Слёзы и нервы

Чувства, эмоции. Однажды всё скатывается в один комок, и ты уже не различишь обычную радость от восхищения. Сложно представлять, что однажды не станет ни тебя, ни памяти о тебе. Как можно просто взять и однажды забыть о человеке, самом дорогом возможно тебе, просто в один день смириться с тем, что его больше нет в твоей жизни? Это удел слабых. Слабых и неуверенных людей, которым вместо боли больше по душе забвение. Но боль нужна для того, чтоб её ощущали. Боль она дарит энергию, не даёт упасть на колени в пропасть. Твоё серде бешено стучит при каждой мысли о том, что ты потерял что — то безумно важное, что — то слишком ценное и значимое, но всему приходит видимо конец. Все люди слабые, поэтому каждый забывает. Месяц назад. вот козёл, — прошептала чёрноволосая женщина с большой каплей злости, но потом чуть усмехнулась, посмотрев на сына, который уныло втыкал в окно. — Антон, ну расскажи хоть что — нибудь, мы почти не общаемся, я знаю, что я постоянно на работе, но я же хочу знать, как дела у моего любимого сына. В глазах прогляделось уныние. Да, конечно, они оба были не правы. Антон постоянно зависал с друзьями около школы до самого вечера, пока их уже не выгоняли охранницы, более похожие на каких — то змей, нежели чем на женщин. Они были стары и злы, их явно потрепала их работа. Майя же всё время проводила на работе, разбирая миллионные проблемы в фирме, которая, к счастью, начинала идти ввысь. Виделись они лишь вечером, когда Антон, от которого пахло лёгким перегаром и мать, которая от усталости еле передвигала ногами встречались в прихожей, возможно, ещё и на кухне, когда родительница пила крепкий кофе из огромной кружки с мотивирующей надписью, которая каждый раз мазолила глаза, и парень наливал себе кружку воды, и выпивая её залпом, снова закрывался на замок в своей комнате. у меня всё нормально, — промямлил Шастун и выкрутил колёсико радио, снова уставившись в окно, на которое капал дождь большими гроздями. Майя Олеговна уже довольно злобно посмотрела на сына. Ей не нравилось, когда он с ней не идёт на контакт, даже учитывая то, что сейчас делать всё равно нечего. Музка стала тише, женщина уставилась на Антона, иногда поглядывая на дорогу. Ей казалось, что там никого не было. Ни одной машины. Она только успела открыть рот, как быстрый автомобиль, моргая одной фарой, вцепился в них. Тут разбилось всё. Мечты, слова. Конец всему, что так долго строилось, во что было вложено куча сил и денег. Майя умерла, видимо машинист напротив тоже. Около получаса они стояли в разбитом состоянии на трассе по пути в подмосковье, где недавно была наконец построена дача. Последние звуки, которые смог уловить Антон — это были громкий взрыв, который оглушил его напрочь, тихие, будто во сне, голоса людей, которые толпились вокруг них, сирену скорой помощи, а дальше тишина, оглушающая, которая отдавалась больнее слёз в душе. Которая уже заставляла верить во всё, но стоило ли верить, когда ты уже не дышишь? Наше время. мальчик с матерью попали в автокатострофу. Мать умерла, парень выжил, но он в очень трудном состоянии. Шея и остальные конечности бвли сломаны, правда, уже всё восстановилось, но на ноги была большая травма, он вряд ли сможет теперь ходить. — прозвучал неизвестный голос в тёмных стенах больницы. Было около трёх часов ночи. Антон не спал. Опять шёл дождь. Проклятый дождь. Он его ненавидел. Тяжело вздохнув, парень взял потрёпанный чёрный рюкзак в руки и достал оттуда телефон, который на удивление уцелел при аварии. Он открыл мессенджер и начал переписку с контактом «Матвиенко». Это был его новый друг, с которым Шастун познакомился в больнице, тот тоже имел проблемы, но лежал в другом отделении, вроде бы в отделении кардиологии. 2:52 — опять этот чёртов дождь, ты как? 2:54 Ты чего не спишь, Шаст? — 2:55 — не спится, сердце колотит, наверно поймёшь.) 2:56 Заебал со своими остряцкими шуточками. — 2:57 У меня всё ровно, как всегда) — Шастун отложил телефон. Шаги начали приближаться к его палате. Он постарался сделать вид спящего, но у него всегда не получалось выполнить этот перформанс. — Антон, можешь даже не пытаться. Опять с Матвиенко общаешься, ты время видел? , — прозвучал в ушах голос медсестры, которая каждое утро приходила будить его и каждый вечер смотрела за тем, чтоб он «уснул». — я скоро начну забирать у тебя на ночь телефон, но ладно, не об этом. — А вы имеете право, Екатерина Викторовна? — чуть усмехнулся пациент. Вероятно, конечно, имела, она ему была неким подобием матери, то даст что — нибудь сладкое, что обычно не позволялось в больнице, либо просто прижмёт по — крепче и как всегда поцелует в макушку на прощание. Екатерина отвернулась вполоборота. Сзади неё стоял высокий мужчина, у которого была видная щетина, выглаженный белый халат, чёрная шёлковая рубашка с блестящими глянцевыми пуговицами и чёрные брюки, на которых был тяжёлый кожаный ремень. Ничего не ответив на риторический вопрос Антона, она снова обратилась к нему. — знакомься, это. — Катя не успела договорить, как её оборвали. — извиняюсь, но я лучше представлюсь сам. — натянув мыльную улыбку, прошептал мужчина. — я Арсений, твой новый лечащий врач. Я попытаюсь поставить тебя снова на ноги. Сколько он уже увидел таких врачей за этот месяц. Антон точно не знал. У него ничего не получится, он уже знал это, потому что парень был обречён на вечную коляску. Но лишь улыбнулся в ответ, повернувшись на бок и очень постаравшись заснуть. На удивление, Антон всё же смог нормально поспать. Хоть всё тело ужасно гудело, болело и кажется, боль с каждым разом всё усиливалась, всё же даже сон приснился, да и хрен с этим сном, Шаст всё равно его не помнил. Ранним утром он услышал шёпот врачей, но они стояли на месте, не подходя к нему. По полу палаты были слышны колёса, видимо от каталки, которая через минуту въехала в просторное помещение. Это была его новая соседка, лица её он пока не смог увидеть, но уж точно не особо был ей рад. За этот месяц в палате Антона побывало немного человек, да и не долго они продержались здесь, около дня, не более. То ли их раздражал парень, который постоянно грубил и язвил, то ли им действительно не особо нужно было пребывание в больнице. Тут же, вероятно, случай совсем другой. Девушка имела ранения и ожоги на теле. Видимо она здесь надолго. Спустя час, Екатерина вошла к двум особам. Антон переминал в худых ладонях небольшой том Некрасова, и иногда засматривал в телефон, ожидая сообщения от его единственного друга — Серёжи. Незнакомка же перебиралась с боку на бок, так и не найдя удобного положения. — так, голубки, пора вылазить из кроваток, у вас процедуры. — Катя, как всегда мило улыбнулась и облакотилась на дверной косяк, чтоб точно убедиться в том, что её слова не пролетят мимо ушей. Антон кивнул. Отложил потрёпанную книгу и с горем пополам перелез в коляску, перебирая колёсами. Блондинка Екатерина, которую в кругу коллег называли «Снежинкой» за её светлось, лёгкость и простоту, остановила парня, прижав его к себе и фирменно поцеловав в макушку.