовал.       Но она все равно засуетилась, приказав себе двигаться быстрее.       Из-под подошв протертых школьных ботинок, разлетались камушки и девочка скользила, руками хватаясь за ветки деревьев. Старая черная юбка задралась, оголяя бледные колени, но ей сейчас было не до этого. В рюкзаке, который бил ее по спине, как бы подгоняя, лежали истоптанные тетради и учебники.       Руки школьницы обильно вспотели и она чуть было не навернулась вниз, в овраг, пока спускалась, хватаясь за округлые камни. Сердце забилось чаще от мысли о высоте, но девочка старалась не смотреть вниз, продолжая цепляться за выступы.       Сверху донеслись отчетливые шорохи, напоминавшие шаги, и девчушка тут же замерла, испуганно прижавшись грудью к стене. Гравий посыпался брюнетке на голову, заставляя ту крепко зажмуриться от пыли. Проморгавшись, девочка подняла голову наверх и с ужасом сжалась. Мальчик, лет десяти, топтался на краю обрыва, специально скидывая землю на девичью макушку. Поняв, что его заметили, он нагло ухмыльнулся и обернувшись громко крикнул :       —Ребята, она здесь! Я нашел ее.       Услышав громкий приближающийся топот, брюнетка затряслась. Дыхание тут же участилось, кровь застучала в висках. В панике она соскользнула с моховых камней и оттолкнулась ногами от стены. С криком, размахивая руками, девочка полетела вниз. Сердце, замершее в свободном падении, болезненно кольнуло.       Школьники, стоявшие на обрыве, с удивлением наблюдали за быстро исчезнувшим в темноте обрыва мутным силуэтом. Они все тяжело дышали и, казалось, были до ужаса напуганы этой неожиданностью. Никто не посмел проронить и слова, когда в овраге спустя несколько мгновений послышался сначала треск веток, а после громкий шлепок. Ребята лишь растерянно переглянулись и ринулись вниз проверять.       Девочка не успела до конца очнуться, как тут же болезненно зашипела, когда ее схватили за волосы. Привстав вслед за тянувшим, брюнетка рухнула обратно на землю. Громко гогоча, мальчики принялись толкать хрупкое тельце из стороны в сторону. Кто-то успевал больно щипнуть, кто-то дернуть за хвостик, кто-то даже скинул со спины розовый рюкзак, отпихнув его ногой в сторону. Книги и канцелярия с хрустом вылетели из расстегнутой сумки и вещи тут же принялись топтать. Девочка вертелась вокруг, не успевая защищаться. Ей в лицо харкнули и она со слезами на глазах зажмурилась. Со всех сторон на нее летели оскорбления :       —Дура!       —Ботанша!       —Еврейка! – крикнул кто-то и, довольные новым обзывательством ребята, хором повторили, – Еврейка! Еврейка!       —Но я ведь не еврейка. – давясь соплями, промямлила школьница.       —А вещи жмотишь. Так жалко было поделиться завтраком с нами? – передразнивая чужую манеру речи и шмыгая носом, забубнил мальчик.       —Правильно, правильно! – подхватили из толпы.       —Но у меня и так с собой немного. – протирая слезы, ответила брюнетка. – Если дам вам, то мне не хватит.       Худощавый парнишка в ободранных штанах с презрением наклонился над девчонкой. С долю секунд разглядывая ее в темноте, он набрал слюны во рту и, громко хлюпнув, харкнул в нее.       —Говорю же – еврейка.       Ребята задорно расхохоталась и начали толкаться уже между собой. Как будто позабыв о жертве, они вдруг начали беззаботно болтать. Один из парней неожиданно опомнился, что уже начало темнеть, а без фонарика в лесу через пару часов ничего не будет видно. Толпа одобрительно загудела и напоследок пару раз пнув брюнетку, двинулась к выходу. Кто-то даже успел обернуться и напомнить о том, что это повторится и завтра, если школьница, конечно, не принесёт обед для всех. Злорадный смех потихоньку начал утихать вдали, вместе с быстро наступающей темнотой.       Девочка продолжала сидеть с опущенной головой, даже когда последний шорох и голоса стихли вдали. Колени были покрыты синяками и ссадинами, волосы ужасно спутаны, а лицо - опухшим и мокрым. Протерев рукавом чужие слюни и свои слезы, брюнетка, шатаясь, встала. Ноги держали ее плохо, пришлось даже опереться об дерево, чтобы устоять.       Оглянув поляну и примерно оценив ущерб, девочка вновь пустила слезу. Сжав до скрежета зубы, она двинулась собирать свои пожитки. Подняв все, что смогла найти в темноте, школьница неспеша пошла вдоль сосен, рассматривая едва видневшееся облака на звездном небе. Какими бы огромными и темными облака не казались, сегодня они не могли закрыть луну. Огромная и золотистая, она светила сегодня ярче обычного. Громко выдохнув, девочка двинулась домой, разглядывая освещенную луной дорогу.       Глаза уже привыкли к темноте, но это не особо помогало. Предметы вокруг расплывались да и мозги соображали дурно. Ведь мыслями школьница уже была в постели у себя дома, так что иногда, слишком задумавшись, она умудрялась цепляться юбкой или ботинками за выпирающие снизу корешки старых деревьев.       Часто дыша от быстрой ходьбы и периодических падений, девочка пошла по Олд-Берлинг-Роуд. Она заставляла себя смотреть под ноги, чтобы не искушать судьбу. Ботинки и так были до ужаса изношенными, поцарапанными. Надеясь, что мама с тётей не заметят ещё пару глубоких стертостей, брюнетка устремила взгляд вперёд.       Снова подул холодный ветер, и ее взмокшая одежда заледенела. Не сбавляя шага, девочка обхватила себя руками. Можно было срезать через глубь леса, пройти напрямую до парковки, а там уже были фонари и шанс встретить кого-то из ее района. Это будет быстрее, чем идти кружным путём. Но тогда школьнице придется сойти с дороги в темноте, а в лесу легко сбиться с пути. Она не могла решить, что лучше.       Шорохи за спиной заставили подпрыгнуть на месте. Сердце девочки забилось сильнее, но потом вернулось к обычному ритму. Такое часто случалось от перенапряжения или страха. От жгучей смеси того и другого у нее резко закружилась голова, мысли окончательно запутались. На здоровье она была слабенькой и часто болела. Врач предупреждал её, что такое возможно, ведь генетика, кажется, сыграла с ней плохую шутку. Тетя в тот день суетилась больше обычного. «Так и сведет меня в могилу. – пищала она, не умолкая, – Не меня, так нас всех». Школьница знала, чтобы ты не ответил, тетя Энн всегда найдет, что сказать в ответ. С тех пор она старалась больше молчать.       Ветер колыхал высокие кустарники и ветки деревьев. Девочка старалась не обращать внимание на постоянные шорохи. Но она как будто чувствовала, что там кто-то есть. За свистом ветра в ушах и шлепанием ее башмаков по сырой росе пряталось эхо какого-то другого звука, почти незаметный шепот, на который был настроен ее слух. На этот раз она, не выдержав, повернула голову, – в шее что-то хрустнуло, словно в знак протеста, – и увидела фигуру на дороге. Она уже преодолела подъём по Олд-Берлинг-Роуд и начала спускаться вниз.       «Наверно, мне это всё кажется».       Но она ведь знала, что так будет. Вот почему после шорохов, она вдруг ускорила шаг, даже не чувствуя лица от холодного ветра. Теперь она почти перешла на бег. Становилось все темнее, и она отчаянно моргала, оглядываясь вокруг и пытаясь узнать места. Сколько ещё до парковки? Успеет ли она?       Девочка снова оглянулась. В сгущающихся сумерках она разглядела черный похоронный костюм, такой же черный галстук и бледное безэмоциональное лицо. Фигура замерла под деревом, слегка скрываясь за ним. Она не ускоряла шаг, но каждый раз, когда девочка оглядывалась, расстояние между ними сокращалось. Лица на мужчине то ли не было, то ли нельзя было разглядеть, но брюнетка знала, что взгляд мужчины прикован к ней.       В панике она резко свернула с дорожки в глубь леса. Тропы не было, и она начала с трудом пробираться через густые заросли. Сухие стебли кололи ей ноги даже через колготки. Через пару мгновений протоптанная дорога и вовсе пропала из поле зрения и она пошла наугад, надеясь, что все еще движется по прямой в сторону начала парковки. Неровная, сырая почва замедляла шаг, пот стекал между лопаток и пропитывал дешевую хлопковую блузку, которая прилипла к коже. Рюкзак становился все тяжелее, но школьница не могла его бросить – слишком дорого он ей обошелся. Она не слышала ни звука, кроме собственного дыхания, резкого и дрожащего.       Вдруг ногу пронзила острая боль – девочка кажется подвернула лодыжку. Но останавливаться было нельзя. Хвостик, который так бережно утром собирала ей мать, растрепался, а ладони были расцарапаны ветками. Брюнетка продолжала бежать. Впереди уже виднелась старая ограда парковки – через сломанные и прогнившие штакетины легко можно было пробраться внутрь. За спиной она слышала теперь лишь шепот.       В груди у девочки жгло, из горла вырвался всхлип. Она не готова. Не готова! Несмотря на все, что случилось, – а может, как раз из-за этого. Кровь все еще стучала у нее в висках, ее тело боролось за жизнь. Как будто на автомате, руки схватились за прутья и школьница попробовала подтянуться, чтобы вылезти. Вспотевшие ладони соскользнули и тело рухнуло на землю. Не отчаявшись, она тут же начала руками толкать забор, надеясь найти хоть какую-то дырку. Вдруг шепот за спиной начал усиливаться. Голова закружилась, а из носа закапала кровь. В этот момент, полный чистой и жуткой ясности, она поняла, что эта борьба бессмысленна.       Девочка всегда знала, что чудовища существуют. И теперь один из них был здесь.       Она обернулась в темноту и закричала.