Твоя девушка Алина

«Хесус приехал». Вове достаточно этой фразы от Татьяны, чтобы сорваться с места, прыгнуть в такси и поехать черт знает куда. Алина лишь бросила на парня вопросительный взгляд, когда тот, вылетая из квартиры, пробубнил что-то напоминающее прощание. Вова едет в такси по адресу, который ему кинула Татьяна. Хесус не сказал парню ни слова о своём приезде, что расстраивало ещё больше. Но то и понятно. Парни крупно поссорились относительно недавно. Два упёртых барана. А Братишкина трясёт от осознания, что спустя полгода общения лишь через экран компьютера или телефона, он увидит Хесуса вживую. У входной двери Вова мнётся. Стоит так долго, что ноги начинают ныть от нетерпения. Внутри всепоглощающая тревога. Знаете это чувство, когда ты очень хочешь увидеть человека, но при этом готов бежать от одной мысли о том, что он будет рядом? От терзаний души парня уже начинало тошнить. А в голове все кричит: разворачивайся, уходи, нельзя тебе его видеть. Вова не может себя пересилить. Задержав дыхание, парень звонит в дверь. — Курьер? — послышался голос Татьяны из-за двери. Вова, задержав дыхание, прислушивался к суете за деревянной махиной. — Я открою, — голос, из-за которого сердце пропустило удар. Оно даже, кажется, замерло на несколько мгновений. Это точно он. Он в самом деле тут. Шаги прошуршали. Дверь открылась. Хесус. Настоящий Хесус. Он стоит на пороге и ошарашено смотрит на Вову своими кристально-чистыми голубыми глазами. Это те самые глаза, в которых тонуть хотелось. И они живые. Через экран, на фотографиях и стримах все не так. Вова бы не смотрел на него если бы мог, но вот Хес стоит прямо перед ним, а парень глаз от него оторвать не может. Снова. Братишкин прекрасно знает, что именно с ним взгляд Хеса делает. Его глаза всегда парня наружу выворачивают всего. Но Вову из его тревожных размышлений вырывает голос: — А, Вов, проходи, — Татьяна, выскочившая из-за спины Хеса в уличной одежде, чуть отстранила старшего от двери, впуская Братишкина внутрь — Я побежала. Дел полно. Ты прости, что так вышло. Я тебе позже напишу, — сказала девушка, поспешно покидая квартиру. Дверь захлопнулась. Вова смотрит на простывший след Татьяны. Глаза от неё отвести боится, только бы снова Хеса не видеть. Эмоции — странная штука. Парень так ждал Губанова, что в душе ломило, а теперь он стоит перед ним и глаз поднять не может. Вову трясёт, в жар бросает, а он лишь тянется губами к электронной сигарете, что дрожит в его неуклюжих руках от волнения. Он сейчас наверняка выглядит очень нелепо. — Привет? Я полагаю, — разрушает всепоглощающую тишину Хес. Вова наконец глаза поднимает и снова в пучину проваливается. Замирает на мгновение под вопрошающим взглядом парня напротив, а после отвечает скомкано: — Полагаю, что да, — парень протягивает мокрую ладонь другу. Они смазано жмут руки, а Вова все так же смотрит везде, но глаз старается избегать. — Я не знал, что ты придёшь, — отрезает Хесус. А Вова чувствует, что тот прямо на него смотрит. — Мне Татьяна сказала, что ты приехал, — он делает быструю затяжку, — и вот я здесь. — Зачем? — Увидеть тебя хотел, американец, — Братишкин находит в себе силы улыбнуться и вернуть глаза на лицо напротив. Когда Хесус отвечает улыбкой, вся тревога испаряется. Парни сидят в гостиной. Хесус оживленно рассказывает что-то про перелёт и то, как он долго покупал билеты, а Вова слушает его и смеётся иногда. Это редкость, когда Братишкин такой молчаливый. Он цепляется взглядом за каждое движение Хеса. Он такой взволнованный, такой красивый. — В общем, я без понятия, как я полечу завтра, — сказал парень, размахивая руками, — Это же пиздец! — Стой, что? — Ошарашено посмотрев на него, спрашивает Вова. — Тебе не сказала Татьяна? Я приехал забрать тут кое-какие документы важные, да и встретиться со всеми. А завтра я улетаю обратно. — Хес, — все, что выпалил Вова, закрывая лицо руками. Парня затрясло, а лицо покраснело. Хесус смотрел удивленно, но ни слова не говорил. Он понимал, что Вова отреагирует похожим образом, но сейчас он выглядел хуже, чем старший предполагал. Хесус перетянулся через стол, аккуратно опуская руку на плечо парня. — Вов, ты чего? — Блять, америкос ебаный, руки от меня убери! — сказал младший, скидывая чужую ладонь со своего плеча. — Вот я так и знал, что так будет! Я поэтому не говорил тебе, что приеду, мудила, — Хесус показательно развернулся продолжив упаковывать вещи в небольшие коробки рваными движениями. — Я мудила, да, старый? — вскочил с места Братишкин, подходя к парню со спины, — А кто свалил без предупреждения? А кто сказал, что больше общего со мной иметь ничего не хочет? А, кто, Хес? Может я? Хесус лишь молча продолжал собирать вещи, громко вдыхая носом воздух. — Правильно, молчи! Ты всегда молчишь, когда в лицо поговорить нужно, да? — голос Вовы предательски срывался, что заставляло его сердце болеть сильнее, — Я и правда зря приехал. Зачем тебе Вова Братишкин, да? Зачем тебе старые друзья и я? У тебя же теперь есть девушка, верно? Девушка, о которой ты даже лично рассказать не удосужился! — Голос парня дрожал, руки тряслись, а горло болело от рваных криков. В душе творится ураган, который был способен разрушить все на своём пути. Вова громко выдохнул, смотря в спину Хесусу, который все еще собирал свои вещи, не оборачиваясь на парня. Он медленно развернулся и обессилено упал на диван, запуская руки в белые волосы и прикрывая запястьями лицо. Через пару минут дыхание парня пришло в норму, но глаз он так и не открыл. Суматоха с коробками стихла, и он услышал, как Хесус подходит ближе, опускаясь на противоположный край дивана. — Любишь её? — Разрезал гнетущую тишину вопрос. — Не знаю. — Смог бы полюбить? — Вова не смотрел на Хеса. Глаза все еще лицезрели темноту собственных запястий, когда голос Хесуса донёсся до ушей парня: — Смог бы. Братишкина трясло все больше. Парень почувствовал неприятное жжение в глазах и тяжесть в голове. Нет. Только не слёзы. Парень спешно протер запястьями глаза, из которых вот-вот полились бы ручейки солёной жидкости, и развернулся на Хесуса, который тупо уставился в одну точку перед собой. — А меня? — Что? — голубые глаза заинтересованно уставились в серые напротив. — Смог бы полюбить меня, Хес? Он все еще смотрел на младшего непонимающим взглядом. Глаза Вовы блестели слегка. Они такие большие, серые, красивые невероятно. От его взгляда у Хеса внутри все щемило от боли, поэтому он ни слова вымолвить не мог. Просто молча ошарашено смотрел на Вову. — Я знаю, о чем ты думаешь, Хес, — Братишкин усмехнулся, отворачиваясь от пристального взгляда, — Почему ты не сказал мне о ней? Почему я узнал от друзей и чата? Я один считал, что мы были близки? — Ты не спрашивал, — как робот отвечал Губанов, разглядывая профиль парня напротив. — Блять, я когда её увидел ахуел просто. Она такая красивая у тебя. Вы идеально смотритесь, старый. Оба пиздец красивые, — Вова снова повернулся на Хесуса, неожиданно натыкаясь на его взгляд, — Блять, — вымученно усмехнулся Братишкин, а в его глазах слеза сверкнула, — я такой эгоист, Хес. Я ревную тебя к твоей девушке, хотя сам в условных отношениях. — Условных? — Мы с Алиной просто сожители давно уже. Она просекла, что я не люблю её, вот и бросила. А с жильём у неё проблемы, поэтому пока у меня живет. Решили шумиху не поднимать, поэтому не рассказываем на публику, хотя многие наши знают. — А говоришь, что я ничего не рассказываю, — Хесус вымученно усмехнулся. — Я так скучаю, Хес, — Вова снова закрыл лицо руками, выдыхая весь воздух из лёгких, — Без тебя все не так. — Разве? Я же не исчез, Вов. — Ты не понимаешь, — парень развернулся, заглядывая в голубые глаза перед собой, — Ты изменился. Теперь ты далеко. Раньше я чувствовал какую-то безнаказанность за все, что я делаю. Ну конфликты, всякие высеры… Я знал, что мы сможем увидеться на каком-нибудь фесте, стримхате, тусовке, да в конце концов я мог к тебе приехать и поговорить! А теперь я понимаю, что одно нажатие кнопки и я стёрт из твоей жизни… Я ведь не хочу ругаться никогда, Хес! Я и ругаться толком не умею! — Вова вскочил с дивана, начиная активно жестикулировать, попутно отгоняя слёзы, подступавшие к глазам, — Но тебе будто бы плевать на меня! А так ты хоть меня замечаешь! — Он резко развернулся к Губанову, пытаясь лишь взглядом передать все то, о чем думает. Но взгляд непонимающих голубых глаз разрушал ожидания. Хесус просто смотрит на него, разглядывает, изучает, пытается понять. А потом лишь ближе подходит и обнимает крепко Вову, такого хрупкого и беззащитного сейчас. — Мне ведь всегда дружбы с тобой хватало, Хес, — куда-то в плечо старшему всхлипывал Вова, — Видеться иногда, разговаривать ни о чем, смотреть на тебя, воздухом одним дышать вместе… Я себе даже наглости не позволял, чтобы мечтать о чем-то большем, — Вова крепко прижимал Хесуса к себе, пока руки старшего аккуратно поглаживали его спину, — Это так больно, Хес. Это так больно, знать, что ты счастлив с ней. Она будет слушать твои несмешные шутки, видеть то, как ты нелепо прикрываешь рот рукой, когда смеёшься, хотя тебе не нужно этого делать, ведь улыбка у тебя очень красивая! Слышать твой голос рядом, ощущать тепло…- слеза аккуратно капнула из серых глаз, прямо на хесусовскую кофту, а Вова продолжил чуть тише: — Сможет целовать тебя, когда захочет… трогать, чувствовать, — рука Хесуса аккуратно опустилась на светлые волосы Братишкина, запуская туда тонкие пальцы, — Хес, я такой придурок. Я все проебал. Конфликт придумал идиотский, только чтобы с тобой лишний раз поговорить лично, заблокировал везде, потому что видеть больше не мог твоего красивого и счастливого ебальника, зная, что счастлив ты из-за неё! — Вова всхлипнул, — не из-за меня. Слёзы сами собой текли из его глаз, а руками он прижимался к Хесусу все сильнее. Хватался за него, будто если бы отпустил, то парень бы исчез тут же. Лицо горело от слов, что были сказаны им, но эмоции перекрывали голос разума. — Моя Алинка… ты знал, что она на тебя была пиздец похожа? Не только внешне, но и характером, повадками, — продолжал Вова, — Я думал, что она сможет помочь мне. Сможет заменить мне тебя, Хес, — парень шумно выдохнул, — она не смогла. Губанов слушал каждый вдох, чувствовал каждую слезинку, что беспощадно капала из глаз младшего, слушал стук его сердца, что колотилось так неумолимо и молчал. Ни слова сказать не мог. Вова резко отстранился, заглядывая в глаза старшему, но руки на пояснице оставил. — Скажи же, Хес! Скажи хоть что-то! — кричал парень в отчаянии, — Скажи, что это все бред, что я сам все испортил, что я идиот или больной! Кричи, ругайся, матом меня крой, но не молчи! Я сказал слишком много, но я не псих, чтобы озвучивать все, о чем я думаю, думал и буду думать все это время! — Вова смотрел в глаза парня. Кристальные голубые бриллианты, схожие с алмазами. Они никогда не лгали. Они могли путать, заводить, пугать, влюблять, но не лгать. И Вова жадно вглядывался в них, цепляясь за ответ, который он от них ждал. — Вов, мне нужно ехать по делам, — Все, что сказал Хесус, отрывая руки от чужой спины и уходя в коридор. Братишкин в след ему смотрел, а слёзы накатывали все больше и с новой силой. Он просто стоял в ступоре, наблюдая за тем, как старший натягивал на себя одежду, а когда тот потянулся к дверной ручке, Вова выкрикнул: — Я люблю тебя, Хес! Старший замер в проходе. Весь мир будто остановился на несколько мгновений, а младший, подождав пару секунд продолжал: — Я люблю, люблю, люблю тебя! — кричал тот, срывая голос. Ноги парня предательски подкосились от бессилия и стресса, а тот упал на колени. — Сколько ещё раз мне повторить, чтобы ты остался?! — голос дрожал, срывался, но парень продолжал кричать, будто иначе старший бы его не услышал, — Я люблю тебя! Всегда любил! Если ты сейчас уйдёшь, то я… — парень закрыл лицо руками, осознавая всю тяжесть сказанного, — я больше не появлюсь в твоей жизни, Хес. Я обещаю. Вова ничего не ждал. Он просто сидел на полу. В ушах звенело, тело тряслось, а все лицо было мокрым из-за слез, что продолжали стекать из его глаз. Парень никогда не озвучивал эту мысль. Он жил с ней так давно, что привык её игнорировать. Любить Хесуса было тяжело, но ему всегда хватало. А сейчас, он разрушил все тремя словами. Тихие шаги послышались из прихожей. Тёплые пальцы обвили его запястья, отодвигая их от лица. Хесус сидел прямо перед ним, а его голубые глаза блестели слегка. Он… плакал? — Я столько ждал, чтобы услышать это… — парень аккуратно обвил руками спину младшего, зарываясь носом в светлые волосы. Вова резко схватил Хесуса, обнимая того сильнее. Парень не совсем понимал, что именно сейчас происходит, но единственное, что давало надежду на что-то это мысль о том, что Лёша тут. Он не ушёл. — Ты не ненавидишь меня после всего? — тихо спросил Вова, — Я тебе не… противен? — сказал младший, отодвигаясь от Хесуса и заглядывая тому в глаза. — Я уже смог, Вов, — лишь ответил Губанов, приподнимая уголки губ. — Ты о чем? — Ты спрашивал, смог бы я полюбить тебя, — Хесус аккуратно положил ладони на лицо младшего, — Я уже полюбил. Старший аккуратно наклонился, накрывая чужие губы нежным поцелуем. Он был таким невесомым и искренним. Таким долгожданным и желанным для обоих. Вова ответил тут же, не раздумывая лишний раз. Братишкин аккуратно запустил пальцы в чужие волосы, беспощадно сминая башню, за что ему в последствие может нехило прилететь, но сейчас это никого не волновало. Они лишь чувствовали друг друга. Касания, дыхание, запахи, звуки. Все это сводило обоих с ума. — Я люблю тебя, старый, — тихо сказал Братишкин, слегка отстраняясь, — и я не отпущу тебя никуда. — И я тебя, — непонятно к какой части фразы младшего, ответил Хесус. Они все так же сидели друг напротив друга и глупо улыбались, когда на телефон Хесуса поступило сообщение. Так как телефон старшего лежал ближе к Вове, тот взял его, чтобы протянуть парню, но взгляд нечаянно упал на надпись на экране. Лицо младшего сменило эмоцию на лёгкое замешательство и разочарование, когда тот протягивая телефон сказал: — это твоя девушка, Алина.