Отражение в бронзовом зеркале

      Дверной замок закрылся с негромким щелчком. Талисман тишины, тщательно выписанный Мо Сюаньюем до последней закорючки, засиял мягким золотистым светом.       Юноша неловко обернулся, еще раз проверяя окна. Нервно выдохнул.       ─ Я все решил, ─ Сюаньюй постарался произнести эту фразу твердо, уверенно.       У него не слишком-то получилось. Голос осип еще на первом слове, а к концу фразы адепт клана Цзинь и сам едва услышал свои слова.              Юноша погладил кончиками пальцев талисман тишины, прикрепленный к раме окна, стараясь успокоить собственные страхи.       Впрочем, боязнь быть обнаруженным не была самой сильной. В конце концов практически все, кому было интересно, давно знали о своеобразных предпочтениях очередного бастарда главы Цзинь. А какими они могут быть, если на любую из прелестниц, окружающих Цзинь Гуаншаня, Сюаньюй не хотел смотреть больше нескольких мяо. Зато совместные тренировки с другими адептами не раз заканчивались кхм... конфузом.       Юноша продолжал бы и дальше пребывать в легком розоватом бреду ничем не подтвержденных фантазий, но один из приглашенных адептов, которого явно в насмешку над желчным и неуживчивым характером нарекли Чэнмэй, доходчиво объяснил что именно делают друг с другом обрезанные рукава и какая позиция достанется самому Сюаньюю. Даже предложил пройти в ближайшую спальню и тут же опробовать полученные знания, но, увидев первозданный ужас на лице собеседника, злобно захихикал, забросил в рот неизвестно откуда взявшуюся конфету и дал адрес цветочного дома, где за определенную плату можно получить расширенную консультацию и приобрести необходимые сувениры.       Мо Сюаньюй держался. И достаточно долго. Но тренировки с другими адептами не прекращались, а розоватый туман под действием слов Сюэ Яна стал приобретать более выраженные формы и сильнее волновать разум.       Из цветочного дома, который (слава всем небожителям разом) весьма удачно маскировался под чайную на торговой улице, юноша унес полный цянькунь сувениров.       Сувениры эти сейчас были аккуратно разложены на прикроватном столике. Рядом стоял флакон душистых масел и достаточно крупное бронзовое зеркало.       На последнее Сюаньюй боялся даже смотреть, но А-Хуа настаивал на его применении. Мол, и поймешь, что все идет как надо, и посмотришь как притягательно это выглядит со стороны.       Юноша судорожно сглотнул и почувствовал как горят его щеки. Одна мысль о том, что через какое-то время будет показывать гладкая поверхность лишала его рассудка. Он нервно оглянулся. Но все в комнате было плотно закрыто и проверенно несколько раз. Нервная дрожь прошла по позвоночнику, низ живота скрутило в узел и Мо Сюаньюй уже собирался бросить эту затею...       ...но тут же одернул себя. Сюаньюй был пугливым и осторожным, что не слишком-то подходило клану Цзинь. Но он был отчаянным и, приняв решение, шел до конца. А решение это было принято давно.       Мысли эти придали ему моральных сил. Одежда отправилась на письменный стол, а сам юноша уселся на ложе. Шелк подушек пустил приятную прохладу по спине. Сюаньюй подвинулся чуть ближе к стене, устраиваясь полулежа, нервно огляделся и нерешительно развел голые ноги. Бронза на столике призывно блестело.       Юноша снова сглотнул, попытался взять его повлажневшими пальцами и, едва не уронив на пол, поставил зеркало между своих бедер. Гладкая поверхность накренилась, но устояла, однако теперь отражала только потолок. Сюаньюй повернул зеркало в нужное состояние и поперхнулся на полувздохе.       Картина, которую показывала гладкая бронза, была много порочнее любой иллюстрации из желтой книги, которую только доводилось видеть Мо Сюаньюю. Бледная кожа казалась нежной и мягкой и так и манила прикоснуться, приласкать. Из-под колена потекла маленькая капелька пота, влажно очерчивая одну половину персика. А осознание, что это он сам, заставляло Мо Сюаньюя задыхаться.       Но того, ради чего началось все это действо, юноша так и не увидел. Цветок продолжал стыдливо прятаться. Развести ноги сильнее Сюаньюй просто не мог (он был умер на месте от смущения). Аккуратные пальцы легли на половинки персика и мягко потянули их в стороны, раскрывая ложбинку между ними и...       Вот тут Мо Сюаньюй почувствовал некое замешательство. Место, поэтически названное хризантемой, на цветок не походило вовсе. Кожа, чуть темнее, чем на ягодицах, переходила в небольшое отверстие.       А где же лепестки? Где воспеваемый розовый цвет?       Юноша чуть не захныкал от досады. Если уже сейчас его постигло разочарование, то чего можно ожидать в дальнейшем?       К тому же этот цветок такой крохотный. Сюаньюй чуть нервно посмотрел на к столик, где стояли купленные сувениры.       А они точно влезут?       Юноша помотал головой.       А-Хуа говорил, что влезут непременно, если все делать правильно. Но сначала он настоятельно советовал поднять собственный нефритовый столб. Впрочем, с этим явно проблем не будет. Один вид в бронзовом зеркале заставил член заинтересованно приподняться. Сюаньюй небрежно провел по стволу вверх-вниз, погладил головку и мягко надавил подушечкой пальца на "глаз коня", самым кончиком проникая внутрь. Мелкая дрожь пробежала вниз по спине. Тихий всхлип разорвал тишину.       Мо Сюаньюй тут же отвел руку. Все не должно закончиться так скоро.       Пальцы пробежались вниз по стволу, слегка сжали яшму и, не задерживаясь, приласкали за ней. Кожа там была еще нежнее, но само прикосновение в столь постыдном месте заставило бедра дернуться в сторону, а пугливый цветок сжаться сильнее.       Юноша немного погладил кожу рядом с хризантемой, задевая ее самыми кончиками пальцев. Цветок продолжал сжиматься, но с каждым разом все медленнее и не охотнее, привыкая к прикосновениям. Сюаньюй как завороженный смотрел в бронзовое зеркало, где мягко пульсировала нежная плоть. Набравшись храбрости он более ощутимо погладил ее, слегка надавливая на сердцевину кончиком пальца. Цветок тут же пугливо сжался, противясь проникновению. Это почему-то только раззадорило юношу. Он вновь приласкал кожу вокруг и, когда плоть перестала сжиматься, надавил на самый центр.       Лепестки цветка поддались проникновению и немного разошлись. Но через мгновение они тут же сошлись, крепко сжимая не званного гостя.       Сюаньюй издал тихий всхлип. Его палец проник едва ли на половину фаланги. Но этого было достаточно чтобы ощутить внутренний жар, узость гладких стеночек и невероятное пьянящее чувство наполненности.       Он попытался продлить ощущение, протолкнув палец глубже. Но наслаждение сразу же сменилось неприятным трением.              Вскрикнув, он вытащил палец из тут же закрывшейся хризантемы и беспомощно посмотрел на столик.       И как он сможет принять...       Взгляд юноши упал на флакон с маслом.       Вот оно что! Сюаньюй забыл про масло!       Это мысль заставила юношу радостно улыбнуться. Он спешно откупорил флакон и щедро полил маслом пальцы.       Нежный цветок вздрогнул несколько раз (масло было прохладным), но податливо открылся, впуская внутрь смазанный палец.       С маслом проникновение пошло легче и вскоре внутри оказались все три фаланги. Мо Сюаньюй повернул запястье, нежно поглаживая горячие тугие стенки.       Честно говоря, он с трудом верил, что сможет вставить хотя бы второй палец, что уж говорить про... но он ведь и на первом сомневался.       Юноша еще немного погладил стеночки изнутри и начал медленно вынимать палец. Лукавый цветок тут же впился в полюбившегося гостя, не желая его отпускать. Но стоило пальцу выйти, как он снова сжался. Впрочем, проникнуть с каждым разом становилось все проще и проще. В какой-то момент хризантема перестала зажиматься так сильно, приоткрывая взору нежные розовые лепестки.       Сюаньюй тяжело сглотнул и нерешительно посмотрел на столик. Теперь, когда цветок немного привык и раскрылся, следовало переходить к более решительным действиям.       Юноша взял первый сувенир. Он выглядел как металлическая капля на ножке. Когда Сюаньюй взял ее в руку, то тонкий округлый носик касался кончиков пальцев, а широкая часть лежала у основания большого пальца. Ножка же, не дающая капле остаться в теле, и вовсе касалась запястья.       Сюаньюй вылил на руку масло и провел ей по игрушке. Капелька была совершенно гладкой. Ее носик по толщине уступал даже мизинцу, а основание не превышало объема двух пальцев.       Металл чуть холодил смазывающую его руку. Помня, как нежная хризантема страшится прохлады, юноша подольше подержал капельку в руках.       Когда металлическая игрушка нагрелась, а отмазки закончились, Сюаньюй нерешительно поднес ту к хризантеме. Округлый кончик уперся прямо в сердцевину цветка и без препятствий проскользнул внутрь.       Юноша шумно выдохнул. Капелька ощущалась совершенно иначе нежели палец. Слишком твердая и скользкая. Совершенно не требовалось прикладывать усилия, чтобы протолкнуть ее до ножки. Хризантема сжалась вокруг нее с неприлично громким всхлипом и болезненно запульсировала. Сюаньюй хотел было вытащить металлическую капельку, но наткнулся на неожиданное сопротивление. Двуличный цветок жаловался на слишком большой объем и непривычное растяжение, но открыться и дать покинуть постороннему предмету свои глубины не желал.       И что теперь делать?..       Юноша нервно захихикал, прибывая в определенном замешательстве. Но если хризантема смогла проглотить эту капельку, значит сможет и отпустить. Дергать сильнее ─ явно плохая идея. Да и стенки так сильно вцепились в игрушку, что скорее выйдут вместе с ней...       Мо Сюаньюй вылил еще масла на руки. Пальцы легли на лепестки цветка, нежно поглаживая и успокаивая его. Юноша потянул сувенир за ножку. Капелька немного поддалась, двинулась вперед, через неохотно открывающиеся лепестки, но на самой толстой части застряла, а потом нырнула обратно, пуская дразнящую дрожь по пояснице.       Сюаньюй застонал, но то был стон не боли, а сладострастия. Он вновь потянул за капельку, но на самой толстой части отпустил игрушку умышленно повторяя те ощущения. Так повторялось несколько раз пока заласканный залюбленный цветок не отпустил свою игрушку с громким откровенно похабным хлюпом.       Сюаньюй посмотрел в бронзовое зеркало и застонал еще громче. Нежная хризантема открылась, красуясь всеми своими лепестками, и жадно сжималась, желая вобрать в себя что-нибудь. Но капельки было недостаточно. Теперь металлическая игрушка свободно проходила через лепестки дразня их, но не доставляя истинного удовольствия.       Юноша положил игрушку на столик и взял в руки второй сувенир. Нить стеклянных шариков выглядела весьма завораживающе. Все бусины были одного размера, уступающего широкой части капли, но длина цепочки будоражила. Вспомнив, как именно лукавый цветок реагировал на легкую прохладу, Сюаньюй решил не греть бусины. Он тщательно, но быстро смазал их и спешно приставил первую к начинающему закрываться цветку.       Двуличная хризантема податлива раскрылась и с жадным чавканьем проглотила первую бусину. И следующую. И третью. Каждое проникновение сопровождалось звуками столь неприличными, что Мо Сюаньюй краснел кончиками ушей, но чувствовал как неуклонно крепнет его нефритовый столп.       Когда в нутре исчезла последняя бусина, Сюаньюй потянул за кольцо и задохнулся от резкой боли, прострелившей всю поясницу и нежное нутро.       Шнурок, на который были нанизаны бусины, на одной стороне заканчивался широким кольцом, за которое тянул Сюаньюй, а с другой ─ узлом с небольшим хвостиком. Вообще узлов на шнурке было много. Они отделяли бусины друг от друга и не давали им соскочить со шнурка и остаться внутри тела.       Это строение игрушки немного смущало Сюаньюя еще при покупке, но А-Хуа заверил его, что все в порядке и игрушка полностью безопасна и удобна в использовании. Похоже, он наврал.       Когда юноша потянул за кольцо, то бусины сдвинулись и хвостик на конце связки царапнул что-то внутри. Нежное нутро, не готовое к такому варварскому отношению, тут же сжалось, впиваясь в связку, сжимая не только круглые и гладкие бусины, но и разделяющие их узлы.       Мо Сюаньюй отпустил кольцо и бессильно лег на подушке. Хризантема пульсировала и слегка побаливала, а голову наполняли не слишком приятные мысли.       Что будет, если бусы так и не получится вытащить?       Юноша тут же помотал головой, потом несколько раз вздохнул и напомнил себе, что в самом неприятном случае он сможет прийти в тот цветочный дом или, если будет совсем плохо, попросить помощь у Чэнмэя. Адепт Сюэ, разумеется, будет долго смеяться и издеваться всю оставшуюся жизнь, но поможет. Правда в этом случае, сам Сюаньюй лишится даже своей номинальной невинности с тем же Чэнмэем (странно думать, что Сюэ Ян не потребует награды за помощь или обойдется конфетами), но игрушка его хризантему покинет однозначно.       Немного успокоившись, Сюаньюй вновь потянул за кольцо. Бусины сдвинулись внутри, устремились к цветку, но капризное создание отчего-то сжалось, скрывая все свои лепестки внутри. Юноша попытался потянуть чуть сильнее, но узел, отделяющий последнюю бусину, больно впился во вход изнутри, безжалостно царапая его.       ─ Да что ж такое!.. ─ всхлипнул юноша, опуская пальцы на промежность. Он хотел погладить пугливый цветок, успокоить его и уговорить наконец-то опустить бусины, когда заметил странную деталь: его пальцы были более мокрыми и скользкими, чем напряженные лепестки.       Неужели масло высохло?       Сюаньюй вспомнил длину связки и подумал, что, возможно, смазка вместе с бусинами перетекла глубже в нутро.       Юноша вылил масло на пальцы и стал поглаживать зажатый цветок. Немного посомневавшись, он смазал средний палец сильнее и надавил им на середину цветка, продвигая бусины чуть глубже и тщательно смазывая стеночки входа изнутри. Успокоенная ласками хризантема свободно пустила в свои глубины палец и так же легко позволила ему выйти.       Мо Сюаньюй вновь потянул за кольцо и попытался вытащить бусины. Приготовления его не прошли даром. В бронзовом зеркале юноша видел, как из цветка сначала выходит первый узел, потом дырочка начинает пучится, выпячивая розовые лепестки. Нераскрывшийся бутон чуть выдается вперед, лаская глаз. Наконец хризантема начинает потихоньку раскрываться. Нежные лепестки расходятся, демонстрируя темно-розовую сердцевину. Та набухает, поддается вперед, утягивая за собой лепестки, заставляя их еще сильнее расцвести, и с громким чмоком выходит наружу, оставляя покинутый цветок судорожно сжиматься.       Мо Сюаньюй почувствовал, что ему хватит буквально нескольких движений, чтобы кончить, но боялся останавливаться. Хризантема в любой момент могла снова сжаться, зажимая внутри бусины. Поэтому юноша лишь сильнее потянул за кольцо. Цветок еще не успел закрыться, поэтому стал потихоньку выпускать стеклянные шарики. Они выходили все быстрее, и последние три буквально выскочили друг за другом, чувственно проходясь по нежным стенкам. Этого оказалась достаточно. Тихо застонав, Сюаньюй кончил, смотря, как в бронзовом зеркале судорожно сжимается его хризантема.       Немного придя в себя, юноша отложил связку обратно на столик и задумался. Стоит ли ему продолжать? Для одного дня впечатлений более, чем достаточно. Но А-Хуа сказал, что нужно обязательно дойти до конца... Не то чтобы теперь Сюаньюй собирался слепо верить А-Хуа... Он даже не уверен, что станет еще раз использовать эти бусы. Да, в конце ощущение были прекрасными (он даже кончил!), но юноша был не уверен, что готов терпеть неудобства в этом вопросе. Узлы терли и царапали, и с этим ничего нельзя было сделать.       Сюаньюй чуть приподнялся и вновь посмотрел в бронзовое зеркало. Белые подтеки семени текли вниз по ложбинке и цветку, который жадно сжимался, будто хотел проглотить стекающую по нему жидкость.       Интересно, как она будет ощущаться внутри?       Юноша судорожно сглотнул, понимая, что его столп снова поднимается. Похоже А-Хуа был прав. Ему необходимо дойти до конца. На столике оставалась еще два неиспользуемых сувенира. На последний юноша до сих пор побаивался смотреть, мысленно коря себя за проявленную не вовремя жадность. Другой же лег в руку ощутимой тяжестью.       Сувенир этот неуловимо напоминал ранее использованную угрушку. Он также был стеклянным и походил на связку крепко склеенных шариков разных размеров, но был короче и не имел гибкого сочленения. Помня, какое неудобство доставляли жесткие узлы, Сюаньюй тщательно осмотрел игрушку на предмет острых углов и возможных трещин. Слава небожителям, его опасения оказались напрасны. Шарики мягко переходили один в другой, а все возможные углы были сглажены.       Юноша смазал игрушку, а потом, немного подумав, дополнительно нанес масло на цветок.       Пусть лучше все хлюпает и выскальзывает из рук, чем застревает.       После последнего проникновения прошло достаточно времени и хризантема успела вновь сжаться. Первый шарик был совсем небольшим и без труда проник внутрь. На втором появилось легкое чувство натяжения, но не боль. С легким усилием и он проскользнул в мягкое нутро. Третий шарик по диаметру был меньше второго, поэтому не доставил неприятностей. А вот на четвертом начались проблемы.       Хризантема немного приоткрылась, обхватывая шарик, начала тужиться, пытаясь раскрыться пошире и впустить его внутрь, но не смогла. Цветок сжался сильнее и буквально выплюнул из себя не помещающуюся бусину. Сюаньюй добавил на нее больше масла и попытался продолжить, но капризная хризантема и не думала открываться должным образом.       Тогда юноша потянул игрушку обратно. Дырочка вспучилась, выпуская предыдущие бусины. Сюаньюй постарался задержать вторую из них на входе, заставляя непокорный цветок обхватывать самую широкую часть связки, привыкая к размеру.       Когда три первые бусины могли свободно входить, Сюаньюй надавил на вход четвертой. Цветок напрягся, края его затрепетали, жадно обхватывая стеклянный шарик и наконец-то впуская его внутрь. Подобную процедуру пришлось повторить еще несколько раз, прежде чем вся игрушка оказалась в сердцевине цветка.       Честно говоря, именно этот сувенир больше всего приглянулся юноше. Разный размер шариков будоражили нежное нутро, а при полном погружении игрушки внутрь, тот самый четвертый шар мягко нажимал на что-то, пуская волны удовольствия по позвоночнику.       С игрушкой не хотелось расставаться. Но последний сувенир, оставшийся на столике у кровати, будоражил воображение. Но теперь уже в однозначно приятном смысле.       Сюаньюй уделил еще немного времени стеклянному стержню, с восторгам наблюдая, как появляются и исчезают шарики, а хризантема жадно чавкает, стараясь заглотить их поглубже. Теперь, слыша эти непристойные звуки, Сюаньюй отчетливо понимал, почему иногда цветок называли вторым ртом.       Игрушка в последний раз прошлась по сладкому месту и покинула нутро. Мо Сюаньюй с сожалением отставил ее в сторону и вновь потянулся за маслом. Уже наученный не слишком приятным опытом, он совершенно не жалел смазки, не обращая внимания на влажные подтеки на простынях. Пальцы аккуратно смазывали мягкие стеночки, расслабленный вход, который теперь перестал закрываться и только едва заметно трепетал в неописуемой жажде быть снова наполненным. Все внутри было таким нежным, таким мягким, таким розовым... Небожители, если бы это был кто-то другой, а не он сам, то Сюаньюй бы точно не сдержался!       Влажные пальцы еще раз огладили раскрывшиеся лепестки и потянулись к последней игрушке. Нефритовый столп гордо возвышался, устремляясь вверх. Он был раза в полтора больше члена самого Мо Сюаньюя, с крупной головкой, проступающими венами и массивными яшмовыми бубенцами. Не смотря на свои выдающиеся размеры, сувенир был весьма легок, что несколько расстраивало юношу. Но не сильно. У этой игрушки было особое свойство, которое вполне могло примирить Сюаньюя с тяжестью бытия.       Юноша провел влажными пальцами по всей длине нефритового жезла и приставил его к жадно сжимающемуся цветку. Головка надавила на вход и проникла внутрь, неумолимо раздвигая нежные стеночки. Если дополнительное растяжение и приносило неудобство, то Сюаньюй его попросту не заметил. Достигнув определенной глубины, стержень начал непрерывно массировать тайную жемчужину, которую ранее могла достичь только четвертая бусина.       Когда нефритовый сувенир проскользнул до конца, касаясь вылепленными бубенцами половинок персика, юноша с легким предвкушением устроился поудобнее, поправил зеркало и пустил небольшую волну ци в печать на основании игрушки.       Нефритовый стержень слегка завибрировал, нагреваясь и вырывая из Мо Сюаньюя вскрик, и начал потихоньку раскачиваться, покидая гостеприимную хризантему и наполняя ее вновь. Печать была сделана очень хитро и разумно, заставляя нефритовый стержень выходить почти полностью, тревожа головкой края входа, а потом заполняя нутро до резкого шлепка нагретого камня о ягодицы.       Сюаньюй в голос стонал, не в силах остановить этот поток постыдных звуков, слышал чмоканье смазки, шлепки, чувствовал как по подбородку течет слюна, но мог лишь смотреть как в бронзовом зеркале отражается его распятая хризантема, пронзаемая нефритовым жезлом. От открывающегося вида, постоянно тревожимой жемчужины и постыдных звуков, наполняющих комнату, по бедрам юноши начала бежать сладостная дрожь. С каждой фрикцией она все усиливалась, пока удовольствие не стало чрезмерным. Хризантема судорожно сжалась, а по животу потекло семя.       Нефритовая игрушка, чувствительная к уровню ян своего пользователя, начала послушно замедлять свои движения и вскоре покинула расслабленное нутро, падая на постель.       В бронзовой глади отражалось раскрытая опороченная хризантема, которая даже не пыталась сжаться, а будто бы наоборот приглашала нового гостя. Мо Сюаньюй сладостно вздрогнул и отбросил зеркало куда подальше.       Для одного вечера у него было слишком много впечатлений.

***

      На старом ханьфу, которое принадлежало еще первому владельцу тела, было несколько небрежно сделанных заплаток. Не то что бы Вэй Ин жаловался. Лань Чжань в любой момент купить ему любую приглянувшуюся тряпку, но именно этот наряд выбросить было откровенно жалко. В конце концов, руки у темного заклинателя росли из нужного места и переделать заплатку он был в состоянии. Поэтому он без раздумий распустил нить, удерживающую выделяющийся кусок ткани у подола. Какое же удивление настигло темного заклинателя, когда под заплаткой оказалось неповрежденная ткань и хитро припрятанный мешочек цянькунь.              ─ Вот тебе раз! А этот Мо Сюаньюй умеет удивлять! Ну-ка, ну-ка, что же он так хитро прятал? Очередную порцию чужих секретов?       Вэй Усянь раскрыл завязки мешочка, вытряхивая содержимое на кровать и натурально завис. В таком хорошем схороне прятались не талисманы, не оружие и не компромат. В мешочке лежали бутылка масла и несколько вещичек, для... хм, личного пользования.       ─ Мда... а я и забыл, что Мо Сюаньюй был настоящим обрезанным рукавом... боже, этот нефритовый жезл почти такого же размера как у Лань Чжаня...