Ailes de la liberté

Леви тренируется только с Микасой, считая ее единственным достойным противником. Ее несравненным плюсом является то, что они молчат все время, не отвлекаясь. Они по очереди валят друг друга на землю в лучах закатного солнца, вежливо стараясь не задеть лица. Микаса задевает запястье Леви ногтем, и он цокает языком, когда бой заканчивается. Она лишь хмыкает, вставая с земли. Леви считает это извинением. — Он смотрит на нас, — говорит он тихо, и взгляд Микасы почти метнулся к окнам подземелья, но Леви сжимает ее запястье, продолжая бой. — Я говорю это не для того, чтобы ты выдала нас, — он шипит, начиная двигаться. В этот раз движения мягче, медленнее. Незаметно для других, но ощутимо для Микасы и Леви. Он выворачивает ее запястье, прижимая к себе спиной и придушивая. — Он увидел брошь Армина. Испугался, а его страх тут же заметил Зик, — Микаса выбирается из захвата так, будто до этого не могла этого сделать. Будто Леви держал ее. Она подбивает ему ногу, и переходит в борьбу, заваливая Леви на лопатки. — Я сказал, что это брошь моей матери, — говорит Леви. — Он не хочет показывать Зику, что переживает о нас, — говорит Микаса, и Леви кивает. — Он не хочет показать, что вы — его уязвимые места, — нога Леви перекидывается через талию Микасы, и он садится сверху, прижимая ее запястья к земле. Бой окончен. Разговор тоже. Леви берет обед для Эрена и Зика, спускаясь по каменной лестнице. Он слышит их голоса, и замирает, прижимаясь спиной к стене. — Я сказал, что он не убьет тебя, — голос Эрена низкий и грубый. Он говорит так, будто устал повторять это. — Легко тебе говорить! И что, что ты его трахаешь! Насрать! Это может сделать любой! Но ты не можешь изменить того, что у него в голове! Он вскроет мне глотку, как только мы выйдем за пределы видимости ваших командиров, которые берегут меня! — голос Зика дрожит, он звучит отчаянно и почти дико. — Аккерманы не могут пойти против воли хозяина, — говорит Эрен, и слова скользят по коже Леви склизкой жижей. Он сжимает поднос крепче, смотря на миски с похлебкой пустым взглядом. — Он вскрыл десять неуправляемых титанов, достал меня из тела звероподобного и срезал мне все конечности за гребаную минуту! — Зик рычит, ударив чем-то по прутьям. — Либо ты говоришь своей собаке подчиниться, либо я все тут разнесу нахрен, — Леви слышит в его голосе страх. Он отчаянно боится. И его страх — Леви.