Что надо дарить Одиннадцатому Предвестнику

      – Это подарок? – удивляется Тарталья, очень внимательно рассматривая свёрток в руках Эфира.       – Да.       – Там какая-то штука, которая меня убьёт? – с огромным подозрением спрашивает Тарталья, держась на небольшом расстоянии.       – Нет, – цыкает Эфир, закатывая глаза. – Если тебе что-то не нравится, то я могу его выкинуть.       – Ну что ты! – охает Тарталья, делая шаг навстречу. – Просто знаешь, Золотая Палата была не так давно, мало ли ты хочешь от меня тайком избавиться. Маловероятно, что Фатуи узнают о моей гибели в твоём чайнике.       Эфир поджимает губы и хмурится, нечитаемо смотря на Тарталью. Он, конечно, не покажет, что его задевают чужие слова, но всё же ему обидно. С Тартальей они, вроде как, состоят в отношениях, и предположение о тихом убийстве от него звучит более чем неприятно.       – Черт, прости, – спохватывается Тарталья, подлетая вплотную и обхватывая руками за лицо. – Я не хотел тебя обидеть, просто не ожидал, что ты ни с того, ни с сего можешь сделать мне подарок.       – Я кажусь тебе таким бесчувственным? – хмыкает Эфир, вопросительно приподнимая бровь.       – Не особо. Но я удивлён. Мало кто способен завести отношения с Предвестником из чистой симпатии, – всё с тем же сомнением делится Тарталья, осторожно поглаживая щёки большими пальцами.       Возможно, Эфир понимает его сомнения, но это не отменяет того, что столько недоверия неприятно царапает нутро. Что же, видимо, одним признанием и несколькими жаркими ночами защитную скорлупу не разбить, так что придётся ещё повозиться. Какие сложности, а сначала Тарталья казался таким простым и понятным, как пять моры.       – Так и будем стоять? – хмыкает Эфир, немного подбрасывая в воздух достаточно крупный и увесистый свёрток. – Или ты всё же откроешь?       – Можно? – осторожно интересуется Тарталья, опуская руку на грубую ткань.       – Нет, нельзя, – категорично отрезает Эфир, смотря на Тарталью как на дурачка, который вообще додумался до столь глупого вопроса. Тот изгибает брови и смотрит бедным щенком, которого пнули за просто так. – Да, можно. Стал бы я тебе предлагать в ином случае?       – Нет, ну мало ли, – тянет Тарталья, водя по свёртку.       Всё лицо Эфира очень ясно говорит, где он эти сомнения и подозрения видел. Ну право слово, он понимает все эти предосторожности, всё же работа Предвестника – опасная штука, но сомневаться в том, отдадут ли ему подарок, – откровенная глупость. Может, Эфир ненароком слишком сильно ударил Тарталью по голове в одном из спаррингов?       Надо впредь быть поосторожнее с хрупким человеческим мозгом.       Тарталья ещё несколько раз поглаживает серую ткань и дёргает узелок на бечёвке. Эфиру особо некогда было выбирать красивую обёртку, да и сил на это не осталось. Несколько дней скачек и битв на Драконьем хребте способны вымотать любого, и Эфир в таких условиях не исключение.       – Ты серьёзно… – задыхается то ли от негодования, то ли от удивления Тарталья, когда отодвигает немного в сторону ткань и цепляется взглядом за тетиву и плечо лука.       Информацию о том, что где-то в глубинах Драконьего хребта спрятан удивительно красивый лук предположительно родом из Снежной, Эфир узнал от Альбедо, который постоянно крутится в пещерах и снегах. Он весьма подробно рассказал о книгах, в которых упоминался лук, даже показал те, которые не унёс в Ордо Фавониус, а потом ещё показал на карте, где, возможно, видел его, но не смог близко подойти.       А луки у Эфира больше всего ассоциировались именно с Тартальей, который, может, и не очень хорошо с ними управлялся, но исправно тренировался и пытался овладеть непростым искусством. Так что идея добыть какой-то необычный и уникальный подарок пришла в голову сама собой почти сразу. Эфир ни капли не жалел о том, что потратил два дня жизни на исследование снегов и гор, разок почти попал под лавину и много-много раз сталкивался с хилличурлами или Фатуи, которые проводили какие-то исследования. Пару отрядов даже, кажется, искали «какой-то голубой лук с чёрт знает какой внешностью».       Несмотря на то, что Тарталья был частью Фатуи, Эфир отдавать их организации добычу категорически не желал. К тому же если никто не знал о внешнем виде лука, то он совершенно ничем не рисковал.       Тарталья торопливо распутывает ткань, даже не думая забирать подарок из рук Эфира, словно он выполняет роль подставки. Это, конечно, не сложно, но точно выглядит весьма забавно со стороны.       Стёртые до грубых мозолей пальцы проходятся по голубоватой пародии на крылья, и она вспыхивает нежным цветом, словно отзывается на прикосновение нового хозяина.       – Вау, – удивлённо выдыхает Тарталья, продолжая водить кончиками пальцев по изящным виткам, которые плавно тянутся от плеч к рукояти.       При первой встрече в руках Тартальи был, откровенно говоря, не очень хороший и подходящий одиннадцатому Предвестнику лук, в народе прозванный обычной рогаткой. Он отлично подходит новичкам, коим и является Тарталья, но серьёзно с ним сражаться сложно. К счастью, потом Тарталья обзавёлся новым чёрно-красным луком, который шикарно подходил к его форме, а в руке лежал как родной. Но чувство прекрасного Эфира всё ещё негодовало, потому что такое оружие не было самым лучшим и сильным.       Но вот Полярная звезда просто оказалась рядом с Тартальей, а Эфир уже знает, что ему она идеально подойдёт.       – Такой красивый, – шепчет Тарталья, наглаживая лук и на пробу тыкает пальцем в шип, проверяя остроту. Точно ребёнок, который всё желает пощупать, несмотря на то, что это может быть опасно. – Поразительно.       – Может, тогда попробуешь? – усмехается Эфир, подталкивая лук вперёд.       Глаза Тартальи загораются радостным пламенем. В бездонных глазах пляшут маги Бездны, предвкушая весёлое занятие; несмотря на то, что Тарталья далеко не профессионал в обращении с луком, он обожает вызовы и становиться сильнее.       – Спасибо, – хитро урчит Тарталья, шустро чмокает в нос, а потом сгребает лук и мчится поближе к мишеням.       Изнутри Эфира греет удовлетворение собой и подарком, который пришёлся по вкусу. Кто знает, может, Тарталья подумал бы, что его тыкают носом в его плохие навыки обращения с луком, а потому так тонко поддевают и издеваются. Эфир верит, что Тарталья адекватный и не будет разводить обиды на пустом месте или же обижаться на ерунду. Но при этом он такой непредсказуемый и хаотичный, что даже иногда становится страшно из-за его действий. Эфиру предстоит ещё долго копаться в загадке с разными именами и титулами, Тарталье-Чайльде-Аяксе-Одиннадцатом-Предвестнике.       Он заливисто смеётся, кидает лук из руки в руку, крутит его, взвешивает и играет пальцами с тетивой, словно это струна на лире. Для Тартальи битва – это смысл жизни, весёлая игра, в которой важнее всего не итог, а процесс, и потому оружие для него больше похоже на инструменты. Эфир складывает руки на груди и ловит на себе довольный-довольный взгляд, когда Тарталья подкидывает лук на два метра над собой и ловко хватает одной рукой. Ясно, уже смог с ним обвыкнуться.       В лук ложится стрела, и сильная рука без труда натягивает тетиву. Тарталья прикусывает губу, прищуривает глаз, выцеливая небольшую мишень на краю парящего острова, и стреляет. И, о чудо, попадает почти в центр, по сравнению с тем, что было раньше, это уже удивительный прогресс.       – Юху! – кричит Тарталья, вскидывая лук над головой. – Он шикарный!       – И хорошо, – вздыхает Эфир себе под нос, кидая на землю ткань и бечевку. Надо будет не забыть потом забрать в дом.       – Я чувствую, что стал ещё сильнее! – ликует Тарталья, разворачиваясь лицом к Эфиру. – Кажется, словно каждый выстрел наполняет меня энергией.       От Альбедо Эфир слышал о том, что Полярная Звезда обладает удивительными магическими свойствами, которые на некоторое время усиливают владельца лука в момент использования, но не очень разобрался в этом. Некоторые данные вполне могли утеряться со временем, другие же наоборот переврали, а потому никто не мог знать точных возможностей Полярной Звезды. Если она не делала хуже, то уже можно считать прекрасным оружием.       – Спасибо, Эфир! – с любовью благодарит Тарталья, прижимаясь щекой к плечу лука. – Он красивый и мощный, всё, как я люблю.       У Тартальи бесчисленное количество моры, он может, кажется, купить небольшую деревню, тысячу разных артефактов, оружий и ещё останется половина сбережений. Состояние немереное по меркам Эфира, ему бы такое, он мог бы больше никогда не браться за мелкую подработку. Но несмотря на то, что Тарталья может позволить себе любую прихоть, он радуется, как ребёнок любому подарку. А Эфир обожает покупать или находить их, даже если в качестве моры они ничего не стоят.       Например, звёздные раковины – валяются на каждом уголке пляжа в Ли Юэ, а Тарталья радуется, когда Эфир их приносит ему, и коллекционирует, куда-то пряча. Хотя по ощущениям, он их просто ест, потому что кто вообще в здравом уме станет собирать сотни похожих друг на друга ракушек?       Тарталья тем временем продолжает развлекаться с новым луком, и теперь уже решает стрелять побыстрее, без особого прицела и наполнения стрел энергией гидро. Он немного пафосно стреляет несколько раз, один раз поворачивается вокруг своей оси, а в конце и вовсе швыряет стрелу рукой. Эфиру одновременно и стыдно, и весело наблюдать за такой техникой использования лука. На счастье Тартальи, все шесть стрел попадают в мишень, хотя далеко не в центр.       Раньше он, наверное, промазал бы половину раз.       – Ну как тебе? – хвастливо интересуется Тарталья, покручивая лук в воздухе, а потом отправляет его в подпространство Глаза бога.       – Выглядит красиво. И ты уже лучше обращаешься с ним, – кивает Эфир, наблюдая за медленно исчезающими стрелами в мишени. Как удобно, когда стрелы из элементальной энергии могут сами рассеяться, потому что их ниоткуда не надо доставать. – Хотя знаешь, практика ещё не помешает.       Тарталья загадочно пожимает плечами и оглядывается на дом за своей спиной, почесав голову.       – Ты не хочешь поесть? Мы могли бы что-то приготовить на ужин, – предлагает он певучим голосом. Эфир точно чувствует подвох, но не понимает в чём именно.       – Я проголодался, так что не откажусь, – поддерживает Эфир, прислушиваясь к чутью. Оно недовольно ворочается под рёбрами и ворчит о том, что Тарталья готовит какую-то подлянку.       Которая очень быстро обнаруживается и заключается в неожиданно выпущенной стреле, которая пролетает недалеко от виска. Чуйка вскидывается, активирует рефлексы, и Эфир отводит голову в сторону, хотя в него всё равно бы не попало, и зло сверкает взглядом на лыбящегося Тарталью с луком в руках.       – Но сначала практика, – смакуя каждое слово, отвечает тот и натягивает тетиву, заряжая стрелу гидро. Эфир точно знает, что не успеет ему помешать, даже если ускорится с помощью электро и анемо. – Лучшая практика – стрельба по движущейся мишени.       – Паршивец, – ругается Эфир, отскакивая в сторону от новой стрелы.       Видимо, кому-то давно не прилетало по заднице в битве, раз Тарталья решил внезапно напасть. Вечно ему, видите ли, мало сражений, надо как можно больше, да ещё и с противниками посильнее, чтобы победа была ещё вкусней. Эфир только сейчас понял, что в последнее время и правда частенько отказывал Тарталье в битвах: то дела невероятно важные были, а потому не оставалось времени для спаррингов, то после этих дел накатывала безумная усталость, и сил хватало только на то, чтобы доплестись до кровати. Никто не говорил, что бытие известным героем будет простым, но Эфиру хочется хоть немного больше отдыха.       А то ведь столько времени тратится на поиски Люмин и выполнение чужих поручений, чтобы получить либо деньги, либо информацию, либо ресурсы.       Но Тарталья, казалось бы, взрослый человек, вот только ведёт себя порой хуже ребёнка. Из кожи вылезет, но получит то, чего хочет, причём обычно удивительно воинственным путём.       – Тебя не учили предупреждать о начале битвы? – рычит Эфир, сбивая мечом следующую стрелу.       – Эффект неожиданности – лучший помощник в битве, – заливается смехом Тарталья, медленно отходя назад, чтобы увеличить дистанцию. – К тому же я бы не убил тебя.       – Зная твою меткость, я бы поспорил с этим заявлением, – огрызается Эфир.       – Я вообще-то сегодня ни разу по мишени не промазал! – громко возмущается Тарталья, заряжая стрелу сильнее, чем раньше. И когда она пролетает мимо Эфира, то крупные брызги попадают на лицо, но не наносят урона, зато на груди загорается до боли знакомая метка, которая в каждом сражении умеет доставлять тонну неудобств.       Стоит проучить Тарталью, чтобы он больше не думал так неожиданно нападать, а то вдруг додумается ещё и ночью во сне проверить рефлексы Эфира. Кто знает, что может взбрести в его светлую голову.       – Игры кончились, – предупреждает Эфир, мрачно нахмурившись.       – А я никогда и не играл, – провокационно скалится Тарталья.       – Если используешь Форму Короля Демонов, то я больше никогда в жизни тебя сюда не пущу, – серьёзно говорит Эфир и бросается вперёд, не давая возможности ответить.       Тарталья наконец-то понимает всю серьёзность ситуации, в которую попал. Он крепче сжимает лук и пытается нацелиться в Эфира, который специально скачет из стороны в сторону, оставляя за собой короткий след из фиолетовых молний. Для Тартальи это сразу же становится проблемой, потому что он всё не стреляет, лишь двигает лук слева направо и обратно, стараясь поймать удачный момент.       Возможно, рано ему ещё сражаться одним луком против Эфира, чья скорость превышает человеческую, тем более с усилением в виде электро. Но поблажек Тарталье никто давать не собирается, потому что это была его идея, он первый начал сражение, в котором у него не было преимуществ.       – Сосредоточься, – припечатывает Эфир, легко уворачиваясь от пущенной стрелы. Тарталья теряется, а потому выстрелы у него не выверенные, а хаотичные, просто для того, чтобы хотя бы один из десяти задел цель. – Дети лучше стреляют.       – Не задирай нос, – отбривает Тарталья, резко перемещаясь в сторону при помощи воды. – И следи за окружением, а то мне достанется лёгкая победа.       Рядом с Эфиром взрывается небольшая ловушка, задевая брызгами. Она не наносит урон, но обновляет мерзкую метку на груди, и вместе с ней внутри загорается что-то похожее на азарт. Эфиру до невозможности хочется покончить с Тартальей как можно быстрее, чтобы он вновь не повторил своего фортеля с неожиданной стрельбой. И вместе с тем немного растянуть сражение, потому что они давно так не проводили время вместе, хотя оба не особо нуждаются в дополнительных тренировках.       – Сам же сказал, что я неплохо стреляю, – посмеивается Тарталья, подпрыгивая вверх и несколько раз стреляя в землю, чтобы пустить волны.       Стиль его боя знаком Эфиру до безобразия. Уж сколько прошло спаррингов после схватки в Золотой палате, а репертуар у Тартальи несильно поменялся – как, впрочем, и у Эфира. Он использует всё те же трюки с волнами, перемещениями, бросками стрел, выполняет только каждый раз всё с большим профессионализмом.       – Но не идеально, – цыкает Эфир, ускоряясь и нагоняя Тарталью, который опять пытается уйти в потоке воды.       – Чёрт дери, – ругается тот, и Полярная Звезда исчезает, оставляя вместо себя парные клинки.       – Сам сказал, что практикуешь стрельбу. Так что никакого оружия ближнего боя, – мстительно тянет Эфир, бросая печати точно в водяные лезвия, чтобы по ним прошёл удар электричеством.       Для Тартальи это ни разу не смертельно, вспомнить хотя бы, сколько раз и как сильно его жалило из-за непокорного Глаза порчи. Эфир ой как не любит эту вещицу и не одобряет её использования, но запретить Тарталье попросту не может. Он ведь не ребёнок, понимает, какими последствиями всё может обернуться, и Эфир может сколько угодно раз с презрением смотреть на фиолетовую стекляшку, собратья которой убивали людей, но мирится с чужим добровольным решением. К тому же, Предвестникам, кажется, выдали самые безопасные варианты.       – Это нечестно! – громко возмущается Тарталья, отряхивая руки от воды и перекатываясь в сторону.       – Хочешь сказать, что ты слабее? – подначивает Эфир, взмахом руки вызывая под Тартальей конструкт, но он прыгает в сторону, лишь немного ударившись.       Тарталья, к большому удивлению, не отвечает, а призывает лук и сразу же с большим замахом швыряет стрелу. Завёлся и создал идеальную возможность для победы, понимает Эфир, призывая над собой грозовое облако – недавно появившийся в репертуаре приём, так что для Тартальи он точно станет сюрпризом.       Волнение, спешка – всё это бичи хорошего бойца, которому нужна победа в схватке. А Тарталья так и блещет неудержимой силой, яркой энергией, которой просто не хватает места в небольшом теле, а потому она переливается через края. Эфиру нравится его юношеский запал, он наполняет его жизнью и подпитывает любые стремления, даже если в основном они вверены Царице.       – Думай быстрее, – щёлкает языком Эфир, взмахивая мечом. – Раз, два, раз, два…       Эфир специально считает торопливо, чтобы сбить ритм и отработанную систему боя.       – Да прекрати ты, – рычит Тарталья, выпуская стрелы одну за другой, но в резком, отрывистом темпе. – Вот увидишь, я тебе…       – Не думаю, – совершенно неподходящим ситуации образом хихикает Эфир, и теперь уже замахивается мечом на Тарталью.       И из облака вырывается небольшая молния, которая бьёт Тарталью по предплечьям несколько раз, сбивая положение рук. И Эфир пользуется этим: бросается вперёд, бьёт молнией ещё и по ногам, посылает следом мощный поток ветра, а в конце беспощадно пинает Тарталью в грудь. Тот тяжело выдыхает, потому что у него выбивает из груди воздух, но пытается сохранить равновесие.       Сила бурлит в Эфире, требует добить врага, размазать его по земле тонким слоем, но он присмиряет все порывы. Тарталья нужен ему живым, максимально здоровым и целым, чтобы не пришлось потом чувствовать вину за несдержанность и латать раны, а то и переломы. Они же не бои насмерть устраивают всё же.       Голос Тартальи неожиданно приобретает какую-то хрипотцу, он говорит уж точно не на тейватском – Эфир со злостью признаёт язык Бездны. Он встряхивает этого паршивца за пиджак, а потом швыряет на землю через плечо, мстительно параллельно ужалив электро по бёдрам и пояснице.       На руках Тартальи смыкаются гео кандалы, и Эфир триумфально ставит ему на грудь колено, обозначая очевидного победителя.       – Я тебя предупреждал, – шипит он, наклоняясь низко-низко, почти нос к носу. – Никакой формы Короля демонов.       – Прости! – скулит Тарталья, трепыхаясь на земле. – Это вырвалось неосознанно.       Ему стыдно за это, понимает Эфир, немного ослабляя давление. Спасибо, что раздутая гордость не мешает ему признавать очевидные глупые ошибки, а то было бы сложнее. Хотя Эфир, возможно, просто не стал бы с ним связываться и заводить отношения.       – Я дам тебе второй шанс, но в первый и последний раз, – вздыхает Эфир, полностью убирая колено, и садится рядом с Тартальей на траву, упираясь в него поясницей. – Я победил, а тебе ещё учиться и учиться.       – У меня не было и шанса победить одним луком, – закатывает глаза Тарталья, расслабляясь на траве. – Ты знаешь, что я владею им хуже всего и при этом запретил использовать другое оружие.       – А без практики ты ничему и не научишься, – парирует Эфир, делая абстрактный взмах кистью над головой.       – Чего ещё умного скажешь? – беззлобно фыркает Тарталья, но словно говорит, что это он прекрасно знает и удивить его Эфир совершенно не смог.       Острый локоть неприятно тычется аккурат между рёбер, и Тарталья пытается отомстить ударом колена по бедру, но Эфир ловит его ногу и прижимает рядом. Конечно-конечно, так и дал он себя ударить.       – Злой ты, – цыкает Тарталья и опять растягивается на траве, пытаясь выдернуть руки из кандалов. – Не хочешь их убрать уже? Я понял, что ты победил.       – Не, мне нравится, – слишком довольно лыбится Эфир, вытягивает руки над головой, щёлкая позвонками, и заваливается Тарталье на живот. – И тебе очень к лицу быть связанным.       – Обойдёмся без твоих фетишей, – закатывает глаза Тарталья и отводит взгляд.       Больше выпутаться он не пытается, смирно лежит на месте и неторопливо дышит, даже прикрывает глаза в какой-то момент. И Эфир решает, что с него хватит – щёлкает пальцами, и кандалы рассыпаются в пыль, оседая на узких запястьях.       Просто валяться и молчать с Тартальей также приятно, как и всё остальное. Кажется, что это может длиться вечно, не существует никаких дел и поручений за пределами этого короткого момента спокойствия.       Эфир знает, что за пределами чайника его ждёт Тейват с кучей проблем и историй, Люмин с Орденом Бездны и ещё Царица и её Фатуи. Но разрешает себе ненадолго отдохнуть рядом с любимым человеком.       – Спасибо, – тихо выдыхает Тарталья, складывая руки на Эфира.       – За что? – вяло интересуется он, приоткрывая глаза.       – За бой. И лук, он фантастический, – размеренно говорит Тарталья, пропуская между пальцами золотые волосы. – Просто вау, он мне как родной.       – Я рад, что тебе понравилось, – мычит Эфир, переворачиваясь на бок и уютнее устраивается на Тарталье.       – Не встанешь, да? – немного насмешливо интересуется Тарталья, нежно массируя голову.       – Давай ещё полежим, – урчит Эфир, окончательно расслабляясь под умелыми пальцами.       – Хорошо, – хмыкает Тарталья и откидывает голову на траву.