Around the clock...

Уведомления продолжают множиться от обилия новых сообщений. Телефон сбивчиво пищит, не поспевая за скоростью собеседников в чате. Ранее просто напрягающий, за последнее время этот звук стал для меня просто ненавистным. Даже на минимальной громкости злосчастные пиликанья звучат почти оглушающе громко в тишине моей безжизненной, захламлённой квартиры. Это продолжается уже не один час, а потому мне очень хочется, чтобы ребята успокоились и дали мне немного прийти в себя после очередной панической атаки. Хочется, чтобы у моего мобильного наконец-то закончился заряд… но вопреки моим мысленным уговорам экран продолжает мерцать, призывая меня вернуться к обсуждению. Остаётся лишь вцепиться дрожащими пальцами в собственные взлохмаченные волосы, взахлёб давиться воздухом и жаться в угол, умоляя весь мир дать тебе передышку хотя бы на несколько минут. Умоляя, и баюкая в измученном сознании тлеющую, но пока живую надежду на то, что скоро всё будет как раньше. Неужели это никогда не закончится? А ведь сначала всё было по-другому. Происходящее, пусть и вызывало опасение, пробуждало во мне любопытство, вкупе с обычным, человеческим желанием помочь людям, что оказались в затруднительной ситуации. Чем глубже я падала в этот омут, тем больше чувствовала себя значимой и полезной. Казалось, у меня наконец-то появилось что-то, что делало мою жизнь ценной, интересной и яркой. К сожалению, именно это ложное чувство значимости стало для меня началом петли, которую я, сама того не подозревая, из раза в раз всё туже затягивала на собственной шее. Как давно это началось и сколько прошло времени с моей первой ошибки? Месяц? Два? Три? Может полгода, или даже того больше? Я не могу сказать точно. Слишком поздно додумалась вести счёт повторяющимся дням, чтобы назвать хотя бы приблизительный срок. Моя жизнь никогда не пестрила красками. Будучи ребёнком, я была типичной «хорошей девочкой», которая не интересовалась играми и проводила всё свободное время на бесполезных кружках и секциях, которые привили мне массу ненужных умений, так и не пригодившихся во взрослой жизни. Подростковые годы также прошли в тишине, вдали от сверстников и их «пагубного влияния», как любила выражаться мама. Никакого стремления к независимости, перепадов настроения, или прочей чуши, которую испытывают многие дети. Единственный раз я пошла против собственной семьи, когда решила жить отдельно. Несмотря на недовольство и без того строгих родителей, мне удалось не только покинуть семейное гнёздышко, но и перебраться в соседний город. После этого связь с родными была потеряна для меня на добрые полгода, во время которых мне приходилось бороться со всеми трудностями в одиночку. Именно в тот промежуток времени я поняла как опасна опрометчивость и чем может обернуться тяга к чему-то новому. Поэтому, едва найдя точку стабильности я вцепилась в неё мёртвой хваткой и просто продолжала существовать в собственном ограниченном мире, постепенно взращивая внутри истину о том, что жить предсказуемо – это не так уж плохо. Я стала тянуться ко всему спокойному и размеренному. Мне стали совершенно чужды любые авантюры, путешествия, большие компании, вечеринки и прочие радости многих «нормальных» людей. Меня устраивало такое положение дел, даже если из-за этого окружающие в открытую называли меня странной. Всё, что отличалось от установленной нормы было чем-то непривычным, а порой просто казалось неправильным или даже неуместным. А ещё всегда было страшно. Я предпочитала жить «по плану» в том числе и потому, что это дарило ощущение комфорта, защищённости, а также уверенности в том, что я не наживу себе неприятности. Жизнь «на свету» была непредсказуемой, отчего вырисовывалась в моих глазах жуткой и ненадёжной. Все будни были поделены между домом и работой, выходные уходили на онлайн курсы, а также любимое дело с перерывами на редкие прогулки по магазинам за самым необходимым. Ничего интересного, но для меня это было уже привычной, предсказуемой и безопасной рутиной. До того дня, пока я не получила злосчастное сообщение. В тот раз мне понадобилось почти два часа, чтобы добраться до дома после загруженного дня на работе. Кто бы мог подумать, что перед самыми выходными на наш отдел свалится целая куча незапланированных поручений, на выполнение которых понадобится задержаться на добрых полтора часа. Впрочем, со своей работой справилась, а значит и отдых заслужила. Руководствуясь именно таким принципом, я поспешила набрать себе ванну и позволить горячей воде избавить меня от дневной перегрузки. На смену мыслям о работе в голове закрутилась мысль о том, что неплохо бы связаться с родителями… если они захотят меня слушать, конечно. В конце концов, я никогда не была «любимым» ребёнком в семье, поэтому не думаю, что они будут неимоверно огорчены моим долгим молчанием. С другой стороны, молчание даст моей матери очередной повод назвать меня неблагодарной. Как же сложно ладить с семьёй, ожидание которой не можешь оправдать в полной мере. Это не огорчало меня, ведь я и сама понимаю, насколько далека от их идеала. Было достаточно того, что они не отвернулись от меня окончательно, хотя и пообещали окончательно оборвать все связи, если я съеду и буду жить одна. Хотя формально на полгода они действительно забыли о моём существовании. Впрочем, не суть… Пока я размышляла о том, как лучше поступить, телефон громко запиликал, заставляя меня вздрогнуть и судорожно завертеть головой. Тогда-то всё и началось. С одного уведомления и растерянной меня. Томас, тот самый парень что прислал мне запрос на чат, показался странным. Я почти на автомате спросила знакомы ли мы, потому что к собственному стыду, редко запоминала людей, которые меня окружали. До сих пор даже личности некоторых коллег остаются для меня секретом, поэтому первая мысль – мне пишет кто-то, кто знает меня. Но чувство неловкости сменилось настороженностью и паникой, когда Томас ответил, что мы общаемся впервые. Голову тогда заполонили самые разные мысли: от простых «ошибся номером» до вызывающих ужас «он может быть опасен». Пока я сжимала в нервно подрагивающих руках телефон, появилось новое сообщение. Не прошло и минуты, как чат заполонили незнакомые мне люди. Всего лишь шесть человек, за исключением моей персоны – не так уж много на самом деле, но для меня это настоящая толпа. И эта толпа явно была на нервах… До сих пор не могу понять, почему я просто не бросила всё? Почему не вышла из группы, обрывая все связи с незнакомцами, которые наперебой писали мне сообщение за сообщением? Почему не смогла обуздать любопытство и закончить этот кошмар с самого начала? С какой стати я так неожиданно предала уже устоявшиеся жизненные принципы и свою любовь к покою? У меня до сих пор нет ответов на эти вопросы. Возможно дело в минутной слабости, быть может виной всему затяжное одиночество, копошащееся в груди чувство интереса, или даже банальная воспитанность, пристыдившая меня даже за саму мысль о том, чтобы так грубо прервать важную для других беседу. Не понимаю почему, но я осталась в чате, так и не найдя в себе смелости поступить по-другому. Едва успевая следить за потоком сообщений и справляться с дрожью в руках, изредка печатая короткие, немного запоздалые ответы. Меня приветствовали, меня обвиняли, меня закидывали вопросами и торопили, в то время как я пыталась не то что объясниться, а хотя бы угнаться за ворохом чужих мыслей и подозрений, из-за обилия которых тишину в квартире беспрерывно нарушали звуки уведомлений. Я не так часто общалась в чатах. В основном беседовала с семьёй, начальством, или службами доставки. Я привыкла печатать медленно и впадала в панику, не понимая за что хвататься и кому отвечать в первую очередь. Ханна Донфорт – пропавшая девушка и главная причина, по которой я оказалась втянута в этот балаган. Удивление от того, что именно она передала Томасу мой номер, просто не передать словами. Я не знала эту девушку. Ни её номер, ни внешность, ни круг общения – ничего из того, что удалось выяснить в ходе первых бесед не казалось мне знакомым. Тем не менее в группе через одного твердили что я могу им помочь, несмотря на мои попытки доказать обратное. Как я могу помочь найти девушку, которую не только никогда не встречала, но и которая пропала за много километров вдали от того места, где жила я? К сожалению, коллективная настойчивость победила мой здравый смысл. Я согласилась помочь, отчего-то успокаивая себя мыслью о том, что вся суть моей помощи – попытаться вспомнить, действительно ли я не встречалась с Ханной раньше. Наивная дурочка… Общаясь с Томасом после ажиотажа в общем чате, я чувствовала себя ещё более неопределённо. Он вёл себя довольно приветливо и вежливо. Настолько, что временами это выглядело почти фальшиво. Люди, которые хорошо относились ко мне без видимой причины, никогда не вызывали особого доверия. А тут незнакомец, который просто появился из ниоткуда, втянул меня в сомнительное дело и отчего-то решил вывалить на меня часть своего эмоционального багажа во время первой же личной беседы. Мне было неловко читать о его переживаниях и вникать в объяснения всей ситуации, но не имея других вариантов я выдавала сообщения по типу: «Всё в порядке» или «Я понимаю». Наверняка по этой причине в конце беседы я получила пару безобидных, но явно намекающих насмешек в сторону того, что мои сообщения не только запаздывают, но и выглядят как официальное письмо. Это немного обидно, но вполне правдиво, так что не особо меня расстроило. Тогда я и не подозревала, что ситуация станет хуже… Той же ночью, вымотанная после явно перегруженного дня, я проснулась от непрекращающихся уведомлений. Мой сон нельзя назвать чутким, однако я быстро теряла рвение возвращаться в кровать, если что-то меня будило. Вот и в тот раз, безуспешно перевернувшись с боку на бок, я с вымученным вздохом потянулась за телефоном, мысленно сетуя на то, что не поставила аппарат связи на беззвучный режим. Открыв переписку, я почти на автомате бросила взгляд на поле ввода сообщений. Телефон едва не выпал из рук, пока я, усиленно моргая и хмурясь пыталась понять в чём дело. Ситуация далеко не самая обычная – сообщения в чате могли отправлять все участники... кроме меня. Это стало большой неожиданностью. А учитывая тот факт, что Дэн и Джесси преспокойно вели беседу, словно и не замечая стороннего наблюдения, становилось совсем странно. Пока я размышляла над происходящим, недоумевающе проверяя остальные чаты на наличие подобных «аномалий», на экране всплыло уведомление о новом сообщении. Это был момент, когда в истории впервые появился Джейк. Добив и без того ошарашенную меня многозначительным вопросом, он терпеливо ждал ответа. Тогда ещё неизвестный мне хакер – он выглядел самым опасным из тех, с кем мне удалось пообщаться за минувшее время. Джейк… пугал меня. Его манера общения, скрытность и возможности казались не просто настораживающими, а по-настоящему жуткими. Именно он дал мне возможность просматривать переписки группы и возможность влезть в облачное хранилище пропавшей Ханны. Как и часть остальной компании, хакер отчего-то был уверен, что я являюсь ключом к разгадке исчезновения девушки. Меня пугала их уверенность, ведь всего за сутки на меня не только взвалили непосильную ношу – ответственность за жизнь другого человека – но и окрестили спасителем, едва ли не единственной, кто может разобраться с исчезновением. Но что же я могла? Находясь за сотни километров от места событий, запуганная и растерянная, втянутая в расследование лишь по воле собственной глупости и совершенно не представляющая, что делать в таких случаях, я могла лишь оказать моральную поддержку, но не более того. Пропажей людей занимаются полицейские, частные детективы, или хотя бы кто-то, у кого есть время, силы, возможности и способности для того, чтобы поиски не обернулись ещё большими проблемами. Но это точно не работа для забитой девушки-интроверта, едва собравшую достаточно сил чтобы покинуть родительский дом и с трудом способную отвечать за собственную жизнь, не говоря уже о чужой. И я пыталась донести это до них… Преодолевая покалывания в холодных пальцах, писала сообщение за сообщением, в которых призывала ребят одуматься и оставить дело профессионалам, вместо того чтобы влезать туда, где можно сделать только хуже. Объясняла, что наше вмешательство в полиции может посчитаться препятствованием расследованию, мысленно вспоминая про Джейка и его явно не самые законные способы добывать информацию. К сожалению, мои доводы оказались втоптаны в грязь. Меня не только осудили за холодность и нежелание помогать, но и упрекнули в том, что я нарушила собственное обещание. Закипевшее в груди чувство обиды заставило меня недовольно поджать губы и напечатать короткое «С такими доводами вы справитесь и без меня». Не дожидаясь ответов со стороны участников, я покинула группу и поспешила заблокировать новые номера, что так и не прижились в моём телефоне. Около часа я сидела в темноте, прижав колени к груди и чувствуя странную смесь из облегчения, разочарования и недовольства. В груди копошилось чувство горечи, от которого дышать становилось немного трудно. Я почти ожидала, что сейчас мой телефон снова противно запиликает, хоть и понимала, что это невозможно. Той ночью мне с трудом удалось уснуть. Однако утро преподнесло ещё более кошмарный сюрприз… Меня разбудил звук будильника, который хоть и был поспешно отключен, всё же смог вырвать меня из объятий сна. Взъерошенная, невыспавшаяся, с жуткой головной болью, я с недоумением смотрела на экран мобильного устройства, совершенно ничего не понимая. У меня никогда не было привычки ставить будильник, который срабатывал бы в выходные дни. Обычно по субботам я добрую половину дня проводила в постели, отсыпаясь едва ли не за всю прошедшую неделю, поэтому ни о каких посторонних вмешательствах в процесс отдыха не могло быть и речи. И тут внезапно будильник в семь часов утра, да ещё и с учётом того, что на этот день не было срочных дел, которые требовали бы раннего подъёма. Удивление сменилось секундным замешательством, когда я обратила внимание на дату. Ту самую, которая отчего-то не поменялась со вчерашнего дня. К собственной досаде, мои догадки ограничились лишь тем, что аппарат связи просто отжил своё из-за перегруженности днём ранее. Тем не менее, не имея возможности вернуться к отдыху, я вынуждена была подняться и с тяжёлыми вздохами, громкими зевками, по пути разминая отчего-то затёкшие руки и шею направиться на кухню за кружкой кофе. В тишине сонливость подстёгивала закрыть глаза, из-за чего попытки сварить свежий кофе постепенно склонялись к полному краху. Сжечь напиток, плиту, а то и свою уютную квартирку совершенно не хотелось, поэтому я поспешно включила телевизор, попадая на прогноз погоды. Слушая бормотание со стороны ведущей, я медленно помешивала кофе, пока слух не зацепился за фразу о моём городе. Обещали солнце, хотя ещё вчера людей призывали готовить зонты к выходным из-за надвигающегося циклона. Я перевела хмурый взгляд на экран, чтобы удостовериться, но тут же недовольно покачала головой, сетуя на то, что погода явно стала капризничать невовремя и вообще метеорологам в наше время доверять нельзя. Правда соображая о сложностях климата, я всё же умудрилась испортить утренний кофе. Всё шло почти идеально… Несмотря на всё ещё ощутимый осадок от неприятной беседы накануне, я смогла вполне неплохо провести утро. Даже головная боль отошла в сторону под воздействием свежесваренного кофе и парочки тостов с джемом. Решив оставить произошедшее позади окончательно, я переключила внимание на какой-то сериал, который крутили по одному из любимых телеканалов. Довольно предсказуемая драма, которая, тем не менее, вполне неплохо помогала отвлечься и убить время. Часа на два, пока мобильник не запиликал, заставляя меня подавиться отпитым кофе. На экране высветилось имя коллеги – той самой женщины, что взяла меня под опеку на новом месте, чтобы помочь освоиться. Я даже не успела поздороваться, как по ту сторону на меня полушёпотом посыпался шквал вопросов. Начальство интересовало, где я и по какой причине до сих пор не явилась на работу. Пока мне втирали про опоздание и отвратительное настроение начальника отдела, я недоумевающе хлопала глазами, пытаясь хоть немного успокоить мельтешащие в голове мысли. Когда с моих губ сорвался вопрос о том, какое сегодня число, коллега затихла на несколько мгновений. С нескрываемой злостью она ответила на вопрос, после чего посоветовала мне проспаться и придумать убедительную причину, которую я напишу в объяснительной, когда приду в понедельник в офис. После этих слов вызов прервался, но я не двинулась с места. Собеседница отчётливо назвала мне дату… … но это была вчерашняя дата. После этого половина дня прошла словно в тумане. Я судорожно шерстила интернет и переключала телеканалы, в надежде найти опровержение сложившейся ситуации. Мне совершенно точно не хотелось думать, что могло случиться что-то, что противоречит логике и здравому смыслу. И мне удалось, когда я не обнаружила в своём телефоне ни одной переписки с компанией, которая навязалась мне днём ранее. Ни одного сообщения, помимо электронных чеков, сообщений о доставке и нового графика работы, который мне прислали две недели назад. У меня не было доступа к облаку Ханны, групповому чату и чату с хакером – ничего. Словно произошедшее ранее было просто… сном? Губы дрогнули в неуверенной улыбке, когда голову посетила эта мысль. Произошедшее не зря казалось мне странным и каким-то нереальным. Возможно, я подсознательно понимала, что это сон и пыталась проснуться. Видимо мне всё же немного не хватает общения, раз даже моё подсознание подкидывает мне подобное. Чувствуя вселенское облегчение, я наконец-то расслабилась, вместо этого пытаясь придумать, как объясниться с начальством в понедельник. Так было до тех пор, пока всё не повторилось снова… Устроившись вечером в кровати, я решила немного почитать на сон грядущий. Однако не прошло и десяти минут, как от любимого дела меня оторвал звук уведомления. Со вздохом отложив книгу, я потянулась за мобильником. Но когда на разблокированном экране появилась надпись «Запрос чата от контакта «Томас»», я едва сдержала желание с воплем бросить телефон в стену. Вся радость мгновенно разбилась вдребезги, уступая место ужасу и непониманию. Сжимая телефон трясущимися руками, я едва не задыхалась от накатившего на меня волнения. Это точно не могло быть простым совпадением, потому что совпадало даже время. Мобильный затрезвонил снова. И ещё раз. И ещё. И с каждым уведомлением мои руки тряслись всё больше, а к горлу подкатывал ком. Томас безостановочно и настойчиво слал запросы на чат. Очередной звук уведомлений и я поспешно переключила телефон на беззвучный режим, едва ли не швыряя его обратно на прикроватную тумбу. Но аппарат связи не унимался, продолжая молча вибрировать и раздражать зрение мерцающим экраном, пока я, силясь восполнить внезапный недостаток кислорода, прерывисто втягивала воздух и жалась спиной к стене. Зажимая уши и жмурясь, я безуспешно пыталась унять дрожь во всём теле, прежде чем всё погрузилось в темноту… Уже второе по счёту утро с головной болью и мерзким чувством опустошения. Едва открыв глаза, я подорвалась с постели и тут же упала на пол, потому что почти каждую часть тела сводило судорогой от сна в неудобной позе. Максимально осторожно разминая плечи, шею, а после пытаясь выгнуть спину так, чтобы хруст позвонков не был услышан соседями и не воспринялся бы ими же как возможное разрушение стен дома, я еле как поднялась на ноги. Взгляд сразу упал на телефон и неприятное чувство снова пробралось под кожу, посылая по телу табун мурашек, но тем не менее заставляя тянуться к мобильнику с максимальной осторожностью. Ни одного уведомления, зато ярко выделяющаяся, уже знакомая дата. Телефон залился протяжным пиликаньем и выпал из рук на пол, когда снова сработал поставленный на семь утра будильник… Это было дико… Я пыталась оставить всё как есть. Проводила половину дня в истерике, после чего запиралась в спальне, стараясь не обращать внимания на обилие уведомлений. Засыпала разбитая и напуганная, после чего просыпалась в отвратительном состоянии, чтобы пройти этот сценарий снова. Я пыталась избавиться от источника проблем. Менялся номер, менялся телефон, аппарат связи разбивался о стену и даже выбрасывался из окна. Однако стоило мне заснуть, как наутро снова срабатывал будильник. На том самом телефоне, от которого я так старательно избавлялась. Я отказывалась спать. Пила бодрящие напитки в зверских количествах, до покалываний в сердце и тошнотворного привкуса кофеина во рту. Принимала холодный душ, чувствуя, как немеют от ледяной воды пальцы. Дышала воздухом на балконе, про себя молясь о том, чтобы этот день подошёл к концу. Щипала себя за щёки и запястья, едва закрывались глаза, вплоть до появления синяков. Однако каким-то образом я в одно мгновение просто теряла сознание, просыпаясь в собственной постели под знакомое пиликанье. Я даже не уверена, сколько дней я сходила с ума, в одиночестве пытаясь заставить время вернуться в правильное русло. Меня уже не волновала работа, погода, или прочая повседневная чушь. У меня было ощущение, словно я теряю остатки здравого смысла. Доведённая до отчаяния, я решалась даже на самые страшные шаги. Угнетённая безвыходной ситуацией, которая беспощадно рушила мою психологическую стабильность, я трижды совершала самоубийство. В первый раз наглоталась таблеток, рассчитывая на мирную смерть во сне, во второй раз исполосовала руки в мясо под аккомпанемент собственных воплей и в третий раз решила затянуть на шее петлю чтобы, какая ирония, избавиться от петли. Первая попытка не принесла мне ничего, кроме периодически накатывающей в последующие дни тошноты, заставляя по три раза на дню выворачивать желудок наизнанку. Вторая попытка подарила мне жуткую боль на месте исчезнувших порезов и тремор, из-за чего пару дней было трудно держать в руке что-то тяжелее простого карандаша. Третья же попытка обернулась для меня проблемой с дыханием, из-за чего панические атаки не просто увеличивались, а множились порой от любого беспокойства. Я умирала трижды, но каждый раз возвращалась в утро того злосчастного дня, но уже с воспоминаниями о том, как собственными руками лишала себя жизни. Это было ненормально, но… Всё поменялось, когда я снова вступила в беседу. Сдавшись, ответила на сообщение Томаса, позволяя повторить то, что произошло в первый раз. Больше не было страшно, не было неловко. Мной двигало отчаяние, поэтому большую половину беседы я молчала, лишь изредка подавая признаки жизни короткими сообщениями. Снова просьба о помощи и снова согласие с моей стороны. Я знала, что будет дальше и была готова к любому исходу… Выкладываясь на полную и отдавая всю себя расследованию, я получала довольно много похвалы. Получи я такое обилие комплиментов ранее, была бы счастлива до невозможного. Ведь именно недостаток внимания был одной из возможных причин, заставивших меня впутаться во всё это. Однако в тот момент, будучи почти полностью сломленной морально и физически, я могла лишь снисходительно улыбаться, вспоминая поведение ребят после моего отказа помогать чуть ранее. На тот момент помощь была не способом быть полезной, а наконец-то заставить время идти своим ходом. И это работало, потому что число на телефоне наконец-то сменилось уже следующим утром после начала эксперимента. Словно бы я сделала то, что должна была сделать и мне позволили жить дальше. К сожалению, время не прощало ошибок… На свой страх и риск, я несколько раз пробовала бросить всё, как и в первый раз. Дело было не в праздном любопытстве, не в банальном наплевательстве, которое успело внести свою лепту в мою новую, перекроенную личность и даже не в моей попытке идти против «системы». На это решение меня подталкивали разные обстоятельства. Может прожитые временные петли и смогли растащить многие мои «светлые» качества на куски, эти куски продолжали оказывать на меня влияние, заставляя вспоминать о самых разных эмоциях и делать из них повод для отступления. Несколько раз, когда появлялся похититель. «Человек без лица», как выяснилось позже. Тот неприятный тип, что жутким голосом советовал мне не лезть в это дело, если я не хочу пострадать. Словно бы я была недостаточно измучена. Это действовало несколько раз, когда и без того перепуганная я не могла перебороть животный ужас, всё ещё лелея в памяти что значит «умирать». Однако с каждой пережитой угрозой страх сменялся злостью, пока он не переключился на ребят из чата. Нападение на Джесси и Ричи, угрозы в сторону Клео – всё это снова заставило меня вернуться в те времена, когда пугал каждый шорох. Всё это заставляло меня раз за разом бросать телефон и бежать в туалет, чтобы прочистить скручивающийся от волнения желудок. Ещё один уход был вызван капризами Лили. Бог свидетель, я пыталась найти оправдание её несдержанности, потому что мне не хотелось возвращаться к началу из-за чужой глупости. Однако слушать её беспочвенные обвинения в сторону нашей «хакерской парочки» было не особо приятно. Каюсь, Джейк действительно производил двоякое впечатление. Даже я первое время относилась к нему со всей имеющейся осторожностью. Но мне довелось пройти достаточно «кругов» для того, чтобы с уверенностью сказать – этому парню не в чём себя упрекнуть. Он может не вызывать доверия, но он точно не плохой человек. Да, мы определённо казались подозрительными из-за того, что имели доступ к информации, которую обычному человеку найти практически невозможно. Однако, не имея никаких доказательств кроме собственных поспешных выводов, Лили пыталась настроить группу против нас, а после и вовсе придумала весь замес с голосованием. Эта ситуация взбесила меня. Как бы не ненавидела я игры со временем, я снова отступила и покинула группу. Проведя остаток дня между поиском оправданий для поведения Лили и посылами её же персоны к чёрту, я так и не смогла успокоиться до конца. Следующий сброс показал, что мне не хватает терпения. Потому что это случилось сразу после устроенного Лили голосования. До сих пор немного странно осознавать, что Джейк вступился за меня. Тем не менее зачинщица конфликта с поражением в голосовании мириться не захотела, поэтому очередной вечер я провела в ожидании возврата к знакомой дате. Когда Лили прислала ссылку на видео, которое стремительно набирало просмотры, я почувствовала ни с чем несравнимую гамму эмоций. Это прямое обвинение, которое в лучшем случае привело бы к осуждению в интернете, а в худшем – натравило бы на нас полицию. Помню, как в бешенстве сметала со стола вещи и разбивала о стены всё, что попадалось под руку. После очередного «дружелюбного» сообщения от незнакомца я почувствовала подступающую паническую атаку и следующим в стену полетел мобильник, разлетаясь на части. Мне понадобился не один повтор для того, чтобы окончательно прийти в себя. Также причиной для добровольного отказа от участия в происходящем стало исчезновение Джейка. Кто бы мог подумать, что я, «золотой ребёнок» и тихоня со стажем, свяжусь с преступником, которого разыскивают власти? Конечно, я понимала, что хакер не был белым и пушистым, но не могла представить, что всё настолько плохо. Тем не менее, к собственному стыду, без помощи Джейка мне стало слишком тяжело. Из всей компании он был единственным, в ком я ни разу не успела разочароваться. Ко всему прочему во мне догорала злость, из-за которой я не могла работать с Лили, виновной в том, что преследователи Джейка напали на его след. Я снова сдалась, но в тот раз заставила себя вернуться, хоть и пришлось начать всё с чистого листа. На самом деле, если верить записям и моей скудной памяти, помимо этого причин было много: когда мой телефон попытались взломать, когда начальник Дасквудской полиции предпринял попытку связаться со мной, когда Томас и Джесси посетили логово убийцы, когда ребята попались в ловушку в загородном доме… всё это лишь часть событий, после которых хотелось всё бросить. Только вот смысла не было. Словно в какой-то игре, я раз за разом возвращалась к началу, сохраняя воспоминания, но рискуя потерять рассудок. Я начинала привязываться к группе. Даже когда они теряли воспоминания, обращаясь ко мне как к незнакомке, какая-то часть внутри меня, уже знающая о мотивах их будущих поступков, взывала к пониманию. К сожалению, я не могла уберечь ребят от тех испытаний, что были им уготованы. Не могла отказаться от экскурсии с Джесси, зная что на неё нападут, или сказать Ричи не ходить в лес, зная что после этого мы его не увидим. Не могла объяснить Лили, почему нельзя выкладывать видео в сеть, или развеять подозрения Томаса, не давая ему наделать глупостей. За каждую попытку «вмешаться» время снова отматывалось к началу. Словно был какой-то сценарий, которому должны следовать все, включая меня. Привязанность к группе граничила и с другой привязанностью, которая появлялась медленно и дала знать о себе внезапно – Джейк. Тот, кто показался мне самым подозрительным в начале, по итогу оказался самым надёжным и понимающим. В беседе такой же неловкий и замкнутый как я сама, использующий тот же формальный стиль письма и не осуждающий меня за мои привычки. Он хвалил меня за хорошую работу и прислушивался к моему мнению, что побуждало проявлять смелость в попытках узнать его чуть больше. Хотя каждый возврат определённо больно бил по эмоциям, я печально улыбалась, когда Джейк подмечал, что во время общения со мной чувствует «будто мы уже давно знакомы». Такие простые слова в первый раз заставили меня расплакаться. Дни шли, расследование продвигалось, а связь с ребятами крепла, но… Пиликанье мобильного разбавляют громкие всхлипы и дрожащий, приглушённый вой охрипшим голосом. Проходит около десяти минут, по истечению которых я вытираю слёзы, понимаюсь на ноги и тяжело вздыхаю, прежде чем мотнуть головой и отправиться на кухню, захватив с собой телефон. На экране высвечивается уведомление о пятидесяти двух новых сообщениях. Наловчившись за прошедшее время, поспешно печатаю ответ, даже не особо всматриваясь в содержание беседы, потому что знаю о чём идёт речь. Я выучила последовательность чатов наизусть. Запомнила каждый диалог, каждое сообщение и все развилки, к которым могла бы привести та, или иная беседа. Я запомнила все события и ключевые моменты, которые могли бы привести к краху, как например моё решение сотрудничать с Аланом. И на этот раз снова никакой ошибки. От начала до конца всё шло идеально, но видимо этого было недостаточно. Потому что всё снова начинается сначала. Словно бы я попала в книгу, сюжет которой не был завершён и теперь герои вынуждены жить во временной петле, пока создатель не соизволит дать истории концовку, которая расставит всё на свои места. Меня пугает то, что я почти привыкла к такому ходу событий. Что теперь, слушая беседу друзей с Человеком без лица думаю не об их безопасности, как в первые несколько раз, а о том, что уже завтра я вновь начну эту историю в кругу уже близких людей, ещё не испорченных ужасами расследования. Живые, здоровые, недоверчивые, они уже на следующий день будут приглашены в групповой чат, чтобы выяснить, что же произошло с Ханной и как много об этом известно мне. Меня больше не удивляют собственные безмолвные истерики в моменты осознания того, что всё вернулось к точке отсчёта. Кажется ненормальным, что несмотря на скатывающиеся по щекам слёзы, я выдавливаю из себя дрожащую, но искреннюю улыбку, когда кто-то из ребят пишет очередное сообщение о том, что всё будет хорошо. Неправильно чувствовать одновременно радость и раздирающую печаль, когда Джейк в очередной раз пишет, что доверяет мне. Меня не смущает беспорядок и обилие тетрадей, которые я раз за разом исписываю от корки до корки. В них собирается описание каждой временной петли, что позволяет мне не совершать одну и ту же ошибку дважды. Иронично, но написанное в тетрадях не поддаётся возврату, позволяя мне хотя бы немного сохранить рассудок и начать рассуждать немного более трезво. Я чувствую себя увереннее, потому что уже сделала всё, что было возможно. Так много разных сценариев было разыграно, прежде чем мне удалось приблизиться к идеальному завершению. Я медленно схожу с ума и понимаю это. Мне до сих пор неизвестно, кто или что стоит за повторяющимися событиями и когда же моя жизнь вернётся в норму. Дни сменяют друг друга, когда я иду в правильном направлении, но время оборачивается вспять, стоит мне ошибиться. Так было раньше. Теперь точкой перезагрузки становится определённая сцена, по завершению которой меня возвращает на две недели назад. Как было сказано, словно книга или игра, происходящее совершенно точно не подходит для реальной жизни. Однако у меня больше нет выбора. Я не могу отказаться, спрятаться, или убежать. Я вынуждена принять правила и продолжать свой путь раз за разом.

До тех пор, пока нам не позволят получить свой «счастливый финал»…